Любовь приходит так быстро, словно смерч, не успеешь вырваться из бушующего кольца, не успеешь убежать…
Неизвестно чья мелодия звонка негромко пробилась сквозь нетолстую дверь студенческой комнаты.
Цинь Цин мысленно выругался: «…»
Тьфу! Смерч ему в душу!
Цинь Цин снял верхнюю одежду, повесил её на спинку стула и направился в ванную.
Все студенческие комнаты университета А состояли из одной жилой комнаты, совмещенного санузла и балкона. У входа, по обеим сторонам, стояли две двухъярусные кровати: наверху — спальное место шириной в метр, внизу — гардероб, письменный стол и книжный шкаф. Санузел находился в самом конце комнаты, рядом с балконом.
В ванной, на стене высоко под потолком, тускло зеленел огонек бойлера цилиндрической формы. В общежитии было всего двое жильцов, так что водонагреватель включил либо он сам, либо второй парень. Цинь Цин никак не ожидал, что Шэнь Цичжи окажется настолько заботливым.
Изучив выключатель, окинув взглядом относительно чистую кафельную плитку в ванной и крайне примитивный напольный унитаз чашеобразной формы с отверстием вверх, Цинь Цин вышел переобуться в тапочки.
Бросив снятую одежду прямо на раковину, Цинь Цин повернул ручку бойлера на нагревателе до упора влево. Хотя он давно не пользовался такими архаичными моделями, душевое оборудование никогда не было чем-то сложным: из круглой лейки брызнули тонкие струйки воды, постепенно наполняя тесное помещение белой паровой взвесью.
Ванная в комнате была небольшой: с одной стороны возвышался чашеобразный унитаз, с другой — широкая раковина, над которой висело большое прямоугольное зеркало, занимавшее добрую половину стены. Стоило ему лишь поднять глаза, как он видел собственное отражение.
Белоснежная кожа, высокая фигура; хоть из-за тонкого костяка он казался несколько хрупким, годы тренировок сделали тело пропорциональным, с крепкими мышцами. Пусть заветных кубиков пресса не наблюдалось, но чувственные линии Адониса проступали вполне отчётливо, а мягкие черты лица дополняли привычный для Цинь Цина образ.
В его черных глазах на миг мелькнуло недоумение — Цинь Цин смутно чувствовал, что что-то здесь не так.
Клубящийся водяной пар постепенно заволок гладкую поверхность зеркала пеленой тумана, скрывая озадаченное лицо отражения.
В помещении работало отопление, но на улице всё ещё стояла лютая зимняя студия, и хотя вентиляционная форточка была плотно закрыта, холод всё равно просачивался в ванную сквозь мельчайшие щели.
Цинь Цин зябко поёжился и инстинктивно отступил на шаг назад, прямо под бьющие горячие струи душа. Кипяток обжёг ни к чему не готовое обнаженное тело, Цинь Цин едва не подпрыгнул, торопливо отскочил в сторону и протянул руку, чтобы выключить водонагреватель.
Хотя система автоматической регулировки температуры — штука удобная, на Голубой Звезде она, судя по всему, еще не получила повсеместного распространения. Обжигающе горячая вода преподала избалованному высокими технологиями парню первый урок, оставив на его белой спине памятную отметику и заодно выветрив из головы мелькнувшее было ощущение неловкости.
Шум льющейся воды заглушал шаги в коридоре и обрывки голосов разной высоты. Лишь влажный пар, тихо струившийся из-под широкой щели деревянной двери ванной, выдавал, что внутри кто-то моется.
Шэнь Цичжи поднялся, скосил глаза в сторону ванной и, по привычке чуть улыбнувшись уголками губ — сказывалось многолетнее умение держать лицо, хотя сейчас искреннего веселья он не испытывал, — глянул на куртку, небрежно брошенную на спинку стула.
Опустив взгляд и о чём-то задумавшись, он отложил книги, которые как раз раскладывал, и подошел ближе. Остановившись у того самого горчичного стула, он из-за предельной близости отчетливо уловил исходивший от одежды запах: дешевый стиральный порошок с примесью застарелых масляных пятен.
И вот это выглядело довольно странно. Почему же только что, находясь так близко, он ничего этого не почуял… да и с чего бы!
Напротив, ощущался лишь какой-то другой, особенный аромат.
А это уже интереснее, подумал Шэнь Цичжи и, тронув себя за подбородок, чуть изогнул губы в улыбке.
В то же время Цинь Цин, смывая мыло и терпя жжение на спине, столкнулся со вторым ударом судьбы: суровая реальность подсказала ему, что далеко не в каждой ванной комнате на стене висит чистый, мягкий, прекрасно впитывающий влагу текстильный предмет, именуемый полотенцем.
С мокрых черных волос капала вода. Цинь Цин перевел взгляд на одежду, которую небрежно бросил на умывальник. Сверху лежала та самая вещь, которую он снял последней и которая казалась единственной заменой полотенца — хлопчатобумажная майка. Она бесформенным комком свисала с края раковины, придавив собой его свитер.
То ли из-за тесноты ванной, то ли из-за того, что Цинь Цин мылся чересчур темпераментно, раковина оказалась залита водой, а сливное отверстие, судя по всему, наглухо перекрыл рукав майки, из-за чего в раковине скопилось мелкое озерцо.
Вспомнив, что совсем недавно кто-то мыл здесь грязно-серую половую тряпку (хоть раковина и столешница сибели белизной), он всё же брезгливо отказался подбирать эту майку, чтобы вытереться.
Цинь Цин тяжело вздохнул и крикнул:
— Шэнь Цичжи, принеси мне банное полотенце.
Опасаясь, что снаружи его не услышат, он чуть приоткрыл дверь.
Услышав голос, сидевший за своим столом и наводивший порядок в коробках парень повернул голову. Его взгляд скользнул по клудившимся сверху донизу плотным облакам пара у входа в санузел, и он спросил:
— Где оно?
И впрямь — где? Вот это отличный вопрос.
Цинь Цин неуверенно протянул:
— В шкафу?
— Ты в прошлом году покупал банное полотенце? — Шэнь Цичжи бросил взгляд на ту самую брорскую большую коробку, к которой никто даже не притрагивался. Кроме него самого, остальные трое соседей по комнате были парнями простыми и мылись исключительно обычными полотенцами. Откуда у Цинь Цина взяться банному полотенцу?
Разумеется, этот вопрос ставил в тупик даже самого Цинь Цина.
— Ой, ошибся, просто полотенце.
Нет банного — сойдет и обычное, лишь бы вытереться насухо.
— Разве твое полотенце не висит на перекладине в ванной? Или ты купил новое?
Цинь Цин молча покосился на две жесткие, будто выжженные на солнцепеке от долгого неиспользования полотняные тряпки, висевшие под водонагревателем. Если память ему не изменяла, ту самую половую тряпку, которую Шэнь Цичжи швырнул в мусорку, он снял как раз оттуда.
Теплый пар в ванной почти рассеялся. Сплошь покрытый капельками воды Цинь Цин обессиленно произнес:
— Если можно, принеси любую сухую одежду, которая впитывает влагу?..
Должно же у него что-то быть такое — он видел это в шкафу, когда застилал постель.
Достав из вакуумного пакета большое светло-серое полотенце, Шэнь Цичжи спросил:
— Не возражаешь воспользоваться моим?
Цинь Цин вздрогнул и поспешно зачастил:
— Не возражаю, абсолютно не возражаю.
Главное, чтобы ты сам не возражал — подумать только, я же видел твои попытки отмыть каждый уголок и почти наполовину опустевшие бутыли с дезинфицирующим средством и жидким мылом.
Если не обсессивно-компульсивное расстройство, то чистая мания чистоты!
Шэнь Цичжи усмехнулся, взял полотенце и в пару шагов оказался у двери ванной.
Покрашенная белой краской деревянная дверь была приоткрыта на треть, открывая взору ту половину груди Цинь Цина, которая для мужчины выглядела изнеженно-белой. На коже блестели капли воды, а сам он умоляюще смотрел на парня снаружи, напоминая вытащенного из воды пушистого зверька — одновременно жалобного и забавного.
Заготовленное полотенце, которое он уже протянул было вперед, вдруг исчезло, стоило только изящной руке потянуться за ним.
Рассеявшееся было теплое облако пара растаяло окончательно, и занимавшее большую часть стены зеркало стало абсолютно прозрачным. Внутри него отразилось, как обнаженный парень подался вперед и мгновенно скрылся из поля зрения.
Цинь Цин: «…» мало того, что ухватился за пустоту, так его еще и за запястье дернули, вытянув из-за приоткрытой двери.
Дать в морду этому наглецу? Или сначала прикрыться?
Цинь Цин уставился на человека с безобидным и мягким выражением лица, который, тем не менее, промышлял вещами, на планете Цзи классифицируемыми как сексуальные домогательства, и свободной рукой машинально прикрыл пах:
— Ты чего?
Сладковатый аромат, окативший его с головой, заставил парня, державшего чужое запястье, на секунду зависнуть. Кожа под его ладонью была влажной и прохладной. Взгляд Шэнь Цичжи скользнул с покрасневшего предплечья на нежную, белоснежную кисть в своей руке:
— Что это у тебя с рукой? — совершенно естественно осведомился он.
Запястье отпустили, а на плечи упало плотное большое полотенце. Застигнутый врасплох вопросом, Цинь Цин невольно скосил глаза на собственную руку: когда он только обжегся, кожа лишь слегка порозовела, но за это время покраснение стало гораздо ярче. Сам Цинь Цин не считал травму серьезной — так, немного щипало кожу, но визуально на его чрезмерно белом фоне это выглядело пугающе.
На мгновение он забыл, что только что собирался прибить этого типа, и густо покраснел от собственной глупости, выдав лишь невнятное:
— Случайно вышло.
Шэнь Цичжи опустил на него взгляд — из-за разницы в росте он сразу заметил длинные, непрерывно дрожащие ресницы:
— Иди вытирайся быстрее, простудишься.
Услышав это, Цинь Цин поднял глаза на лицо с серьезным выражением, резко развернулся и снова юркнул в ванную.
— Не одевайся, выходи, я тебя намажу.
Услышав слова человека, стоявшего за дверью ванной, Цинь Цин молча постоял перед зеркалом, успокаивая нервы, затем принялся сушить полотенцем волосы и пробормотал под нос:
— И обязательно было меня вытягивать?
Снаружи Шэнь Цичжи с легким недоумением посмотрел на собственную ладонь, сжал её, потом взял себя за другое запястье, помотал головой и сам себе произнес:
— Индивидуальные особенности организма.
Когда он выудил из ящика стола прозрачный пластиковый тюбик без единого опознавательного знака, смахивающий на контрафактную продукцию, Цинь Цин, обмотанный лишь большим полотенцем, прикрывающим стратегически важные места, и сверкая длинными, гладкими и белоснежными ногами, вышел из ванной голышом.
Всё, что можно и нельзя, на него уже посмотрели, так что Цинь Цин решил: терять ему больше нечего.
— И чего это ты так вышел?
Разумеется, в глазах этого нежного и привлекательного университетского кумира, державшего в точеных пальцах непонятную мазь, помимо легкого удивления, не читалось ни капли пошлого интереса.
Цинь Цин распахнул шкаф и с невозмутимым видом бросил:
— Забыл взять одежду.
Хотя обогреватель поднял температуру в комнате градусов до пятнадцати, если Цинь Цин продолжит разгуливать в таком виде, простуда не заставит себя ждать.
Шэнь Цичжи опустил тюбик с мазью на стол, скрестил руки на груди и прислонился к стене, наблюдая, как Цинь Цин увлеченно копается в гардеробе снизу доверху. Взгляд парня скользил с круглых плеч на те самые белоснежные прямые ноги.
Глубоко вздохнув, он поинтересовался:
— Ты что, мылся без геля для душа?
— Ага, не пользовался.
Он ведь и правда не видел в ванной никаких гелей.
На столь неожиданный вопрос Цинь Цин отреагировал спокойно: он как раз хмуро разглядывал извлеченные из дальнего угла трусы — надевать или не надевать?
Повертев белье за уголок, Цинь Цин мысленно перенесся на добрый десяток лет назад — ему казалось, что эта крошечная тряпочка уже не имеет к нему никакого отношения.
Но если не надеть, придется светить голой задницей.
Искоса взглянув на стоявшего рядом и снова пялившегося на него кумира, он наконец стиснул зубы и натянул их, хотя в душе не покидало неприятное чувство, будто он напялил чужие панталоны.
В конце концов Цинь Цин выудил нижнее белье, свитер, верхнюю одежду и всё прочее.
Заметьте: именно одежду, а не штаны.
Не считая трусов, разумеется.
Шэнь Цичжи в третий раз за день увидел укутанного в полотенце парня, который смотрел на него столь жалобными глазами.
— М?
— Одолжи мне штаны.
Возможно, Шэнь Цичжи излучал слишком много дружелюбия, а может, обнаженное тело напрочь лишило его стыда, но толстокожести Цинь Цина сейчас мог бы позавидовать каждый.
Шэнь Цичжи промолчал, но его взгляд явно устремился куда-то за спину собеседника.
Там стоял огромный, вычурный чемодан, и Шэнь Цичжи прекрасно знал об этом без всяких подсказок.
Присев на корточки, Цинь Цин с невинным видом выдал:
— Пароль забыл.
Шэнь Цичжи отвел взгляд от этого внушительного чемодана и посмотрел на пристроившегося на полу парня.
Полотенце забыл…
Одежду взять забыл…
Пароль от чемодана тоже забыл…
Шэнь Цичжи мягко улыбнулся, и его низкий бархатный голос прозвучал с нежностью:
— М-да, как же ты самого себя-то не забыл?
http://bllate.org/book/24534/2877983
Готово:
