Айлунь, прикрыв голову, попытался увернуться, но со всех сторон на него сыпались удары. Ноги нападавших мелькали перед глазами, и он, стиснув зубы, лишь глухо стонал, когда боль становилась невыносимой.
Давненько его не били, он даже отвык, с горькой усмешкой подумал он.
— Стоп.
Черная Обезьяна с усмешкой скомандовал прекратить. Тяжесть ударов исчезла, и Айлунь, свернувшись калачиком на полу, зашелся в кашле. Его щеки были в синяках, а на одежде, ключицах и руках отпечатались следы подошв.
— Босс, теперь, когда он у нас, когда свяжемся с Лэн Чэ? — нетерпеливо спросил Шрамированный.
Черная Обезьяна уже хотел ответить, но его перебил голос со стороны входа:
— Ты схватил не того, и еще хочешь связываться с Лэн Чэ? Не боишься спугнуть змею и сорвать планы босса?
В склад вошла группа людей. Говоривший шел впереди всех — он и Шрамированный были правой и левой рукой Черной Обезьяны и вечно враждовали друг с другом.
— Приведите их, — бросил он своим людям.
Черная Обезьяна, Шрамированный и остальные уставились на двух связанных пленников и остолбенели. Один — мужчина средних лет, за тридцать, другой, хоть и молод, но слишком рослый. Ни один не подходил под описание цели.
К тому же, настоящий человек уже был здесь.
Шрамированный усмехнулся:
— Говоришь, я ошибся? — он наклонился и ухватил Айлуня за волосы. — Не смеши меня.
Даже избитый, юноша не утратил своей привлекательной внешности. Чтобы угрожать Лэн Чэ, лучшей кандидатуры не найти — никто не откажется от такого любовника.
Черная Обезьяна нахмурился:
— Лю Сюн, сейчас не время для шуток. Вы двое, разберитесь с ними.
— Босс, сначала выслушайте меня, — Лю Сюн преградил путь громилам. Стоявший за его спиной Цзинь Дун побелел от страха, а Цинь Хаочжэ бросил ему успокаивающий взгляд, при этом незаметно покосившись на Айлуня.
— Шрам ошибся. Тот парень — всего лишь содержанка, игрушка, — он указал на Цзинь Дуна. — Вот этот, Цзинь Дун, и есть настоящий любовник Лэн Чэ.
Затем Лю Сюн принялся перечислять, как часто Цзинь Дун встречается с Лэн Чэ и что об этом говорят в самом Кровавом Альянсе.
— ...Когда мы его сегодня брали, он как раз ссорился со своим бывшим, — Лю Сюн наступил ногой на плечо Цинь Хаочжэ. — Скажи, разве он не любовник Лэн Чэ?
— Я не...
— Он и есть!
Глаза Цзинь Дуна наполнились слезами, он не понимал, зачем тот так говорит.
Цинь Хаочжэ посмотрел на Айлуня:
— Он лишь живой щит, которым Лэн Чэ решил запутать вас. На самом деле любовник Лэн Чэ — это Цзинь Дун. — На его губах заиграла горькая усмешка, он мастерски сыграл роль человека, у которого коварный соперник увел возлюбленного. Присутствующие хоть и не разделяли вкусов Лэн Чэ, но, имея перед глазами доказательства Лю Сюна, поверили его словам.
Цзинь Дун видел, как тот смотрит на Айлуня, и не мог поверить, что человек, которого он так сильно любил, в смертельной опасности выбирает другого. Неужели Хаочжэ тоже запал на это лицо?
Мрачные мысли, возникшие в голове на мгновение, испугали его. Нет, нет, сейчас нужно признаться и защитить Айлуня.
— Это... я... я и Лэн Чэ любим друг друга, у нас... у нас уже близкие отношения.
Наконец-то он сказал это. Ему было страшно, но в то же время он испытывал неловкость. Никого не волновало, боится он или стесняется — раз признался, значит, результат ясен.
Лишь Цинь Хаочжэ смотрел на него с легким разочарованием.
Поняв правду и осознав, что чуть не совершил ошибку, Черная Обезьяна предупреждающе взглянул на Шрамированного, а на Айлуня посмотрел с еще большей неприязнью.
— Утащите его и того парня. Раз от них толку нет, прикончите их в любое время. Нельзя допустить, чтобы они хоть что-то проболтали!
Он указал на Айлуня и Цинь Хаочжэ.
— Нет! Хаочжэ! И Айлунь! Нет, все не так! Нет!
На борьбу Цзинь Дуна никто не обращал внимания, пока кто-то, устав от шума, не вырубил его.
Айлуня и Цинь Хаочжэ заперли в комнате. Замок на двери был старый, они обмотали его железной цепью.
Пол был грязным, от голых бетонных стен веяло сыростью и холодом, но здесь было даже прохладнее, чем снаружи.
— Ха-ха.
Внезапный смех испугал Цинь Хаочжэ:
— Чему ты смеешься?
— Смешно, вот и смеюсь. — Айлунь прислонился к стене, прохлада проникала сквозь тонкую рубашку. Он слизал кровь с разбитой губы. — Здесь довольно приятно.
Цинь Хаочжэ не нашелся что ответить. Он сам подстроил эту ловушку, неужели этому парню совсем все равно?
— Я очень люблю Цзинь Дуна, я не могу позволить ему оказаться в беде, я... прости меня!
Не получив ответа — ни гнева, ни прощения — он повернулся к нему.
Золотоволосый юноша склонил голову, закрыл глаза, губы его слегка приоткрылись, он тихо выдыхал воздух.
Глядя на его жалкий вид, сердце Цинь Хаочжэ невольно дрогнуло. Он затаил дыхание, словно боясь спугнуть нечто хрупкое.
Время шло — то ли слишком быстро, то ли невыносимо медленно. Цинь Хаочжэ не сводил глаз с Айлуня, и с каждой секундой он открывал для себя что-то новое.
Он не мог описать то, что чувствовал.
Бам!
Внезапный выстрел прервал его созерцание. Увидев, как Айлунь вздрогнул, просыпаясь, Цинь Хаочжэ инстинктивно подался в его сторону, заслоняя собой.
Снаружи послышались торопливые шаги, они приближались.
Цинь Хаочжэ сглотнул, но продолжал решительно сидеть перед ним. В единственном глазу Айлуня, не скрытом волосами, отражался уменьшенный силуэт Цинь Хаочжэ.
— Бам! Бам! Бам!
Выстрелы звучали совсем близко, прямо перед носом. Цепь лопнула, звенья посыпались на пол, дверь с грохотом ударилась о стену.
Черная Обезьяна с пистолетом в руке, с налитыми кровью глазами и тяжелым дыханием, широкими шагами направился к Цинь Хаочжэ.
— Ты, мать твою, посмел обмануть меня? Я пристрелю тебя на месте!
— Черная Обезьяна! — Лэн Чэ догнал его у самого входа. — Сделай еще шаг — и пожалеешь!
За его спиной стоял Огата и толпа подчиненных.
Мужчина средних лет пнул Цинь Хаочжэ, сбил его с ног и схватил Айлуня. В такой ситуации один неверный шаг означал смерть, времени на других не оставалось.
— Не подходи! Подойдешь — я прикончу его!
— Убьешь его — и сам не выберешься отсюда, — Лэн Чэ был холоден, он спокойно констатировал факт.
— Какой еще любовник? Фальшивка! И этот тоже фальшивка! — Надменность Лэн Чэ, его невозмутимость сводили Черную Обезьяну с ума. Он с силой прижал дуло пистолета к виску Айлуня. — Сдохнем вместе! Сдохнем вместе!
Но палец Огаты оказался быстрее, чем курок в руках бандита.
Черная Обезьяна пошатнулся, в центре его лба зияла дыра, из которой тонкой струйкой поднимался пар.
Лэн Чэ замер на полушаге. Айлунь весь задрожал, его ноги подкосились, и все увидели, как на его штанах расплывается темное пятно — лужица воды медленно собиралась у его ног.
27. Любовник мафиози (9)
Бескрайнее белое пространство. Он стоит посреди пустоты, стены вокруг искажаются и плывут, земля уходит из-под ног, вспыхивает ослепительный свет, и из него выходит человек.
Серые волосы, три пирсинга на правой брови, злобное выражение лица. Человек поднимает пистолет, дуло, похожее на черную дыру, становится все больше и ближе... Он чувствует, как внизу становится влажно и горячо.
Айлунь проснулся в холодном поту. Он откинул одеяло и судорожно ощупал кровать.
Простыня сухая.
— Ха... — он подтянул колени к груди и вытер пот со лба.
Снова провалившись в беспокойный сон, он видел кошмары, а когда очнулся, завтрак уже давно закончился — наступило время обеда.
Спускаясь вниз, он замер на лестнице, увидев у стола человека, которого здесь быть не должно, и молча сел напротив.
Лэн Чэ налил миску прозрачного супа и поставил перед ним:
— Сначала выпей это.
Айлунь взял миску, помешал ложкой ароматный бульон и, опустив глаза, спросил:
— Ты сегодня не работаешь?
— Взял выходной. В банде все спокойно, нет смысла тратить там время, — небрежно бросил Лэн Чэ.
Айлунь пробормотал:
— Быть боссом так удобно.
Лэн Чэ поднял голову:
— Пойдем днем в парк аттракционов? Или вечером, как хочешь.
С тех пор как их в прошлый раз потревожили, он уже не первый раз приглашал его. С момента похищения Айлуня прошло уже семь-восемь дней.
— Я бы лучше поиграл в...
— Значит, вечером.
Улыбка на губах Айлуня исчезла, он посмотрел на собеседника.
Лэн Чэ, держа палочки, положил ему овощи:
— А днем я поиграю с тобой в приставку.
На рисе лежала горькая зелень, которую Айлунь терпеть не мог. Он скривился:
— Кто просил?
Но все же съел и рис, и зелень — как истинный гурман, он не мог позволить еде пропасть.
Лэн Чэ улыбнулся.
Вся вторая половина дня прошла за играми, а вечером, слегка перекусив, они отправились в парк.
В небе мерцали редкие звезды, под полукруглым небосводом плыли темные облака. Айлунь задрал голову, глядя, как вокруг одна за другой зажигаются аттракционы. Между ними царила тишина.
Разноцветные огни, вплетенные в ночную тьму, складывались в причудливые узоры.
В механической зоне крутились карусели, паровозики, машинки и колесо обозрения. В зоне надувных аттракционов красовались замки, лабиринты и горки. В водной зоне — лодки и велосипеды.
Это место, полное детской радости, ночью, вдали от дневного шума, казалось призрачным сном, тихим и манящим.
Глаза Айлуня следили за огнями, яркие блики танцевали в зеленой глубине его глаз. Лэн Чэ смотрел на него, и уголки его губ сами собой поползли вверх.
— Лэн Чэ, а ты неплох! Теперь можно играть во что хочешь, без всяких очередей! — Юноша с хохотом бросился в зону аттракционов и ловко забрался в машинку.
Лэн Чэ потер поясницу — паршивец так сильно его ударил.
— Эй, помедленнее, никто у тебя не отберет. — Он быстро зашагал следом.
Вода брызнула на Лэн Чэ — тот, кого он искал, уже сидел в лодке, сжимая руль и сверкая белыми зубами.
— Осмелел? Решил устроить бунт?
— Сам попробуй, если такой умный.
Лэн Чэ подтянул ногой лодку, перешагнул через борт, вытер лицо и рассмеялся:
— Сейчас покажу тебе, кто первым взмолится о пощаде.
Брызги летели во все стороны, лодки сталкивались и гонялись друг за другом. Лодка Лэн Чэ едва не перевернулась, а Айлунь, сжавшись в своей, гоготал как утка.
В искусственном озере, окруженном разноцветными огнями, лодки после очередного столкновения отлетели к берегу.
Оба, обессиленные, развалились в лодках. Лэн Чэ первым выбрался на берег и обошел озеро, чтобы подойти к Айлуню.
Айлунь повернул голову, они переглянулись и рассмеялись. Лэн Чэ протянул руку, Айлунь ухватился за нее и вылез.
На траве у берега было мокро, а одежда и обувь у них и так промокли, поэтому, ступив на берег, Айлунь поскользнулся. Его испуганное лицо встретилось с глазами Лэн Чэ, тот замер и инстинктивно схватил его.
Айлунь уже решил, что падения не будет, как вдруг тот отпустил руку.
Отпустил!
Айлунь с видом человека, которого только что нагло обманули, рухнул на землю, всем своим видом выражая: «Оказывается, ты такая дрянь».
— Ха-ха-ха! — Лэн Чэ залился смехом. — Ты сейчас такой смешной! — Но руку все же протянул.
Айлунь тоже протянул руку, они поменялись местами, и теперь уже Лэн Чэ оказался на земле.
Лэн Чэ, лежа на траве, немного опешил, но продолжил смеяться. Видя, что Айлунь стоит над ним, скрестив руки на груди, он исподтишка подставил ему подножку.
Так они и начали бороться.
Айлунь оседлал Лэн Чэ и принялся колотить его по голове.
Лэн Чэ мотнул головой, рывком перевернул его, прижал к земле, его лицо выражало гнев и недоумение:
— Ты что, таблеток объелся?!
Он сплюнул сгусток крови:
— Черт, не до тебя сейчас.
В ответ Айлунь снова ударил его.
Лэн Чэ отступил, прикрывая живот, в его глазах, помимо боли, промелькнула тревога:
— Какого черта ты творишь?
— Просто ты меня бесишь. — Айлунь вытер лицо рукавом.
Лэн Чэ хмыкнул и рявкнул:
— Я тебя бешу? Я даю тебе все, что ты просишь, слушаю каждое твое слово, я, мать твою, как дурак вожусь с тобой столько времени, чего ты еще хочешь?
Айлунь закричал в ответ:
— Раз не можешь терпеть — уходи! — Его ярко-зеленые глаза почти сливались с темнотой. — Зачем столько терпеть? Ты — босс, и выглядишь при этом просто жалко!
Ведь после того похищения он должен был вышвырнуть меня...
— Самодурство. — Поняв, что с ним что-то не так, Лэн Чэ не захотел продолжать ссору.
У Айлуня похолодели руки. Этот мир с самого начала был ошибкой, и все его попытки исправить сюжет, встретив Лэн Чэ, возможно, лишь усугубили ситуацию.
— Жалкий не ты, а я. Оставил меня рядом, чтобы потешаться? Может, когда тебе грустно, ты просто вспоминаешь, как я описался от страха, и тебе становится весело?
— Ты больной? С чего бы мне так думать... И как ты можешь так обо мне думать! Неужели в твоих глазах я такой человек, который находит радость в унижении других?
— Если верить твоим словам, то тебе не повезло. Те, кто был там в тот день, скорее будут смеяться над тобой!
Айлунь холодно усмехнулся:
— Босс, над которым смеются собственные подчиненные — не самое приятное зрелище.
Разъяренный до предела Лэн Чэ вдруг успокоился. Сейчас его больше волновало, что стало причиной такого взрыва. Впрочем, крупицы здравого смысла все еще оставались в его голове.
— Мне плевать на твои слова, потому что все, что ты говоришь, для меня не проблема. Не хочешь выходить — не надо, боишься насмешек — сиди дома, играй в игры, смотри сериалы, я буду рядом.
Взгляд Айлуня дрогнул, он не был равнодушен. Его слова и поступки были продиктованы не только желанием выйти из сюжета. В конце похищения, будучи беспомощным, он чувствовал страх, гнев и унижение от того, что обмочился на глазах у всех.
Даже если попрание достоинства — обычное дело в разных мирах, в этом, казалось бы, безопасном, мирном и обычном современном мире, судьба снова отвесила ему пощечину!
Он не хотел позорить его, не хотел ставить его в неловкое положение. Голова была забита этими мыслями. Как этот человек вообще может говорить, что ему все равно?
Айлунь покачал головой, он больше не хотел смотреть на него. Нужно покончить с этим как можно скорее.
— Насколько прямо мне нужно сказать, чтобы ты понял? Я не хочу жить в твоем доме, не хочу, теперь понятно?
Высокая фигура на земле дрогнула. Вокруг замигали разноцветные огни. Лицо сероволосого юноши наполовину утопало в тени, в единственном видимом глазу на мгновение мелькнула мольба. Он подавил готовый вырваться гнев и буднично спросил:
— Твое признание в любви было ложью? Куда ты хочешь пойти? К себе домой?
Он усмехнулся, голос звучал глухо:
— Ты никогда не рассказывал о себе, я все ждал, когда ты доверишься мне. Ты же знаешь, я почти ничего от тебя не скрывал.
— А ты поверил в то, что говорят в барах? Лэн Чэ, ты наивнее, чем я думал. Хочешь узнать обо мне — просто прикажи своим людям, они раскопают все, даже то, сколько раз я обмочился в детстве, ха-ха!
— Айлунь!
Этот крик, переходящий на хрип, заставил его замолчать.
— Я не знаю, почему ты говоришь такие вещи, но мне очень больно. — Лэн Чэ отвел взгляд, уставившись на мерцающие огни, словно пытаясь поймать недосягаемую мечту. — Если шуткой это посчитал только я, пусть так и будет. Но после стольких дней вместе... неужели ты можешь так просто отбросить наши чувства?
Айлунь кивнул.
Воцарилась тишина. Раз уж дошло до такого, слова были бесполезны.
Вдали крутилась карусель, на лицах деревянных лошадок застыли радостные улыбки.
Уходя из парка, Лэн Чэ шел позади, оглядываясь на высокое колесо обозрения. Верить в ложь — это одно, но у него даже не было шанса воплотить ее в реальность. Все закончилось так глупо, какой же он неудачник.
Они шли по дороге, один за другим. Айлунь замедлил шаг:
— Лэн Чэ, прости.
Лэн Чэ вздрогнул, а затем ответил:
— Если ты о своих словах, то я принимаю извинения. Если о чем-то другом — в этом нет нужды. Это просто игра: ты выиграл, я проиграл.
— Где ты живешь? Пойдешь обратно в школу?
— Хочешь, я пришлю тебе несколько игр? Не тех, в которые ты играешь, у меня есть припрятанные... ха-ха.
Айлунь первым заговорил, и это дало Лэн Чэ призрачную надежду. Человек, который всегда держался свысока, теперь изо всех сил пытался разрядить обстановку.
Айлунь обернулся:
— Мы можем больше не общаться? Ты все-таки глава банды, а я теперь обычный человек, мне будет трудно справляться с некоторыми вещами.
— ...Как в тот раз, с похищением.
Лэн Чэ остановился.
Айлунь смотрел на него, в его глазах не было никаких эмоций. Вдруг его ярко-зеленые зрачки дрогнули. В конце дороги стояла машина, водитель с пистолетом в руке медленно приближался к ним.
Айлунь быстро взглянул на Лэн Чэ, в его голосе не было ни тени волнения:
— Уже поздно, иди домой. — Как только он закончил, он увидел оскал Шрамированного. Лэн Чэ все еще был в шоке и не успел отреагировать.
— BYE-BYE. — Беззвучно прошептали его губы. Он поднял пистолет, ударил по газам. Лицо Айлуня стало решительным, в голове мгновенно созрел план.
Лэн Чэ оттолкнули в сторону. На глазах у ошеломленного Лэн Чэ из груди Айлуня вырвался фонтан крови, и машину отбросило в сторону.
— Айлунь!
Лэн Чэ, спотыкаясь, подбежал к нему, прижал руку к его груди, но увидел, что кровь течет из ран на лице и голове:
— Айлунь, Айлунь...
Он сам не заметил, как потекли слезы и сопли. Айлунь смотрел на него и хотел рассмеяться:
— Лэн Чэ...
— Молчи, береги силы.
— Лэн...
— Я запрещаю тебе говорить! — прорычал он и тут же схватился за телефон, чтобы вызвать скорую.
— Мало времени, выслушай меня... — Айлунь изо всех сил старался не потерять сознание. — Я вернусь... Лэн Чэ.
Я вернусь. В этот миг он твердо поверил в это видение.
Взгляд Лэн Чэ потух. В телефоне, который он прижимал к уху, раздались гудки.
— Алло, здравствуйте, на какой вы улице?
— Алло? Вы меня слышите? Вы еще там? Алло...
Телефон выпал из рук. Лэн Чэ прижал Айлуня к себе и зарыдал, как ребенок.
Вдали Шрамированный вышел из машины, вертя в руках пистолет, с безумным выражением лица:
— Хе-хе, этот настоящий! Настоящий! Я схватил того, кого надо! Я схватил того, кого надо!
28. Любовник мафиози (10) & Моя милая женщина (1)
«А теперь экстренный выпуск новостей из города Y. Ли Айлунь, ученик третьего класса старшей школы, который два месяца прогуливал занятия, проник в ряды экстремистской подпольной организации Кровавый Альянс и предоставил местной полиции множество важных доказательств. То, что полиции удалось одним махом разгромить все их опорные пункты — заслуга этого юноши...»
http://bllate.org/book/24530/2877619
Готово:
