Хань Яньнин немного подумала, а затем холодно произнесла: — Сказать тебе — не проблема, но как я могу быть уверена, что ты действительно расскажешь мне о ее нынешнем положении? Мне нужно найти ее!
Мне оставалось лишь восхититься ею: даже в такой ситуации эта овечка посмела торговаться с мясником, держащим нож! — Неужели ты думаешь, что сейчас у тебя еще есть возможность торговаться со мной?
Она слегка нахмурилась: — Что? Ты же только что говорил, что это честная сделка, а теперь так быстро отказываешься от своих слов? Ха, Вонючке действительно нельзя верить!
— Ах, ладно. — Похоже, если я не дам ей каких-то гарантий, она и вправду не станет ничего рассказывать по доброй воле. — Обещаю: когда ты закончишь, я обязательно расскажу тебе о ее нынешнем положении. Эм... Клянусь именем своей команды, так пойдет?
— Команда? — на лице Хань Яньнин промелькнуло недоумение, но тут же сменилось ледяным выражением. — Хм, эта твоя гарантия звучит слишком фальшиво! Именем команды? Какое вообще может быть имя у шайки воров!
Ее презрительные слова, казалось, накалили воздух вокруг меня. Я быстро поднялся на ноги и яростно встретился с ней взглядом! Даже на пороге смерти учитель не забывал завещать мне сберечь команду и не дать ей погибнуть! Три слова «Не моргай» никогда не принадлежали только мне одному — они составляли единственную гордость всех обитателей старого особняка от мала до велика.
И эту гордость я никому и никогда не позволю топтать!
— Я повторяю еще раз, — произнес я предельно ледяным тоном. — Я клянусь именем своей команды! Для меня это всё!
Моя решимость еще никогда не была столь твердой. Время шло, а произнесенные слова, казалось, еще долго висели в тишине комнаты. Заметив, что я будто внезапно превратился в другого человека, Хань Яньнин слегка опешила и так же беспричинно долго смотрела мне в глаза.
— Можешь... сказать мне название своей команды? — в голосе Хань Яньнин пропал прежний холод, осталась лишь тихая отрешенность.
— Прости, но это совершенно невозможно. — Шутить вздумалось? Выдать название своей команды какому-то «призраку» — уж на это ума у меня хватит!
Я снова сел и закурил сигарету. — Если ты веришь моему слову, то не могла бы ты теперь рассказать, какой Се Цзыи была раньше?
Хань Яньнин, похоже, тоже не горела желанием продолжать спор. Она тихонько посидела на кровати, слегка нахмурившись, а затем принялась заново собирать воедино те прошлые, разбитые, но все еще четкие осколки. Ее мысли постепенно возвращались к былым временам.
— Мы с Се Цзыи познакомились сразу после поступления в университет в Америке. Она была невероятно талантлива — настолько, что я все время хотела превзойти ее! Но в ожесточенном соперничестве с ней я постепенно поняла, что у нее, оказывается, была точно такая же заветная мечта, как и у меня, — стать полицейским.
— Что? — услышав это, я почувствовал себя так, будто слушал какую-то небывальницу, и изумленно переспросил: — Ты хочешь сказать, что мечтой Се Цзыи было стать полицейским?!
Моему изумленному тону не суждено было получить ответа. Хань Яньнин лишь легко закатила глаза, одарив меня презрительным взглядом. Я вздохнул, подавил рвущееся наружу любопытство и успокоился: — Прости, продолжай.
— Поскольку у нас была одна мечта, мы незаметно для самих себя превратились из соперниц в лучших подруг, которые поддерживали друг друга во всем. Пока в один прекрасный день злой рок не столкнул нас вместе. Я навсегда запомню: это было наше первое совместное дело... и последнее...
Хань Яньнин сидела на краешке кровати и неторопливо вела рассказ, а ее мысли, казалось, уносились сквозь долгие-долгие годы. Она говорила с таким увлечением, что постепенно, судя по всему, совершенно забыла о наших враждебных отношениях.
Быть может, она слишком долго держала все в себе, а может, то воспоминание врезалось ей в память слишком глубоко — как бы то ни было, я сам не заметил, как превратился для нее в лучшего слушателя. Я смотрел на ее лицо: в ее глазах то мелькала ностальгия, то боль, то легкая улыбка, то снова появлялось напряженное выражение. Она походила на простую соседскую девчонку, которая тихо сидела на краю постели и не спеша открывала мне душу, рассказывая о том, о чем никогда и никому не решалась поведать прежде.
Я смотрел на ее миловидное лицо и тонкие губы, и на мгновение меня даже охватило легкое наваждение. Сейчас казалось, что мы вовсе не враги, а скорее старые друзья. В затуманенном сознании сам собой возник странный, диковинный вопрос.
Если бы я не был Воришкой, а она — полицейским... Кем бы мы тогда приходились друг другу?
Стали бы друзьями? Или остались вражинами? А может, подобно одиноким перелетным птицам в ночном небе, мы просто пронеслись бы мимо друг друга навсегда...
Ночь тем временем становилась все глуже, и она действительно поведала долгую-долгую историю. — С тех пор я больше ее не видела. Я не знаю, почему она вдруг исчезла в такой критический момент, но в глубине души я дала себе клятву: я обязательно... найду ее!
Закончив говорить, она прикрыла глаза и умолкла. Я потянулся, встал на ноги и произнес с чувством легкой недосказанности: — Не ожидал, что вам довелось пережить столько всего вместе.
Сунув руку в карман рубашки, я достал оттуда пилюлю и протянул Хань Яньнин: — Это противоядие от укола, съешь.
Хань Яньнин помолчала немного и медленно открыла глаза. Она сбросила наброшенный на плечи пиджак и под моим удивленным взглядом легко и уверенно поднялась с кровати. — Не нужно. От природы у меня есть определенный иммунитет к анестетикам, действие лекарства уже давно прошло.
— Ах, — неловко ухмыльнулся я. — Прошло — и отлично, как раз сэкономил одну пилюлю.
Она сошла с постели, размяла затекшие мышцы, и в ее взгляде вновь проступила прежняя холодность. Уставившись на меня, она потребовала: — Твоя очередь. Скажи мне, где сейчас Се Цзыи?
— Хе-хе, — я засунул левую руку в карман и легко улыбнулся. — Цзые. Сейчас она «информатор» в преступном мире, она тебе не ровня, в копы не подалась.
— Цзые? — пробормотала Хань Яньнин. — Так теперь ее зовут... Где она?
Я немного подумал: — Прости, но ты ведь служишь Закону, а она — криминалу, так что я пока не могу тебе сказать.
Ее взгляд мгновенно стал ледяным. — Но ты же обещал! Обещал, что скажешь, где она находится, и даже поклялся именем своей команды!
— Разве? — я наивно помотал головой. — Я сказал лишь, что расскажу о ее нынешнем положении, но вовсе не обещал выкладывать ее точный адрес! Я же подсказал: ее зовут Цзые, и она «информатор», неужели сама не отыщешь?
Услышав мои бесстыдные речи, она молча сверлила меня взглядом, но спустя мгновение невольно усмехнулась: — Я так и знала, что от тебя не дождешься честности. Впрочем, для меня и этих зацепок уже достаточно!
С этими словами она поправила растрепавшиеся волосы, залезла в карман и аккуратно вытащила два миниатюрных жучка, швырнув их на пол. Следом она достала из одежды еще несколько крошечных электронных приборов и тоже бросила их ногами к нам.
От такого зрелища у меня аж сердце екнуло. Если я не ошибаюсь, все эти устройства предназначались как раз для того, чтобы следить за мной. К счастью, они уже успели вымокнуть и полностью вышли из строя.
Закончив избавляться от сломанной аппаратуры, Хань Яньнин бросила на меня ледяной взгляд: — На этот раз ты снова победил, Воришка. Мне так и не удалось раздобыть против тебя никаких улик, но в следующий раз такой удачи у тебя уже не будет.
— Прошу прощения, это сейчас была похвала в мой адрес?
Она закатила глаза, перевела взгляд на тюбик с мазью, оставленный у изголовья кровати, и озадаченно спросила: — Этот тюбик... с поэтичным названием «Свирепый разрушитель цветов», часом, не твой ли крем для рук?
Вот ведь глазастая, надо же — раскусила мой обман! Я смущенно кашлянул: — На самом деле... это просто жидкая маска для лица.
Я так и знала! — Взгляд, которым Хань Яньнин одарила меня, наполнился откровенным презрением. Себе под нос она тихо пробормотала: — Нарцисс проклятый...
Ночь уже стояла на дворе, и после того, как она всласть меня отчитала и превозмогла презрение, она молча двинулась к выходу.
Заметив, что она собирается уходить, я почему-то вдруг отчаянно захотел ее остановить: — Хань Яньнин!
Она замерла на месте, но оборачиваться не стала. Ее голос звучал так же холодно, как и прежде: — Что-то еще?
— Ну... — я помедлил секунду, а затем решился спросить: — Скажи мне... почему тебе так важно найти Цзые? Зачем она тебе?
Хань Яньнин неподвижно стояла у дверей, излучая царственную горделивость. — Я хочу найти ее и заставить вступить в ФБР!
Ее слова прозвучали настолько безапелляционно, что меня аж прорвало на хохот! — Ну надо же, какое совпадение! Я ведь тоже как раз собираюсь заставить Цзые вступить в мою команду!
Не успел мой голос смолкнуть, как она резко обернулась, и мы снова скрестили взгляды: — Смешно! Се Цзыи — олицетворение справедливости, она никогда не станет связываться с преступниками!
Видя ее непоколебимую уверенность, в моей голове сам собой созрел безумный план: — Раз так, смеешь со мной поспорить?
— Спор? — в ее глазах мелькнуло недоумение.
— Именно. Давай поспорим, — с живым интересом глядя на нее, предложил я. — Пути Господни неисповедимы, и никто не может наверняка сказать, добро или зло выберет Цзые в конце концов! Если Цзые в итоге вступит в ФБР и останется с тобой — ты выиграла! Если же Цзые решит примкнуть к моей команде и останется со мной — выиграл я! Ну как, смеешь поставить на кон?
— Ха! — Хань Яньнин чуть поправила очки и насмешливо фыркнула: — Се Цзыи на стороне справедливости, она обязательно станет полицейским! В этом споре ты проиграл заранее!
— Раз ты так уверена, осмелишься принять вызов?
— Ладно! Держу пари! — на ее миловидном лице отразилась непреклонная решимость. — Но на что мы спорим?
— На одно желание, — с улыбкой ответил я. — Проигравший без всяких условий исполняет любое желание победителя. И неважно, каким оно будет! Ну как, кишка не тонка?
Хань Яньнин холодно прикинула про себя: «Исполнить любое желание? Звучит так, будто он пытается меня надуть... Но плевать, я сыграю! Потому что проиграть я просто не могу!»
С этими словами она вскинула руку. Я мягко улыбнулся: — Думаю, с моей стороны будет честно предупредить тебя: я тоже — не собираюсь проигрывать!
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Три звонких удара ладонью о ладонь запечатлели негласную клятву...
Наступил глубокий час ночи.
Я сидел в пустой комнате и чайной ложечкой медленно помешивал кофе в кружке. Напиток был густым и вязким — под стать моим собственным тягостным мыслям. Внезапно я невольно усмехнулся, вспомнив, как упрямо Хань Яньнин бросила мне в лицо: «Держу пари!»
Надо же, а в душе она оказалась еще той девчонкой. Будучи копом, затеять пари с каким-то воришкой? Неужели она не знает, что азартные игры вообще-то незаконны?
Но после рассказа Хань Яньнин я отчетливо понял: заставить Цзые присоединиться к моей команде — задача и впрямь не из легких! Я вытащил ложечку из чашки, и по поверхности кофе побежали концентрические круги. Тупо уставившись на собственное размытое отражение в темной жидкости, я мысленно снова вернулся к тому, что поведала мне Хань Яньнин...
http://bllate.org/book/24487/2872215
Готово:
