Копировальный центр пострадал в результате небольшого инцидента. Завуч, приведя с собой целую свиту, не проронил ни слова о царившем там беспорядке. Вместо этого он принялся кружить вокруг Фан Цяньаня, подобострастно поддакивая и лебезя так, что от усердия у него даже пивной живот, казалось, втянулся. Глядя на эту картину, можно было подумать, что он вот-вот вызовет карету скорой помощи, чтобы немедленно доставить этого молодого господина в центральную больницу.
Фан Цяньань не удостоил его вниманием.
С тех пор как он перевелся в Цимин, он насмотрелся на подобные ужимки, но сегодня их назойливое присутствие раздражало в десятки раз сильнее обычного.
Толпа мужчин гурьбой ввалилась вслед за Фан Цяньанем в медпункт, заставив школьного врача, дежурившую там, вспотеть от напряжения. На этом фоне Ли Сю, получивший такие же травмы, оказался полностью забыт — словно он внезапно стал для всех невидимкой.
Необъяснимое раздражение, клокотавшее в душе Фан Цяньаня, достигло предела.
Молодой господин из семьи Фан был не в духе, и, разумеется, не собирался позволять другим чувствовать себя комфортно. Пара резких фраз — и завуч со своей свитой поспешно ретировались. Через несколько минут в медпункте наконец воцарилась тишина.
Наступило неловкое молчание.
— Тьфу, как же бесит…
Фан Цяньань достал телефон и, рассеянно играя в три-в-ряд, краем глаза украдкой поглядывал на Ли Сю.
— Фан… Фан-тонгсюэ, извини, придется тебя немного побеспокоить, подожди, пожалуйста, еще чуть-чуть.
Возможно, из-за пережитого испуга, лицо Ли Сю было бледным, в нем больше не осталось того упрямого духа, с которым он противостоял Фан Цяньаню в копировальной. Его темные ресницы низко опустились, подрагивая, словно крылья черной бабочки, окропленные росой, и отбрасывали на кожу под глазами легкую синеватую тень.
У Фан Цяньаня в голове царил хаос, он не мог подобрать слов, чтобы описать тот яркий, влажный оттенок, который он подметил.
Впрочем, припухшие губы юноши, увлажненные тающей мазью, выглядели… выглядели…
На душе у молодого господина было неспокойно, он чувствовал такое раздражение, что готов был вскочить и начать ходить кругами.
— Черт.
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как пальцы Фан Цяньаня дрогнули, он нажал не на тот квадрат, и идеально начатая партия в игре мгновенно провалилась.
На самом деле, оба они пострадали несильно.
Ли Сю по дороге сюда вел себя тихо, да и сейчас не обращал на Фан Цяньаня никакого внимания, просто сидел в углу, опустив голову.
В груди у Фан Цяньаня закипал гнев.
Врач сухо произнесла несколько слов, вспоминая многозначительный взгляд, который бросил на нее завуч перед уходом, и внутренне застонала.
В комнате по-прежнему было очень тихо.
Она быстро бросила фразу Фан Цяньаню и поспешно вышла из медпункта.
Врач небрежно протянула обычную эритромициновую мазь тому самому простому ученику, велев помазать губы, а сама, собравшись с духом, открыла ящик, заглянула в аптечку и нахмурилась.
Как только она ушла, в медпункте остались только Фан Цяньань и Ли Сю.
— Мне нужно принести спиртовые салфетки.
Ли Сю проигнорировал Фан Цяньаня, казалось, его совсем не задело столь явное предвзятое отношение врача. Глядя в пятнистое зеркало медпункта, он небрежно выдавил немного мази и размазал по губам.
— Шарлатаны, обманывающие людей ради денег? И что, даже поесть тебе не дают, раз ты такой доходяга?
На самом деле смотреть там было не на что, и Фан Цяньань это прекрасно понимал.
Ли Сю выглядел таким хрупким и жалким, казалось, достаточно протянуть руку, чтобы полностью его накрыть.
Фан Цяньань вдруг выругался, да так громко, что школьный врач, стоявшая за дверью, вздрогнула.
Фан Цяньань что-то быстро пробормотал себе под нос.
Голос его был негромким, но в тишине медпункта Ли Сю без труда разобрал каждое слово.
В зеркале отразилось, как губы Ли Сю сжались в жесткую линию.
— Что ты имеешь в виду?
Ли Сю резко обернулся, впившись взглядом прямо в Фан Цяньаня.
Фан Цяньань почувствовал себя так, словно в него вселился бес. Под этим взглядом он непроизвольно отпрянул, и лишь спустя мгновение смог вернуть себе способность мыслить.
— …Я сказал, что ты слишком худой.
Буркнул он.
— О.
Ли Сю посмотрел на него несколько секунд и с бесстрастным лицом отвернулся.
Разумеется, он понимал, что Фан Цяньань имел в виду совсем другое, но сейчас ему было лень спорить. Хотя врач подтвердила, что серьезных травм нет, после выхода из копировальной Ли Сю чувствовал, как его тело охватывает холод — такой сильный, что нервы почти онемели.
— Тьфу, ну и характер…
Фан Цяньань поймал себя на мысли, что ведет себя сегодня как-то по-дурацки.
Глядя на холодное лицо этого «хромого», он снова почувствовал досаду.
*
Фан Цяньань никогда не был тем, кто любит заниматься травлей в школе просто ради забавы.
Не потому, что он был благородным или честным, просто люди в этой школе казались ему существами из другого мира, и он не считал нужным тратить на них силы.
Но кто же знал, что Фан Цяньань случайно узнает, что семья Ли Сю занимается «вызовом духов».
Больше всего на свете Фан Цяньань презирал всяких суеверных шарлатанов, дурачащих народ.
Поэтому Ли Сю, сам того не желая, стал ему неприятен.
Только и всего.
Как он однажды съязвил в лицо Ли Сю: парень с такой женоподобной внешностью, к тому же такой тощий… зрелище действительно раздражающее.
Тогда Фан Цяньань не осознавал, что его простое неприятие для обычного ученика, у которого нет ни связей, ни богатой семьи, а школа использует его лишь как инструмент для набора баллов, может обернуться настоящей катастрофой.
В большинстве случаев Фан Цяньань держался отстраненно и холодно, заслужить его расположение было невероятно трудно.
Те, кто по наущению родителей пытались крутиться рядом с Фан Цяньанем, не были дураками. Они не могли не заметить его легкого пренебрежения и брезгливости.
Поэтому, намеренно или нет, когда Ван Жунфа начал травить Ли Сю, остальные с воодушевлением подхватили инициативу, выискивая любой повод, чтобы притащить Ли Сю к Фан Цяньаню и поиздеваться над ним…
Фан Цяньань не препятствовал этому.
А Ли Сю в такие моменты всегда крепко сжимал губы, и лишь когда его доводили до предела, в глубине его глаз проскальзывало нескрываемое смятение и слабость.
Когда Фан Цяньань опомнился, он понял, что сам стал участником этой травли.
Сейчас, оглядываясь назад, это казалось каким-то наваждением.
*
— Прости.
Вспомнив о своих поступках, Фан Цяньань вдруг, сам не зная зачем, выдавил из себя короткий звук.
— Извините, извините, что я опоздал…
Однако его неуклюжее извинение как раз совпало со звуком открывающейся двери — вернулась врач.
Фан Цяньань посмотрел на Ли Сю и понял, что тот его явно не слышал.
Челюсть юного принца внезапно сжалась, лицо помрачнело.
Черт.
Он мысленно выругался, и его недовольный вид заставил врача еще больше занервничать.
Вернувшись, врач принесла спиртовые салфетки и пинцет.
Было очевидно, что к Фан Цяньаню она относится куда внимательнее: все царапины на теле молодого господина Фан были тщательно продезинфицированы и смазаны мазью. Честно говоря, если бы не щипало от спирта, Фан Цяньань бы и не заметил, что обычная офисная бумага обладает такой силой — на его руках и лице было множество мелких и неглубоких порезов.
Обработав лицо, врач перевела взгляд на руку Фан Цяньаня, обмотанную бинтом.
— Что у тебя с пальцами?
Врач выглядела обеспокоенной.
— Старая травма, ничего…
Фан Цяньань хотел было огрызнуться, что все в порядке, но, бросив взгляд на Ли Сю, осекся.
Ли Сю вел себя так, будто вообще не замечал, что происходит вокруг Фан Цяньаня.
Увидев, что врач вернулась, он послушно положил эритромициновую мазь обратно в аптечку.
Затем с бесстрастным лицом повернулся к ней:
— Учитель, я пойду.
— О, хорошо, иди.
И Ли Сю, не глядя по сторонам, вышел из медпункта.
Фан Цяньань в шоке смотрел на его холодную спину, едва сдерживая яростный смех.
Этот «хромой» Ли Сю что, всерьез решил, что они теперь в расчете?!
Пока Фан Цяньань витал в облаках, врач уже услужливо закатила ему рукав повыше.
— Ой, а это что за…
Врач резко втянула воздух.
Когда она обрабатывала открытые раны, она не заметила ничего особенного, но под одеждой руки Фан Цяньаня выглядели пугающе: сплошные кровоподтеки и царапины, не было живого места.
— Бах!
В этот же миг Фан Цяньань с силой пнул стол и быстро дернул рукав вниз.
Его красивое лицо мгновенно заволокло тучами. Врач встретилась с ним взглядом и от испуга подавилась словами.
Но вскоре Фан Цяньань пришел в себя.
— Не обращайте внимания, — он придержал рукой ту самую руку, которой коснулась врач, и улыбнулся, мягко добавив: — Это старые травмы от занятий тайским боксом.
Врач:
— …О… о, тайский бокс… подкожные кровоизлияния выглядят довольно серьезно, лучше бы их обработать.
Врач сглотнула и закивала.
— Ну, с твоими ранами закончили. Помни: восемь часов не мочить, беречься от холода, можешь идти.
Говоря это, врач бросила использованные салфетки и бинты в корзину и потянулась за новыми.
Фан Цяньань поднялся, и в этот момент ее движения показались ему странными.
Следом он услышал, как врач произнесла:
— Тот ученик у двери, можешь заходить…
Фан Цяньань невольно глянул на вход.
Там было пусто.
Он замер.
Врач тем временем повернулась к двери, замерла и нахмурилась:
— Э? Ушел? У него же царапина на лице довольно глубокая, без дезинфекции может начаться заражение… Фан, если увидишь его, скажи, пусть вернется.
— Царапина?
Фан Цяньань чутко уловил, что врач говорит явно не о Ли Сю.
И действительно, в следующую секунду она добавила:
— Ну да, тот ученик, что пришел с вами, высокий такой. Он же тоже пострадал, верно?
http://bllate.org/book/24482/2871268
Готово:
