Оказывается, Утиха Идзин был прав: Сарутоби Хирудзен в повседневной жизни лишь притворялся добродетельным, и почти всё это было лишь показухой для внешнего мира, и только он сам по-дурацки верил во всё это.
Если бы не возвышение Утихи Идзина, то под его руководством Утихи, пожалуй, в будущем и вправду могли бы оказаться в опасности.
Спустя долгое время Сарутоби Хирудзен глубоко вздохнул:
— Утиха Идзин, чего ты в конце концов добиваешься?
— Конечно же, вношу свой вклад в благополучие Конохи! — не задумываясь ответил Утиха Идзин. — Ведь там, где танцуют листья Конохи, огонь продолжает гореть.
— Господин Хокаге, вам тоже не стоит так сильно растрогаться, всё ради Конохи.
— До встречи.
Сарутоби Хирудзен бросил на него мрачный взгляд.
В его глазах мелькнуло устрашающее холодное сияние, он весь напоминал разъяренного грифа, в упор вглядываясь в удаляющуюся спину Утихи Идзина.
— Вон!
Он не стал смотреть на Фугаку, лишь холодно указал на дверь.
Увидев это, Фугаку почувствовал, как у него затылок занемел от ужаса.
Это был первый раз, когда он видел разозленного Сарутоби Хирудзена, и весь его прежний образ Хокаге в его глазах рассыпался в прах.
После этого он, не проявляя ни малейшей спеси, свойственной сильным мира сего с Мангэкё Шаринганом, словно испуганный котенок, крайне жалко и поспешно сбежал из кабинета Хокаге.
— АНБУ!
— Передайте трем старейшинам: Данзо, Кохару и Хомуре — пусть они бросят все свои текущие дела.
— Немедленно, как можно скорее явится сюда! — холодно приказал Сарутоби Хирудзен.
Стоявший на одном колене ниндзя из АНБУ почтительно удалился.
Десятью минутами позже.
Перед кварталом клана Утиха Фугаку нагнал его.
Его взгляд на Утиху Идзина был предельно сложным, и лишь долго поколебавшись, он с горькой усмешкой спросил:
— Идзин, ты…
— Не сомневайся, хочешь что-то сказать — говори.
Утиха Идзин держался крайне непринужденно, слегка прищурив глаза и даже позволив себе легкую улыбку.
Услышав это, Фугаку еще немного посомневался, но всё же озадаченно произнес:
— Ты что, с самого начала знал истинное лицо Сарутоби Хирудзена?
— Что за вопросы? Разве это не очевидно само по себе? — Утиха Идзин закатил глаза.
Фугаку поинтересовался:
— С чего ты взял?
Утиха Идзин не желал тратить на это лишние слова.
Однако, учитывая, что для многих предстоящих действий действительно понадобится такой козёл отпущения, как Фугаку, он всё же ответил напрямую:
— Сенджу Наваки, Като Дан, Хатаке Сакумо, Намикадзэ Минато…
— Кланы Сенджу и Узумаки, а затем легендарные три ниндзя Конохи…
— А особенно — Орочимару!
Откуда у человека простого происхождения средства на проведение экспериментов над людьми?
Фугаку остолбенел.
Поскольку ранее он покинул собрание пораньше, к тому же еще не перебрался в нынешние родовые земли, он действительно ничего этого не знал.
Глядя на растерянного Фугаку, Утиха Идзин прямо сказал:
— Сходи пообщайся с другими старейшинами, я уже говорил им об этом!
— В ближайшее время высшее руководство Конохи точно не останется в покое, мне нужно подбросить им другую работу, так что у меня нет времени болтать с тобой об этом.
Сказав это, он махнул рукой и направился к собственному дому.
Во взгляде Фугаку читалась сложная гамма чувств, но в конце концов он принял твердое решение:
— Я тоже готов внести свой вклад в дело Утихи, и если дело действительно дойдет до вооруженного противостояния, я обязательно вступлю в бой!
В этот момент он окончательно определился.
Ничего не поделаешь!
Истинное лицо Сарутоби Хирудзена, показанное сегодня, по-настоящему сильно его напугало.
Окончательно осознав, что раньше его водили за нос, он, хоть и не подал виду в тот момент, но когда дело действительно дойдет до силового противостояния, он, естественно, решительно встанет на сторону Утихи Идзина.
Уголки губ Утихи Идзина тронула легкая улыбка, но он лишь небрежно махнул рукой и пошел дальше.
То, что Фугаку готов вмешаться — разумеется, дело хорошее!
Хотя ума у него, конечно, палата невелика, но всё же он обладает силой Мангэкё Шарингана. Подумав об этом, он даже почувствовал некоторую благодарность к Сарутоби Хирудзену.
Если бы не сегодняшний спектакль, Фугаку максимум и дальше лежал бы пластом, сложа руки, и уж точно не смог бы произнести таких слов.
Вскоре после возвращения домой Утиха Идзин только присел, как Утиха Юэ уже заварила ему чай и с полным послушанием принялась разминать плечи.
К такому действительно быстро привыкаешь!
Однако, хотя он уже постепенно привыкал к подобному, ему всё равно казалось, что это не совсем правильно.
Сплошное разложение!
И всё же он не имел сердца отказаться — в конце концов, это проявление чистой заботы с её стороны.
Поэтому он слегка кашлянул и прямо приказал:
— Позови сюда Тю!
— Слушаюсь, старейшина Идзин!
Стоявший на страже у дверей ниндзя из клана Утиха опустился на одно колено, подтвердил приказ и тут же удалился.
Спустя мгновение вошел Утиха Тю:
— Старейшина Идзин, вы звали меня?
— Да, выполни одно поручение! — сказал Утиха Идзин.
Затем он подозвал Утиху Тю поближе и тихо прошептал ему на ухо:
— Передай старейшине Ясиро, чтобы действовал осторожно. Когда сородичи будут патрулировать Коноху, пусть воспользуются случаем и создадут побольше теневых клонов, а с помощью техники превращения скроют свои фигуры и потихоньку распустят слухи по всей Конохе.
— Запомни: нужно действовать быстро!
Во взгляде Утихи Тю промелькнула твердая решимость.
Он тяжело кивнул, покинул квартал клана и направился прямо в Военную полицию.
Глядя на шумную, похожую на базар Военную полицию, он невольно скривил губы в презрительной усмешке, после чего направился в кабинет Утихи Ясиро.
— Тю?
— У Идзина появились новые указания?
Утиха Тю кивнул.
Кратко пересказав распоряжения Утихи Идзина, Утиха Ясиро невольно шумно втянул воздух.
До чего же жестоко!
В его глазах мелькнул испуг, но в конце концов он серьезно произнес:
— Передай Цзинь-цзюню, я всё исполню!
— Хорошо, я понял, — кивнул Утиха Тю. — Старейшина Ясиро, до свидания!
После его ухода в кабинете воцарилась тишина.
Утиха Ясиро глубоко вздохнул, после чего вызвал подчиненных командиров отрядов и распределил среди них задачи.
А с другой стороны, Фугаку разыскал Утиху Амано и из его уст узнал всю правду.
После этого он погрузился в абсолютное молчание.
Пять минут спустя последовал долгий вздох.
— Да уж, какое совпадение!
— Раньше мне казалось это невероятно странным: словно на Коноху было наложено проклятие, и любой ниндзя, способный самостоятельно возглавить что-либо, в конце концов непременно погибал при тех или иных обстоятельствах.
— Теперь же, если взглянуть на это глазами Идзина, все эти люди просто угрожали власти Сарутоби Хирудзена.
— Ну а теперь настала очередь Утихи!
Лицо Фугаку было крайне бледным, он даже отказывался в это верить.
Ничего не поделаешь!
Разрыв с его прежними представлениями о мире был слишком велик!
Утиха Амано тяжело вздохнул:
— Фугаку, ты действительно готов в это поверить?
В его глазах читалось полное сомнение, было очевидно, что он сам с трудом верит в происходящее.
Да уж.
Будучи человеком, прошедшим через эпохи Учихи Мадары, он прекрасно понимал, насколько резкими и экстремальными могут быть перемены в психике Утихи после пробуждения Мангэкё Шарингана…
Поэтому он действительно не верил, что такой сильный владелец Мангэкё, как Фугаку, сможет изменить свои взгляды!
Однако на лице Фугаку застыло горькое выражение:
— Техника додзюцу, пробужденная моим левым глазом, называется Идзанаги-но Йочи, она позволяет зафиксировать определенную точку и предсказывать будущее на какое-то время вперед.
— Сопоставив сегодняшнюю информацию и истинное лицо Сарутоби Хирудзена, я смутно разглядел для нас путь к выживанию.
— Я отказался от любых иллюзий, и впредь буду полностью готов к бою!
При этих словах из его тела вырвалась волна убийственной ауры. В нем больше не было прежней робости и нерешительности, напротив, проступило нечто хищное и свирепое.
Утиха Амано слегка опешил, а затем на его лице появилась удовлетворенная улыбка.
Что ж, весьма неплохо!
Раз уж Фугаку решил присоединиться, остались только Сисуй и Итачи.
Конечно, это те еще крепкие орешки, и убедить их едва ли удастся.
В кабинете Хокаге царила довольно гнетущая атмосфера. Даже молчание Сарутоби Хирудзена давило на вошедших Данзо и остальных тяжелым грузом.
— Хирудзен, что случилось? — первой нарушила молчание Утатанэ Кохару.
На лице Митодомо Хомуры читалось крайнее беспокойство: в конце концов, их собственные способности были весьма посредственными, и дослужиться до нынешнего статуса старейшин им удалось почти исключительно благодаря поддержке Сарутоби Хирудзена.
Поэтому, почуяв неладное, они, разумеется, сильно занервничали.
И лишь Данзо выглядел насквозь презрительным.
Имея в своем распоряжении Корень — частную армию, подчиняющуюся только ему, — он, естественно, держался увереннее тех двух старых друзей. Сейчас он лишь равнодушно опирался на трость, сидя в своем кресле и храня молчание.
— Ладно, давайте к делу.
Видя, что старые друзья на месте, Сарутоби Хирудзен не стал ничего скрывать и коротко пересказал им случившееся.
Чем дальше он говорил, тем сильнее злился!
Потому что под руководством Утихи Идзина клан Утиха полностью вышел из-под контроля.
Именно заметив это, Сарутоби Хирудзен по-настоящему встревожился.
Утатанэ Кохару первой подала голос:
— Негодяи! Они что, вздумали бунтовать?
— Их необходимо наказать! — высказал свое мнение Митодомо Хомура.
Услышав это, Сарутоби Хирудзен прямо спросил:
— Так, может, это дело вы возьмете на себя?
Буквально в ту же секунду те двое, что только что рассуждали о высшей справедливости, мгновенно онемели.
Ничего не поделаешь!
Сила Утихи Идзина была слишком чудовищной, а методы — предельно жесткими и безжалостными. Он не собирался оказывать ни малейшего уважения даже им, высшему руководству Конохи.
Данзо, по вине этого человека несколько раз сходивший на тот свет, имел в этом вопросе веское слово.
Разозлишь его — и точно кто-нибудь умрет!
Поорать в кабинете Хокаге они были мастера, но отправить их сейчас лично вести отряды разбираться с Утихой Идзином?
Шутите? Умирать они не хотели!
Так что, без сомнений, они смалодушничали!
Сарутоби Хирудзен: «……»
Глядя на двух старых друзей, выбравших притвориться мертвыми, он почувствовал, как на лбу проступила жилка.
Вот ведь наказание небесное!
Ни на что не годны, зато в умении притворяться трупами им нет равных.
Конечно, на этих двоих он изначально особо и не рассчитывал.
Тяжело вздохнув, он перевел взгляд на Данзо.
Данзо же, не дожидаясь, пока Сарутоби Хирудзен заговорит, предельно презрительным тоном произнес:
— Я ведь давно говорил тебе: Утиха — сборище сумасшедших, чем дольше тянешь, тем проще ждать неприятностей!
Лицо Сарутоби Хирудзена исказило горькое выражение.
И то верно!
Он и впрямь крепко пожалел обо всем.
Клан Утиха был совершенно неуправляем, а сила Шарингана таила в себе слишком много неопределенности.
Сегодня человек может быть полнейшей серой мышкой, а завтра, подвергшись внезапному стимулу, высвободить ужасающую мощь.
Эх!
Безнадежно вздохнув, Сарутоби Хирудзен отложил трубку:
— Сейчас не время искать виноватых, Данзо. Мне нужно, чтобы ты действовал незамедлительно: ты обязан сделать всё возможное, чтобы прикончить Утиху Идзина!
Его тон звучал исключительно жестко и холодно.
Угроза от парня, понимающего толк в политических интригах, превосходила всё, с чем он сталкивался раньше.
Прежде ему тоже доводилось встречать немало вызовов, но у всех тех врагов были слабости, и справляться с ними Сарутоби Хирудзену было относительно легко.
Например…
Он осмелился отправить на тот свет Сенджу Наваки и Като Дана, потому что знал: Цунаде дорожит деревней её дедушек больше!
Он позволил клану Узумаки сгинуть в огне полного уничтожения, ни капли не боясь, что Узумаки Мито сойдет с ума — лишь потому, что Мито дорожила кланом Сенджу.
А сразу после того, как Узумаки Мито испустила дух, он запустил эксперименты с клетками Хаширамы и заодно стер с лица земли клан Сенджу.
Хатаке Сакумо был слишком честен и дорожил сыном Какаши; слабое место Намикадзэ Минато — Узумаки Кусина; Джирая, хоть и честен, но не обладает мужеством разрушить всё до основания; даже Орочимару, казавшийся в будни холодным и безжалостным, по мнению Хирудзена, больше всего ценил чувства.
Иначе…
Разве мог столь умный человек, как Орочимару, не понимать, что эксперименты над жителями деревни рано или поздно привлекут внимание АНБУ?
Нет, он прекрасно всё понимал!
Он просто отчаялся в своем учителе и хотел этим поступком обрубить все узы, чтобы затем успешно дезертировать.
Вспоминая всех противников, с коими сталкивался за свою жизнь Сарутоби Хирудзен, против каждого он находил рычаг давления — и лишь Утиха Идзин оказался исключением!
У этого мерзавца не было слабостей.
Его не волновали жизнь и смерть клана Утиха: стоило Хирудзену сделать хоть малейшее движение, как этот безумец рискнул бы истреблением всего своего клана, лишь бы утащить за собой в могилу весь род Сарутоби.
Дружба?
У него нет друзей!
Любовь?
У него нет любимой девушки!
Родители?
Хотя Хирудзен и подумывал использовать их в качестве рычага против Идзина, сейчас у него не было никакой уверенности в успехе.
Причина предельно проста!
Этот парень сам по себе уже обладает силой Мангэкё Шарингана, а теперь еще и прибрал к рукам весь клан Утиха, при этом не выказывая ни малейшего намерения спасать собственных родителей и даже не утруждая себя попытками договориться с ним о компромиссе.
Ледяной нрав этого человека заставлял Сарутоби Хирудзена чувствовать себя так, будто он сидит на иголках.
В особенности учитывая, что Утиха Идзин прекрасно разбирался в политических интригах, и в нескольких их стычках Хирудзен чувствовал, что тот едва заметно, но жестко прижимает его к ногтю.
Поэтому у него больше не было настроения играть с Утихой Идзином в политические игры, он желал лишь поскорей отправить этого ублюдка на тот загробный свет.
Проще говоря, он был готов перевернуть стол!
Но, к сожалению…
Тон Данзо оставался таким же холодным:
— Повторю то же самое: мне нужен целый отряд АНБУ и официальное разрешение привлечь по три элитных бойца из каждого клана ниндзя в ряды Корня.
— Кроме того, выдели мне сто миллионов лян, я отправлюсь в пункт обмена наград за голову искать пушечное мясо!
Конечно!
Корень — это всё его кровное детище, оплот его амбиций на место Хокаге!
Он прекрасно понимал, насколько опасен Утиха Идзин, и ни за что не позволил бы Кореню понести потери в подобном деле.
В ответ Сарутоби Хирудзен ударил кулаком по столу и взревел от гнева:
— Данзо, ты сошел с ума?
— Утиха Идзин — наш смертельный враг, мы обязаны избавиться от него как можно скорее, иначе последствия будут поистине невообразимыми!
— Сейчас не время для торга, если Утиха Идзин действительно придет к власти, думаешь, он пощадит тебя?
Утатанэ Кохару и Митодомо Хомура тоже поспешили вмешаться с уговорами.
Только вот, к сожалению…
Толку не было!
Лицо Данзо оставалось непроницаемым, а на губах застыла презрительная усмешка.
— Хирудзен, оставь это.
— Как ты сам сказал, угроза от Утихи Идзина — наше общее дело!
— С какой стати истощаться должен только Корень, в то время как ты не собираешься задействовать ни единой крупицы собственной силы? Или я по твоему похож на дурака?
— Мои условия перед тобой!
— Согласен или нет — думай сам.
Практически в тот же миг, стоило Данзо высказаться, все погрузились в молчание.
Сарутоби Хирудзен тоже не находил слов: у него действительно были мысли истощить ресурсы Корня за чужой счет, но теперь стало ясно, что этот номер не пройдет.
Поразмыслив немного, он заговорил снова:
— Отряд АНБУ — выделю!
— Недостаточно! — покачал головой Данзо. — Мне нужны официальные полномочия!
Лицо Сарутоби Хирудзена посинело от гнева, и он рявкнул на него:
— Об этом даже не думай, вот на это я точно никогда не пойду!
Да.
Из-за Третьей мировой войны его репутация и без того пала ниже плинтуса.
Если бы в Конохе не могли отыскать кого-то понадежнее, кланы ниндзя ни за что не согласились бы позволить ему занять пост Хокаге.
Предоставить Данзо такие полномочия в нынешней ситуации?
Это чистой воды самоубийство!
— Тогда считай, что проехали.
Данзо скрестил руки на груди, всем видом показывая презрение:
— Эту работу я не беру.
Данзо вел себя предельно прямо, не увязая в лишних деталях.
Он и Сарутоби Хирудзен были товарищами и боевыми товарищами, но помимо этого — еще и злейшими врагами!
Беспокойство Хирудзена он понимал прекрасно.
Но точно так же…
В этом заключалась и его собственная истинная цель!
Он был только рад, если репутация Сарутоби Хирудзена окончательно опустится на дно — ведь тогда у него появится реальный шанс побороться за кресло Хокаге.
Поэтому сейчас он чувствовал себя весьма расслабленно и не испытывал ни малейшей спешки.
Сарутоби Хирудзен же погрузился в тягостное молчание. Спустя долгое время он медленно вымолвил:
— Данзо, нельзя ли прийти к компромиссу?
— Прости, никаких компромиссов! — наотрез отказался Данзо.
Хотя ему самому хотелось поскорей покончить с Утихой и он знал, что Утиха Идзин — та еще заноза в заднице, особых тревог на душе он не испытывал.
Ведь даже если небо рухнет, подпирать его придется тому, кто выше ростом.
А в нынешней Конохе выше всех ростом был как раз Сарутоби Хирудзен.
Если тот не спешит, с чего бы суетиться ему?
Сарутоби Хирудзен молчал.
Он бросил на Данзо глубокий, пронзительный взгляд, после чего молча принялся раскуривать трубку.
Помыслы Данзо он видел насквозь!
Всё сводилось к тому, чтобы заставить Хирудзена сделать всю грязную работу чужими руками, да еще и выбить себе преференции за счет уничтожения репутации самого Хирудзена.
Что делать?
Он действительно жаждал побыстрее укокошить Утиху Идзина, но при этом ни капли не хотел портить собственное доброе имя.
Потому на какое-то время атмосфера в комнате вновь стала тяжелой и безмолвной.
— Хирудзен! Данзо!
— Уступите друг другу хоть чуть-чуть, не стоит доводить дело до такого абсурда.
— Наш враг — Утиха, мы не можем устраивать внутреннюю грызню в такой момент!
— ……
Утатанэ Кохару и Митодомо Хомура начали всерьез тревожиться, убеждая их мягкими словами.
Ничего не поделаешь.
Если внешний враг в лице Утихи еще не повержен, а они сами передерутся внутри — стоит этой новости просочиться наружу, клан Утиха со смеху помрет.
В ответ на их уговоры Сарутоби Хирудзен посмотрел на Данзо с робкой надеждой во взгляде.
Он уповал на то, что Данзо сдастся хоть на шаг, однако его мечтам было суждено разбиться о суровую реальность.
Каков из себя Данзо?
Если оглянуться на все бедствия, выпавшие на долю Конохи в оригинальной истории, когда он сам хоть раз по собственной воле бросался в бой первым?
Эгоизм — его жизненное кредо, и упускать столь прекрасный шанс ослабить Сарутоби Хирудзена он не собирался; если бы он уступил, он бы просто перестал быть Данзо!
Так что выхода не было.
Ситуация зашла в полный тупик, и ни Сарутоби Хирудзен, ни Данзо не желали идти на попятную.
…
Три часа дня.
Сарутоби Хирудзен так и не объявил о закрытии собрания, продолжая препираться с Данзо в кабинете — на этот раз он во что бы то ни стало намерен был заставить Данзо отступить.
Утатанэ Кохару не выдержала:
— Может, сперва перекусим, а потом продолжим обсуждение?
— Верно, давайте сперва поедим.
http://bllate.org/book/24452/2866594
Готово:
