Готовый перевод The Cannon Fodder's Struggle / Восстание статиста: Против судьбы и ради любви: Глава 7

Ужин подошел к концу, а на каждый день в три часа пополудни была назначена еще одна тренировка — по стрельбе из лука и верховой езде. Каждому из принцев полагалось по пять наставников-анда, которые обучали императорских сыновей скакать на лошадях и стрелять из лука.

Юнцзи мысленно приценивался к происходящему: занятия у каждого принца различались. Одиннадцатый принц Юнсин вместе с ним сегодня тренировался в стрельбе из лука; анда уже установили мишени, и один из них, держа в руках изогнутый лук и стрелы, направился к нему.

Хотя этот анда был назначен обучать его лично, вручив Юнцзи тугой лук, он отступил на два шага назад. С виду казалось, будто он внимательно следит за тем, как Юнцзи стреляет, однако по его взгляду нетрудно было догадаться, ни в грош не ставит двенадцатого принца. Двенадцатый принц совершенно не пользуется милостью императора, да к тому же от природы тугодум — упражняется в стрельбе уже столько времени, а до сих пор не может попасть в мишень. Думая об этом, наставник невольно бросил завистливый взгляд на товарища, стоявшего рядом с Пятым принцем: как было бы прекрасно оказаться подле него!

Прежний двенадцатый принц не замечал этой тонкой разницы в отношении. Похоже, что немилость Императрицы признавали по всему императорскому двору, иначе с чего бы этому анда вести себя подобным образом? Юнцзи опустил взгляд, скрывая собственное недовольство.

Линии лука в его руках были исключительно плавными, а тетива натянута туго-натуго. Прикинув вес оружия и отыскав в памяти воспоминания, принадлежавшие двенадцатому принцу, он расставил ноги, развернулся боком, вытащил стрелу и приладил ее к полочке. Его правая рука — а именно указательный, средний и безымянный пальцы — зацепила тетиву, и он потянул ее на себя.

Отбросив все посторонние мысли, Юнцзи сосредоточенно уставился на мишень и разжал три пальца, державшие тетиву. Стрела, покоившаяся на полочке, со свистом сорвалась с места, словно падающая звезда, и глухим ударом вонзилась прямо в яблочко.

Двенадцатый принц делает большие успехи! — стоявший неподалеку анда перевел взгляд с Пятого принца, находившегося неподалеку, и только теперь заметил, что Юнцзи выпустил уже больше десятка стрел. Пусть не каждая попадала в яблочко, но все они неизменно достигали мишени. На круглом белом лице проступили капельки пота, но от этого он выглядел лишь еще более сосредоточенным. Наставник тут же поспешил с похвалой: Если так пойдет и дальше, то через некоторое время двенадцатый принц сможет попробовать поохотиться на живую дичь.

Мхм, — бесстрастно отозвался Юнцзи, нисколько не польщенный лестью, и небрежно бросил: — Сколько стрел я выпустил?

Это… — анда, обучавший стрельбе, запнулся, и на его лбу выступил густой холодный пот. С каких это пор двенадцатый принц, отличавшийся неизменной простотой, стал вести счет? Он тут же опустился на колени и стал молить о пощаде: — Прошу двенадцатого принца помиловать!

Второй попытки не будет, — голос Юнцзи звучал мягко и плавно, казалось бы, совсем не грозно, но рука его не останавливалась. Правая рука снова натянула тетиву, пальцы разжались, и стрела со звонким стуком глубоко вонзилась в самый центр мишени, а оперение еще продолжало легко дрожать. Он лишь демонстрировал силу, к тому же проступок этого человека заключался лишь в неуважительном отношении, так что легкого внушения вполне хватит.

Слушаю, ничтожный понимает, ничтожный всё понимает, — та стрела словно вонзилась ему в сердце, заставив содрогнуться от страха. Стоявший на коленях анда только теперь осознал: как бы ни был лишен милости этот принц, он все равно остается сыном императора, и сжить со свету таких мелких людишек для него по-прежнему проще простого.

Заниматься стрельбой из лука было терпимо раз или два, но беспрерывное повторение одних и тех же движений — накладывать стрелу, натягивать тетиву, стрелять — оказалось делом не из легких. Когда стрелы в двух колчанах подошли к концу, Юнцзи уже почувствовал, что его руки онемели от боли, а глаза с трудом фокусируются на мишени.

Двенадцатому братцу все еще не хватает меткости, — Пятый принц внезапно принял позу птицы Пэн расправляющей крылья, запрыгнул на деревянный чурбан рядом с Юнцзи и окинул его взглядом свысока: — Тебе следует усерднее перенимать опыт у наставников, чтобы не позорить императорский род.

Как скажешь, пятый брат. Я ведь только начал учиться стрельбе, мне далеко до тебя. Если чего-то не пойму, обязательно обращусь к тебе за советом, — Юнцзи вовсе не рассердился, а лишь слегка улыбнулся, отчего казался еще более утонченным и одухотворенным. Видимо, этот Пятый принц явился сюда, чтобы вернуть утраченное лицо, но, к сожалению, на Юнцзи подобные штучки не действовали: — Кстати, я уже давно не видел шестого братца. Ему поручили дела, и он ужасно занят. Если бы не это, за стрельбой я обращался бы к пятому братцу, а за науками — к шестому.

Эта фраза донельзя разозлила Пятого принца, и лицо его посинело. Мало того, что он был старше Шестого принца, а Цяньлун выказывал ему безграничную любовь и баловал во всем, так император вечно твердил, будто он еще мал и на первом месте для него должна быть учеба. Почему же тогда Шестому принцу можно поручать дела, а его самого держат взаперти в Шаншуфане лишь для того, чтобы он грыз гранит науки?

Двенадцатый братец и правда жаден до учебы, — Пятый принц испепелил Юнцзи взглядом и холодно бросил: — Завтра императорский отец будет проверять наши успехи, вот я и посмотрю, так ли красноречив двенадцатый братец на деле, как на словах.

Брат не разочарует пятого братца, — Юнцзи остался невозмутим, на его губах играла улыбка, а сам он излучал безмятежную уверенность.

Остальные принцы тайком наблюдали за ними, вновь охваченные немалым удивлением. Этот двенадцатый и впрямь не похож на себя прежнего: он смог непринужденно беседовать с Пятым принцем и ни в чем ему не уступил, да еще и загнал того в угол своим едким замечанием.

А Пятый принц, оказывается, не так уж и велик — просто избалован милостью императорского отца до потери всяких берегов. Теперь же оставалось только посмотреть, кто из них двоих сумеет больше угодить отцу.

Поужинав, Цяньлун не стал звать к себе наложниц для сопровождения. Вспомнив поведение Юнцзи во Дворце Куньнин, он поддался внезапному порыву — ему захотелось собственными глазами взглянуть на успехи своих сыновей в стрельбе и верховой езде. Появившись на плацу, он среди толпы сразу же приковал взгляд к двенадцатому принцу и уже не мог отвести глаз.

Прежние доклады наставников о том, что двенадцатый принц от природы тугодум и после долгих тренировок с трудом натягивает тетиву, привели императора в ярость, и тогда он даже отчитал Юнцзи. Какое же выражение лица было у двенадцатого сына в тот момент?

В сердце Цяньлун вдруг поднялась волна необъяснимого раздражения. Перед его глазами стояла прямая, гордая фигура юноши, его лицо было строгим и торжественным, а движения при натягивании лука и стрельбе — плавными, словно текучая вода, и смотреть на это было поистине наслаждением. Кто бы мог подумать, что окружение Юнцзи осмелится обманывать его!

Похоже, кое-кого из них пора сменить, — с холодным выражением лица Цяньлун бросил косой взгляд на наставника, обучавшего Юнцзи, и в его душе уже созрело окончательное решение.Выпустив последнюю стрелу и выдохнув, Юнцзи позволил стоявшему рядом маленькому евнуху влажной салфеткой вытереть со лба пот, после чего ему подали горячий чай.

Теплое питье скользнуло в горло. Юнцзи был немного недоволен своим хилым телом: стоило лишь немного потренироваться, как оно уже не выдерживало нагрузки. Похоже, нужно как следует поработать над улучшением физической формы.

— Кажется, двенадцатый и в стрельбе, и в верховой езде делает успехи, — за спиной раздался низкий голос. Юнцзи замер: с чего это император появляется так незаметно, словно дух?

Окружающие торопливо опустились на колени, приветствуя правителя. Судя по словам Цяньлуна, он наблюдал за ними уже довольно давно и, возможно, даже заметил скрытое противостояние между Шестым принцем и Двенадцатым принцем. Подобная картина выглядела так, будто Цяньлун благоволил Двенадцатому принцу куда больше.

— Вставайте. У Шулай, вели императорской кухне с сегодняшнего дня добавлять к трапезе принцев еще по два блюда, — глядя на Юнцзи и задерживая взгляд на его тонкой талии, Цяньлун слегка нахмурился и произнес спокойным тоном.

Принцы заметно оживились. Пятый принц поспешил выслужиться:

— Благодарю за заботу, императорский отец! Вы день и ночь трудитесь на благо государства, но даже при этом не забываете о здоровье недостойного сына. Это заставляет меня трепетать от изумления и благодарности. Клянусь, я буду усердно учиться и жить в согласии с братьями, чтобы не обмануть ваших ожиданий!

Произнесенные с поистине искренним видом слова вызвали у Юнцзи зубодробительную оскомину — по коже побежали мурашки. Остальные давно привыкли к тому, что Пятый принц при каждом удобном случае демонстрирует Цяньлуну свою решимость, верность и сыновнюю преданность. И хотя в душе они считали это показухой, им приходилось изображать восторг.

Цяньлун, однако, уже порядком устал слушать от Пятого принца одни и те же речи. Бросив на того многозначительный взгляд, он перевел глаза на Юнцзи и неторопливо приказал:

— На сегодня все свободны. Юнцзи, пойдем со мной.

Услышав, что Цяньлун зовет именно Юнцзи, Пятый принц испытал сильное волнение. Он поспешно поднял голову, но обнаружил, что император смотрит на Двенадцатого. В его сердце поднялась волна горького разочарования: ведь отец всегда ценил его больше всех! Пятый принц бросил на Юнцзи крайне недовольный взгляд. С каких это пор двенадцатый брат сумел привлечь внимание государя?

— Слушаюсь, — Юнцзи не знал, зачем Цяньлун его вызывает, но послушно последовал за ним.

Оказавшись во Дворце Душевного Воспитания, Цяньлун заметил, как послушно юноша семенит позади. На фоне вечернего света его хрупкая фигура казалась до боли беззащитной.

— Подайте миску супа с миндалем и птичьим гнездом, — отдал распоряжение У Шулай, а про себя император подумал: этот ребенок такой худенький и слабый, пожалуй, лучше я буду лично следить за его питанием. Сейчас же издам указ, чтобы впредь Двенадцатый принц трапезничал вместе со мной.

У Шулай почтительно склонил голову, принимая приказ, но в душе отметил: похоже, теперь государь смотрит на Двенадцатого принца совершенно иначе. Даже когда Принцесса Хуаньчжу находилась в фаворе, император не проявлял о ней такой заботы. Если со временем этот Двенадцатый принц угодит в сердце правителя, еще неизвестно, кому достанется престол.

Стоит признать, собственная кухня Цяньлуна зря времени не теряла. Птичье гнездо оказалось наивысшего качества — из отборных золотистых нитей. Приготовленный суп вышел густым, ароматным, нежным и шелковистым, а на вкус — просто восхитительным.

Юнцзи маленькими глотками попивал суп. Его и без того нежно-розовые губы покрылись легким влажным блеском, отчего стали еще более сочными и манящими. Ниже простиралась белая изящная шея, и миниатюрный кадык едва заметно двигался при каждом глотке. Взгляд Цяньлуна потемнел, в горле вдруг пересохло. Словно пытаясь скрыть смущение, он отвел глаза, взял стоящую на маленьком столике чашку с чаем и сделал глоток.

Утолив супом с миндалем и птичьим гнездом голод, Юнцзи почувствовал приятное тепло в животе и не удержался — облизнул губы. Его влажные большие глаза прищурились, на лице появилась довольная улыбка. От этого зрелища сердце Цяньлуна снова забилось непрошеной тревогой: почему этот ребенок такой очаровательный?

— Отныне Юнцзи будет обедать со мной во Дворце Душевного Воспитания, — с отцовской нежностью похлопав Юнцзи по макушке, приказал Цяньлун и велел У Шулаю проводить Двенадцатого во Дворец Куньнин.

Юнцзи был озадачен: неужели Цяньлун позвал его во Дворец Душевного Воспитания только ради миски супа? Впрочем, ощущать подобную заботу было совсем неплохо. Медленно выйдя из Дворца Душевного Воспитания, Юнцзи направился во Дворец Куньнин.

Издалека заметив фигуру Фу Эркана, он удивленно приподнял брови: двое стражников, с которыми тот о чем-кому беседовал, казались до боли знакомыми.

— Сяо Аньцзы, знаешь тех двоих стражников? — слегка вздернув подбородок, спросил Юнцзи шедшего позади маленького евнуха.

— Отвечая вашему высочеству, раб присмотрелся — это стражники из Дворца Куньнин, их зовут Сай Вэй и Сай Гуан, — сметливый Сяо Аньцзы внимательно глянул в ту сторону и дал уверенный ответ.

— Стражники из Дворца Куньнин? — уголки губ Юнцзи изогнулись в насмешливой улыбке. Он наблюдал, как те трое о чем-то пошептались. Сай Вэй и Сай Гуан держались с Фу Эрканом весьма почтительно, а когда тот ушел, провожали его взглядом до тех пор, пока фигура Фу Эркана полностью не скрылась из виду, и лишь после этого повернулись и ушли.

Похоже, запустить свои руки в Дворец Куньнин пытался кто угодно.

— Августейшая Мать, евнухов и стражников во дворце пора сменить, — Юнцзи опустил чайную чашку, издав тихий звон, который заставил Императрицу вздрогнуть.

— Вот как? Мать поняла, — Императрица совладала с лицом. Нрав у нее был вспыльчивый, но глупой ее назвать было нельзя, особенно теперь, когда сын поумнел, стал гораздо более рассудительным и почтительным, что позволяло и ей действовать куда увереннее.

Вскоре Императрица под благовидным предлогом заменила часть людей. Узнав об этом, Цяньлун немного подумал, после чего приказал У Шулаю сменить всех стражников во Дворце Куньнин на тех, кому он мог полностью доверять.

Отдавая этот приказ, император мысленно видел перед собой красивое лицо двенадцатого сына с лучезарной улыбкой в уголках глаз.

http://bllate.org/book/24408/2850359