— Старший брат? — за спиной раздался чарующе-мягкий голос. — Завтра уже будут снимать печать богов и демонов, почему ты ещё не спишь?
По краю горы Цинлин громоздились причудливые скалы, окутанные облаками и туманом. Если смотреть сверху вниз, казалось, будто находишься в высшем божественном мире.
Су Вэньцин, несравненно изящный и красивый в белых одеждах, собрал волосы нефритовой короной. Услышав голос, он обернулся, увидел младшего соученика Бай Лэнъяня и мягко улыбнулся.
— Я не устал. А ты? Готов?
— Конечно.
Бай Лэнъянь был мужчиной с женственной внешностью: ослепительно красивым, настолько, что четыре слова «не отличить мужчину от женщины» подходили ему как нельзя лучше. В мире совершенствующихся он славился своей красотой.
Тридцать лет назад Император Ванъюань запечатал Владыку Погибели Духов, но в последнее время этот демон вновь стал проявлять признаки того, что пытается прорвать барьер. Поэтому шесть миров снова объединились, признав Бессмертного Владыку Вэньцина своим предводителем.
Завтра Су Вэньцин должен был стать центральным узлом великого массива печати, а Бай Лэнъянь сам вызвался занять место в защитном массиве, чтобы старший брат мог действовать без опасений.
Су Вэньцин происходил из первой ортодоксальной школы совершенствующихся на континенте — школы Тяньлань. Среди своего поколения он первым достиг стадии Преображения Духа. Едва перевалив за двадцать, сформировал Золотое Ядро и с тех пор вступил на свой великий путь.
Будучи старшим учеником школы Тяньлань, Су Вэньцин прошёл путь от ничем не выдающегося юноши до Бессмертного Владыки и ни на мгновение не позволял себе расслабиться. В первый же день после вступления в школу Бай Яньшань научил его двум вещам: «усердно учись, не ленись» и «заботься о своих».
Когда братья и сёстры по школе компаниями уходили развлекаться, Су Вэньцин в одиночестве сидел в книжной комнате, заучивая наизусть оставленные Бай Яньшанем древние трактаты и техники. Обычные ученики школы тренировались по четыре двойных часа в день, Су Вэньцин — не меньше восьми. Получив достаточную силу, он привычно не спал ночами напролёт. Так проходили дни, сменялись холод и жара; позднее его имя прогремело во всех шести мирах, а фундамент школы Тяньлань ещё тяжелее лёг ему на плечи.
«Если случилось что-то трудное — ищи старшего брата!» Это почти стало негласным правилом среди учеников. Все пользовались его мягкостью, преклонялись перед его силой, и постепенно такое положение вещей стало казаться естественным. Су Вэньцин тоже привык первым выходить вперёд и заслонять остальных от бед и несчастий.
Можно было сказать, что Бессмертный Владыка Вэньцин — от волос до пят, от кожи до костей — был чист и незапятнан.
— Возвращайся и отдохни. — Су Вэньцин похлопал Бай Лэнъяня по плечу. — Завтра не нервничай.
— Хорошо. — Бай Лэнъянь с улыбкой кивнул. Его потрясающе красивые черты в густой ночной тьме казались слишком резкими, почти зловещими. Лунный свет не достигал его глаз. Он смотрел вслед постепенно удалявшейся фигуре Су Вэньцина, а спустя долгое время тихо рассмеялся и пробормотал: — Старший брат, ты стоишь так высоко… разве тебе видно бесчисленных простых живых существ внизу?
Су Вэньцин не услышал и, конечно, не мог ответить.
***
Ещё ниже мира мёртвых неустанно неслась река Ванчуань. Томившиеся там десять тысяч лет озлобленные духи выли и ревели под ногами, протягивая белые костяные руки. Печать богов и демонов была полностью раскрыта. Су Вэньцин стоял в самом центре; его меч жизни Ланъюэ дрожал и гудел, а вокруг сиял ослепительный золотой свет. Запечатывание подошло к последнему рубежу.
И тут Су Вэньцин почувствовал, что силы массива не хватает. Он резко обернулся и сквозь режущую глаза световую завесу увидел младшего соученика Бай Лэнъяня: тот стоял неподвижно, а защитный массив находился прямо рядом с ним. Без одного человека мощь печати резко падала. Прежде было условлено, что если Бай Лэнъяню не хватит уровня развития, его подменит другой совершенствующийся, однако вокруг великого массива печати тесным кольцом стояли люди — и ни один не шагнул вперёд.
Почему-то в глазах Су Вэньцина их лица внезапно расплылись.
Тем временем Владыка Погибели Духов бешено бил в единственные «живые врата» великого массива — удар за ударом. Стоило ему вырваться наружу, и живые существа были бы истреблены, а кровь полилась бы рекой.
Су Вэньцин приоткрыл рот. Прошла всего лишь доля мгновения, но ему показалось, будто время бесконечно растянулось. За этот бесконечно долгий миг раздумий он уже поднял Ланъюэ, силой оторвал часть собственной души, влил в неё всю без остатка силу своего совершенствования и рубанул мечом!
Грохот!
— Су Вэньцин! — яростный рёв едва не пробил небеса. Несчастный Владыка Погибели Духов в этот раз даже лица наружу не показал, прежде чем его снова загнали обратно в логово.
Золотой свет массива рассеялся. Стоявшие кругом совершенствующиеся дружно отступили, оставив пустое пространство, и смотрели на белую фигуру в самом центре: Су Вэньцин опирался на меч, половина его тела была залита кровью.
Грудь разрывала боль. С каждым вдохом к горлу подступал сладковато-железный вкус. Кровь по запястью капля за каплей падала на Ланъюэ; клинок гудел, словно стонал. Су Вэньцин пожертвовал большей частью души, меридианы во всём теле были разорваны, развитие рассеялось — теперь он стал беспомощным калекой.
Су Вэньцин перевёл дух и выпрямился.
Все вокруг отступили ещё на шаг, словно перед ними стояло чудовище или стихийное бедствие.
Он медленно обвёл взглядом знакомые и незнакомые лица. Встретившись с ним глазами, одни тут же отворачивались, другие смотрели со сложным сочувствием.
Пусть Су Вэньцин уже очень давно смутно предвидел, чем всё закончится, в этот миг ему всё равно стало бесконечно холодно и тоскливо — словно стыла кровь в костях.
— Да твою мать! — внезапно из толпы вышел совершенствующийся с двумя огромными топорами и ткнул пальцем в одного человека. — От одного вида бесишь! Тебе говорили не лезть, а ты всё равно полез! И что в итоге? Даже место в защитном массиве удержать не смог, довёл Владыку до такого! Старый ублюдок Бай Яньшань даже этого тебя не научил?!
Бай Яньшань был главой школы Тяньлань и уже десять лет находился в затворничестве, на решающем рубеже прорыва. Су Вэньцин не сообщил ему о деле с печатью.
Лицо Бай Лэнъяня побледнело, глаза покраснели; он будто оцепенел от испуга и лишь после ругани пришёл в себя. В голосе зазвенели слёзы:
— Это моя вина, но не оскорбляй моего отца!
Поклонников у Бай Лэнъяня было бесчисленное множество, и даже сейчас немедленно нашёлся тот, кто встал на его защиту.
Молодой глава школы Золотого Меча Цзинь Чэн заслонил Бай Лэнъяня так, словно все собравшиеся готовы были живьём сожрать его возлюбленного. Нахмурившись, он возразил:
— Не нужно обвинять Лэнъяня. Дао Бессмертного Владыки Вэньцина глубоко, а Лэнъянь ниже вас на целую большую ступень. К тому же он впервые участвовал в запечатывании. То, что он забыл встать в защитный массив, вполне нормально.
Нормально?
Су Вэньцин проглотил подступившую кровь. Лицо его оставалось бесстрастным. Одно это «вполне нормально» уничтожило почти тысячу лет его развития.
— Старший брат… — Бай Лэнъянь несчастно смотрел на него, торопясь что-то объяснить.
Но истинная ци в теле Су Вэньцина бесконтрольно металась, в ушах звенело. Он с трудом сглотнул, однако сдержать кровь из самого сердца всё-таки не сумел.
— Кх!..
— Старший брат!!
— Бессмертный Владыка! — вскрикнули все вокруг.
После этого выплеска крови Су Вэньцин пошатнулся на месте — и вдруг ощутил в сердце необъяснимую лёгкость, а вслед за ней наступила полная ясность. Вот оно что…
Тысячу лет положение школы Тяньлань оставалось незыблемым, а Су Вэньцин был её самой прочной крепостной стеной. Пока он стоял, никто не мог поколебать школу ни на йоту. Но со временем обязательно находились недовольные. Всё было очень просто: они хотели, чтобы звание «первой» школы переходило из рук в руки. Последние годы между разными школами постоянно возникали конфликты, и Су Вэньцин не мог этого не замечать.
Только что он один вошёл в великий массив печати. Сколько людей наблюдали со сложенными руками? А сколько тайком радовались?
Они поставили на одно: Бессмертный Владыка Вэньцин сострадал всем живым существам и ни за что не выпустил бы Владыку Погибели Духов.
Если бы Су Вэньцин оказался героем мирской книжной истории, то был бы тем персонажем после главного героя, к которому постоянно обращаются с просьбами, а потом с лёгкостью забывают. Он тихо стоял в стороне, пока его постепенно не накрывала тонкая тень. Что ни говори, внушения Бай Яньшаня работали превосходно: «любой ценой защищать праведный путь и простых живых существ!» — эту песню ему твердили почти тысячу лет, и она пустила корни так глубоко, что оказалась сильнее любого наваждения.
Характер у Су Вэньцина был отстранённый, но это не значило, что он не понимал интриг и расчётов. Теперь, вглядевшись внимательнее, он внезапно обнаружил, что все демоны и чудовища этого мира словно собрались в одном месте, а чужаком среди них всё это время был именно он.
— Лэнъянь… — проговорил Су Вэньцин, подавляя вкус крови.
— Старший брат… — Бай Лэнъянь со слезами поднял голову, жалкий и трогательный.
— Ты молодой глава школы Тяньлань. Отныне тебе придётся рассчитывать на себя. — Голос Су Вэньцина охрип. — Старший брат больше не сможет тебе помогать.
Не только сейчас — уже никогда. Насколько Бай Лэнъянь был замешан в сегодняшнем деле, Су Вэньцин не знал и знать не хотел.
Он сжёг душу и лишился развития. Тело уже смутно проявляло признаки полного истощения: времени у него оставалось немного.
За спиной Бай Лэнъяня Цзинь Чэн тихо сказал:
— Не бойся. Всё это изначально и так должно было принадлежать тебе.
Сказав всё, что хотел, Су Вэньцин больше не мог держаться. Он рухнул с массива, и прежде чем остальные успели отреагировать, меч жизни Ланъюэ тут же вырвался из его руки, подхватил хозяина, превратился в луч света и мгновенно исчез.
Ланъюэ унёс Су Вэньцина обратно на гору Цинлин. Хоть это и была резиденция Бессмертного Владыки, здесь не было даже внутреннего ученика.
Теперь Су Вэньцин лежал на боку прямо на земле, словно уснул, и никак не реагировал, как бы жалобно ни гудел Ланъюэ.
Лицо молодого мужчины было умиротворённым; в почти закатном свете на нём лежали разноцветные отблески сумерек.
Вокруг комнаты стояли барьеры. Даже Бай Яньшань не мог войти без разрешения, потому что здесь Су Вэньцин тайно хранил сокровище — осколок души.
Никто не знал, кому принадлежал этот осколок.
Тридцать лет назад Император Ванъюань запечатал Владыку Погибели Духов и после этого погрузился в сон. Теперь Су Вэньцин провёл второе запечатывание, словно замкнув полный круг заслуг для этого осколка души. Осколок превратился в красный свет, вылетел в окно, без труда прорвал барьер и наконец исчез в белёсом небе.
В резиденции на горе Цилу один человек медленно открыл глаза.
http://bllate.org/book/24400/2980143
Готово:
