Дождавшись, пока Лу Цُنъе закончит второй плетеный из бамбука рюкзак, Ян Хэюнь тоже подержала его в руках, оценивая обновку. Вещь действительно оказалась отменной: стоило соединить две ручки, как горловина сумки сама плотно закрывалась — очень удобно, собираясь куда-нибудь, положить внутрь всякие мелочи.
— Этот бамбуковый рюкзак вышел на славу, мне безумно нравится. Если отнести его на продажу в город, спрос точно будет хорошим, — Ян Хэюнь улыбалась во весь рот, накинув ручку сумки на локоть, и была просто на седьмом небе от счастья.
— По мне, так тоже отличная вещь. Выйдешь из дома — можно и мелочь положить, и еды взять, и вышивальный платок поместится. Если выдастся свободная минутка, можно прямо на ходу повышивать, удобно и практично, — Лу Юнфань взял бамбуковый рюкзак и кивком поддержал Ян Хэюнь.
— Думаю, в городке найдется немало юношей и девушек, которым он придется по душе. Если потом еще немного повозиться с оформлением, сделать его цветным или украсить какой-нибудь милой безделушкой, боюсь, от покупателей вообще отбоя не будет, — Лу Юнфань тоже обладал сообразительной головой и с ходу определил основную целевую аудиторию бамбуковых рюкзаков, а также сообразил, как сделать их еще более привлекательными для таких покупателей.
Лин Цин мысленно восхитился, услышав, как Лу Юнфань не в бровь, а в глаз указал на будущее направление продаж рюкзаков: у парня определенно была коммерческая жилка.
— Братец Юнфань дело говорит. Если добавить на рюкзак какие-нибудь мелкие украшения, юноши и девушки станут раскупать их наперебой. Например, подвесить на ручку маленький меховой помпон или вовсе обернуть ручки мехом — чем новее фасон, тем лучше.
Лу Юнфань ходил хвостом за Вэнь Чэньнином и все эти годы неизменно помогал ему управлять школой, разбираясь со всевозможными учебными делами. Он был парнем сообразительным, так что в его голове быстро пронеслось множество идей.
Если и впрямь удастся довести дело до ума, в городке такие вещи будут в единственном экземпляре — успех у покупателей гарантирован.
Тогда он принялся обсуждать с Лу Цُنъе, нельзя ли наплести побольше моделей разных фасонов, чтобы сначала отвезти часть на продажу в город, завоевать рынок, а уже потом выпускать новинки.
Глядя, как они оба увлеченно спорят и обсуждают детали, Лин Цин мысленно на мгновение посочувствовал тем юношам и девушкам, с которых эти рюкзаки скоро сдерут три шкуры.
Побыв в большой усадьбе семьи Лу еще немного и заметив, что уже поздно, Лин Цин решил попрощаться и возвращаться в деревню Линь — завтра предстояло вставать ни свет ни заря, закупать продукты и продолжать варить оданэ.
Он легонько толкнул стоявшего рядом Лу Юнсэна:
— Уже поздно, я пойду домой.
Лу Юнсэн поднял голову, глядя на небо: и правда, засиделись.
— Я провожу тебя.
Лин Цин не стал отказываться: небо уже потемнело, идти одному ему все-таки было немного боязно. Раз уж с ним приключилась такая вещь, как перемещение в другой мир, кто знает, не случатся ли тут еще какие-нибудь странные чудеса.
Узнав, что Лин Цин собирается уходить, Ян Хэюнь перестала красоваться с сумкой на локте и поспешила следом, чтобы проводить Лин Цина и Лу Юнсэна до ворот.
— Юнсэн, проводишь Цин-гэ до самого дома и только потом возвращайся, смотри, чтобы он обязательно зашел внутрь.
Цин-гэ сейчас был еще слишком хрупким и выглядел так, будто обидеть его проще простого. Ян Хэюнь боялась, как бы кто-нибудь не стал задирать Цин-гэ — в конце концов, в деревне хватало парней, которые целыми днями только и делали, что промышляли воровством да бездельем.
Лу Юнсэн взял в руки бамбуковый коробок, предназначенный в подарок для Цин-гэ, и ответил Ян Хэюнь:
— Я знаю. Прослежу, чтобы Цин-гэ вошел в дом, и вернусь.
Лин Цин шел рядом с Лу Юнсэном, и они направились в деревню Линь.
Когда они шли сюда, Лин Цин сидел на телеге, но теперь возвращаться пешком было даже как-то по-новому.
Деревня Линь находилась не так уж далеко от деревни Лу, однако пешком идти все равно приходилось почти полчаса.
Небо уже совсем стемнело, но дорогу Лин Цин все же видел: луна на небе светила ярко, а если поднять голову, можно было заметить усыпающие высь звезды.
Лин Цин уже очень давно не видел такого усеянного звездами неба — очень красиво. Окружающая среда в древности и правда оказалась превосходной: минимум загрязнений, и воздух свежий.
Всю дорогу они то и дело переговаривались, хотя по большей части говорил Лу Юнсэн: Лин Цин и рад бы поддержать разговор, да не смел — не признаваться же в самом деле, что он попавшее сюда из другого мира существо.
Слушая, как Лу Юнсэн рассказывает о близлежащих деревнях и о забавных случаях, приключившихся с ним в задних горах, Лин Цин мотал на ус. В памяти Цин-гэ ведь почти все занимала семейка Линь Дашуя, да и воспоминания о жизни до переезда в деревню Линь почти стерлись.
Видимо, семейство Линь Дашуя затерроризировало его до такой степени, что эти образы врезались в память сильнее всего.
Беседуя и шагая вперед, они сами не заметили, как добрались до деревни Линь. Глядя на погруженную в тишину деревенскую улицу, Лу Юнсэн вдруг подумал: с каких это пор дорога стала такой короткой? Казалось, он и двух шагов не сделал, как они уже пришли.
Доведя Лин Цина до самых ворот дома Линь Дашуя, он протянул ему большой бамбуковый коробок:
— Заходи, а я пока постою здесь. Отдохни как следует с дороги.
Лин Цин взял лукошко и посмотрел на Лу Юнсэна:
— Не хочешь зайти выпить глоток воды?
Лу Юнсэн бросил взгляд на темный, словно могильный склеп, дом Линь Дашуя, где бедному юноше даже масляного фонаря не оставили, и на душе у него сделалось гадко и неспокойно.
— Не нужно. Я подожду, пока ты зайдешь, и пойду обратно.
Тогда Лин Цин не стал настаивать и помахал Лу Юнсэну рукой:
— Ну, я тогда зайду. Возвращайся осторожнее.
Не будь у него в кармане смартфона, Лин Цин непременно бросил бы напоследок традиционное Я дошел, напиши мне, как доберешься.
Увидев, как юноша отворил дверь и скрылся внутри, Лу Юнсэн молча постоял еще немного снаружи, а затем развернулся и зашагал прочь.
Толкнув калитку, Лин Цин удивился: неужели Чэнь Чжухуа не стала запирать дверь изнутри?
Во дворе стояла глубокая тишина. Лин Цин закрыл ворота, задвинул щеколду и направился в свою ветхую хибару.
Поставив бамбуковый коробок на пол, он заглянул в угол, где лежала припасенная с сегодняшнего дня еда: к счастью, сверток по-прежнему был прикрыт, похоже, никто из домочадцев сюда не совался и ничего не перерывал.
Лин Цин привел в порядок вещи в комнате, после чего собрался выйти во двор, чтобы зачерпнуть воды и умыться.
Но стоило ему взяться за дверь, как ее снаружи со всего маху отпихнули ногой. Лин Цин успел вовремя отскочить, так что удар не пришелся ему прямо по лицу, однако створка больно задела бедро.
По ноге тут же разлилось жгучее пламя — Лин Цин и без осмотра понял, что кожу ободрало.
Вскинув голову, он увидел помрачневшего Линь Дашуя, злобно зыркавшую на него Чэнь Чжухуа, а также ухмыляющегося Линь Юфу, стоявшего у них за спинами.
Лин Цин понятия не имел, чем снова насолил этому семейству, и просто молча стоял посреди комнаты.
Заметив безмолвный вид Лин Цина, Линь Дашуй распалился еще сильнее — сдерживаемая ярость вырвалась наружу. Сделав шаг вперед, он замахнулся и отвесил Лин Цinu пощечину.
Удар вышел увесистым: Лин Цина отбросило назад, а голову резко мотнуло в сторону.
В груди мгновенно закипела злость. Лин Цин потер онемевшую щеку, в упор уставился на Линь Дашуя и хриплым голосом процедил:
— Ты случаем не больной?
Отрезвленный пощечиной гнев Линь Дашуя едва улегся, но от этих слов вспыхнул с новой силой.
Он снова занес руку, намереваясь врезать наглецу еще раз, но Лин Цин перехватил его запястье обратным движением и со всего размаху влепил ему смачный пинок в живот.
Линь Дашуй, не ожидавшего такого отпора, с глухим стоном рухнул на колени, ошеломленно вытаращив глаза.
Чэнь Чжухуа, наблюдавшая за зрелищем со стороны, с криком бросилась к мужу, едва увидела, как того сбили с ног:
— Ой-ёй! Дашуй! Бьют! Люди добрые, бьют! Этот паршивец решил сжить нас со свету!
Линь Юфу тоже остолбенел от увиденного. Заметив, что его отца отпинали, он в мгновение ока сменил злорадную ухмылку на искаженное яростью лицо, сделал широкий шаг вперед и попытался вцепиться Лин Цину в волосы.
Лин Цин и так уже получил незапланированную пощечину, так что теперь и мысли не допускал оплошать: когда рука Линь Юфу приблизилась, он схватил остатки сухих специй, хранившихся в бамбуковом коробке, и густо швырнул их прямо в лицо парню.
Пока Линь Юфу, завывая, закрывал глаза руками, Лин Цин ухватил его за шевелюру и изо всех сил дернул вниз.
Чэнь Чжухуа, только-только поднявшая Линь Дашуя на ноги, услышала истошный вопль своего драгоценного сынка и едва не лишилась чувств от страха.
Она испуганно перевела взгляд и увидела, как этот проклятый выродок мертвой хваткой вцепился в волосы их Фу-гэ. Женщина снова бросилась на помощь, но не успела сделать и шага, как Линь Дашуй рядом с ней снова брякнулся на колени с глухим стуком.
Теперь Чэнь Чжухуа не знала, за что хвататься: то ли мужа поднимать, то ли за Линь Юфу заступаться.
Она прямо посреди двора рухнула на задницу и принялась голосить на все лады — да так громко, что казалось, будто их ветхая лачуга вот-вот рухнет от этого вопля.
Соседи вокруг дома Линь Дашуя уже давно улеглись в постели и собирались погрузиться в сон, как вдруг их подорвали вопли, достойные леших из преисподней.
Люди в спешке подорвались с постелей, наскоро накинули одежду и высыпали наружу посмотреть, в чем дело. Оказалось, перепугали не только их — несколько соседей тоже распахнули двери и вышли на улицу.
— Похоже, это Чэнь Чжухуа орет. У них там в доме ЧП?
— Тьфу, да пес его знает, чего эта баба среди ночи голосит, глотка луженая, — скривившись, проговорила одна из соседок: она давным-давно терпеть не могла Чэнь Чжухуа.
— Давайте сходим проверим. Если и правда стряслась беда, как-никак одноверственники, — подал голос пожилой мужчина.
— Верно, пойдем глянем, что у них за цирк, — отозвался любитель поглазеть на чужие неприятности.
Старшина деревни зашагал впереди всех к воротам Линь Дашуя, толкнул калитку и обнаружил, что та заперта изнутри. Тогда он забарабанил кулаком в дерево, заорав во всю мочь:
— Чэнь Чжухуа! А ну отворяй ворота! Что у вас там стряслось?!
http://bllate.org/book/24370/2841567
Готово:
