Чоу Хуэйшэн тащила Ли ЧаНьюань за собой, несясь вперед сломя голову. Проскочив мимо учебного корпуса и площади, под изумленными взглядами студентов, она не оглядывалась и бежала изо всех сил, пока наконец не влетела в дверь общежития и не остановилась.
Прислонившись к стене, она тяжело и шумно дышала, а ее грудная клетка ходила ходуном, словно пробитые мехи. В легких жгло от боли, по спине струйками катился холодный пот, насквозь пропитавший толстовку.
Она клялась себе, что это был самый быстрый бег в ее жизни.
— Ты… твою ж… — Ли ЧаНьюань тоже не могла выговорить ни слова от одышки. Согнувшись пополам, она уперлась руками в колени. К счастью, такояки в пластиковом пакете висели на запястье и не потерялись, иначе она бы выругалась куда грязнее. — Чего ты так несешься… за тобой что, черти по пятам гонялись?
Чоу Хуэйшэн не ответила; она обернулась и посмотрела на улицу.
У входа в кампус уличные фонари уже работали в обычном режиме, заливая землю мягким оранжевым светом. Изредка мимо проходили двое-трое студентов, о чем-то болтая и смеясь. Все было как обычно, ничего особенного.
Она долго вглядывалась в ту сторону — так долго, что Ли ЧаНьюань успела отдышаться, выпрямилась и помахала рукой перед ее лицом.
— Эй, Хуэйшэн? Что с тобой вообще творится? Ты сама не своя еще позавчерашнего дня, ходишь как потерянная, а сейчас что забесновалась?
Чоу Хуэйшэн отвела взгляд и опустила глаза.
И что тут сказать?
Заявить, что она чувствует, будто вот-вот произойдет что-то неконтролируемое? Сказать, что та автокатастрофа была жуткой? Или упомянуть старика, похожего на мертвеца, который преследовал их в переулке?
Даже для нее самой такие слова звучали абсурдно.
— Ничего, — она криво усмехнулась. — Просто… внезапно захотелось побегать. Эм… можешь считать, что это фитнес.
Ли ЧаНьюань окинула ее взглядом, в котором так и читалось: «Ты за дурочку меня держишь?», и закатила глаза. Однако, заметив, насколько у подруги побледнело лицо, она не стала допытываться и лишь тяжело вздохнула:
— Ладно-ладно, тогда мы можем уже подняться наверх? Я смертельно устала. Все обычно двигаются после еды, а мы с тобой — до, да еще и в минус триста килокалорий ушли.
Чоу Хуэйшэн выдавила из себя редкую улыбку, похлопала подругу по плечу и, волоча ноги, поплелась наверх.
Общежитие находилось на пятом этаже, но лифт останавливался только выше пятого. Когда она только заселилась сюда, ее слюной едва не затопило кабинет ректора.
Студенты, жившие на шестом этаже и выше, тоже были вне себя от ярости. Мало того что лифт не ходил прямо до первого этажа, так еще и после изнуряющего возвращения с учебы приходилось тащиться пешком до пятого этажа, только чтобы сесть в лифт.
Сколько было написано жалоб — не счесть, но все они возвращались с одной и той же отпиской: «Ваше предложение получено, школа постепенно ведет работы по улучшению условий, проявите терпение».
Обычно Чоу Хуэйшэн лютой ненавистью ненавидел эти проклятые ступени, но сегодня ей казалось, что каждая из них подгоняет ее: быстрее, еще быстрее, бегом!
Добравшись до третьего этажа, она внезапно замерла.
В конце коридора дверь пожарного выхода была приоткрыта, и из щели сочилась непроглядная тьма.
Уставившись на эту черноту, она почувствовала, как сердце забилось еще быстрее.
— Хуэйшэн?
— Все в порядке.
Она ускорила шаг и почти бегом взлетела на пятый этаж.
Она толкнула дверь комнаты, и глазам предстала привычная картина: четыре кровати, четыре письменных стола, ворох разбросанных вещей, огромная плюшевая игрушка для засыпания у изголовья кровати Ли ЧаНьюань и коробка из-под доставки на ее собственном столе, которую она так и не убрала.
Чоу Хуэйшэн стояла на пороге, впервые ощущая, что этот захламленный бардак в комнате приносит такое утешение.
— Я пойду умоюсь, — Ли ЧаНьюань небрежно бросила такояки на стол и скрылась в ванной.
Чоу Хуэйшэн прислонилась к косяку балконной двери и посмотрела в окно.
Напротив находилось другое здание общежития — в окнах горел яркий свет, сквозь стекла смутно угадывались развешенное белье и движущиеся силуэты людей.
Все было абсолютно нормально.
Но внутреннее чутье твердило, что дело нечисто.
Это ощущение трудно описать словами: будто что-то неумолимо надвигалось, невидимое и неосязаемое, но от этого предчувствия беды становилось жутко.
— Я в супермаркет, — внезапно бросила Чоу Хуэйшэн, развернулась и уже собиралась выскочить за дверь.
— Прямо сейчас? — Ли ЧаНьюань кое-как стерла с лица капли воды и взглянула на часы. — Уже почти восемь, магазин в общежитии наверняка закрывается.
— Проверю.
Чоу Хуэйшэн потянула за ручку двери, и Ли ЧаНьюань, помедлив секунду, последовала за ней.
— Подожди меня, я с тобой.
Они спустились вниз и направились к небольшому супермаркету в самом центре студенческого городка.
По дороге им встретились несколько студентов с пакетами еды на вынос, оживленно болтавших и смеявшихся. Проходя мимо них, Чоу Хуэйшэн машинально бросила на ребят долгий взгляд.
Обычные лица.
Румяные щеки, ясный взгляд, звучные голоса — от них так и везло жизнерадостной энергией.
Она отвела глаза и прибавила шагу.
В маленьком магазинчике еще горел свет, но пластиковые жалюзи были опущены наполовину — хозяин копошился внутри, судя по всему, собираясь закрываться.
— Подождите! — Чоу Хуэйшэн в несколько шагов подлетела к дверям, нырнула под свернутые жалюзи и выпалила: — Хозяин, мне нужно кое-что купить.
Хозяин, сорокалетний мужчина средней комплекции, поднял на нее глаза:
— Бери быстрее, что нужно, я уже закрываюсь.
Чоу Хуэйшэн не церемонилась: схватила у входа корзинку для покупок и углубилась в ряды. Она брала все, что могло пригодиться, даже не задумываясь.
Лапша быстрого приготовления, сосиски, спрессованные галеты, минеральная вода, зажигалки, свечи, пластыри, йод, бинты и несколько рулонов прозрачного скотча…
Она гребла все подряд с поразительной скоростью. Стоило одной корзине заполниться, как она тут же хватала другую — ее движения были отточены и плавны, словно на конвейере.
Хозяин остолбенел:
— С-студентка, ты чего удумала? В общежитии запрещено пользоваться открытым огнем.
Чоу Хуэйшэн пропустила его слова мимо ушей и продолжила сгружать товар в корзину.
Зато Ли ЧаНьюань с удивлением посмотрела на мужчину и парировала:
— Раз нельзя, какого черта вы это на витринах выставляете?
Хозяин неловко усмехнулся, почесал лысеющий затылок и пробормотал:
— Эге… так ведь убрать забыл.
Ли ЧаНьюань одарила его вежливой улыбкой:
— Ну тогда считайте, что мы избавили вас от большой головной боли. Сделайте-ка нам скидочку, а?
Улыбка мгновенно сползла с лица хозяина. Он крепко сжал губы, сделал вид, что ничего не расслышал, и уткнулся в смартфон, листая короткие видео.
Поняв, что ответа не дождаться, Ли ЧаНьюань презрительно фыркнула и быстрым шагом догнала Чоу Хуэйшэн. Заглянув в ее корзинки, она на миг растерялась:
— Хуэйшэн, на кой черт ты столько всего накупила? На Новый год у нас вообще-то каникулы.
— Сама знаешь, я человек ленивый, а с наступлением холодов двигаться и вовсе неохота. Запасусь впрок, так надежнее, — бросила она в ответ и покосилась на хозяина: убедившись, что тот полностью ушел в телефон, она облегченно выдохнула.
— Тоже верно, заставить тебя спуститься вниз — все равно что на каторгу отправить.
— Кто же я после этого, как не твоя лучшая подруга? Давай я и тебе немного припасов наберу.
Заметив странный взгляд подруги, Ли ЧаНьюань подавила нарастающее чувство тревоги и беспечно согласилась: шестое чувство подсказывало ей, что эти закупки жизненно необходимы и следовать за Хуэйшэн определенно стоит.
Чоу Хуэйшэн на секунду замерла, и уголки ее губ чуть приподнялись.
Вдвоем они прошлись по магазину словно стая саранчи, оставляя за собой выжженную землю.
— Девушки, вы… это всё серьезно берете? — ошеломленно глядя на гору товаров у кассы, выдавил хозяин.
— Да, — Чоу Хуэйшэн достала телефон. — С вас сколько?
— Ну, раз берете так много, сделаю скидку. С тебя две тысячи восемьсот восемьдесят восемь юаней.
Затем он перевел взгляд на Ли ЧаНьюань:
— А с тебя тысяча семьсот, уже со скидкой.
Ли ЧаНьюань из обеспеченной семьи, ее ежемесячные карманные расходы составляли пять-шесть тысяч, так что она расплатилась без колебаний.
Правда, внутренне она сжала зубы от боли: эти деньги она копила целую вечность, и расстаться с ними в один миг было до того обидно, что хотелось спрыгнуть с крыши.
Заметив ее кислый вид, хозяин поспешно упаковал покупки, словно боялся, что покупательница передумает и заставит раскладывать всё обратно. Его жена как раз уехала путешествовать, помощников не было, и если бы пришлось возвращать товар на полки вручную, он быпровозился до самого рассвета.
Расплатившись, они совершили пять ходок, прежде чем перетащили всё наверх, — и то лишь благодаря помощи хозяина, доставившего груз до самого низа общежития.
Пакеты оказались тяжелыми, лямки врезались в кожу до красноты, но Чоу Хуэйшэн ни за что не выпустила бы их из рук.
Ли ЧаНьюань тащила последние два пакета и всю дорогу наверх бормотала себе под нос:
— Ладно бы минералка, но зачем ты накупила зажигалок со свечами? И к тому же два огромных матраса… неужели наши кровати настолько жесткие?
Чоу Хуэйшэн по-прежнему ничего не объяснила. Все эти действия совершались на уровне инстинктов, пояснить которые она была не в силах.
Вернувшись в комнату и свалив остатки поклажи на пол, Чоу Хуэйшэн наконец почувствовала себя в безопасности.
— Ну всё, теперь-то ты объяснишься? — Ли ЧаНьюань плюхнулась на стул, скрестив руки на груди с видом: «Пока всё не расскажешь, спать не ляжешь».
Присев на корточки, Чоу Хуэйшэн принялась наводить порядок среди припасов.
Лапша выстроилась ровными рядами, сосиски отправились в ящик стола, бутылки с водой аккуратно сложились в углу, а пластыри с йодом заняли место в личном контейнере.
— Хуэйшэн.
— …
— Чоу Хуэйшэн!
Ли ЧаНьюань поднялась со стула, подошла, присела напротив на корточках и заглянула ей в глаза:
— Что с тобой происходит? Ну проиграла ты в игру, эка невидаль, ты вечно проигрываешь. Но по дороге сюда ты неслась так, будто за тобой черти гнались, а теперь тащишь гору бессмысленного хлама… Скажи мне правду, что-то случилось?
Чоу Хуэйшэн замерла и подняла голову.
Во взгляде Ли ЧаНьюань читались искреннее беспокойство и едва уловимая нервозность.
Она уже приоткрыла рот, собираясь заговорить, но вдруг кое о чем вспомнила.
— А где Цзян Юэчжао и Сяо Фань?
Ли ЧаНьюань опешила и невольно глянула на соседние кровати.
Те пустовали, одеяла были аккуратно сложены, хозяек на месте не было.
— И правда, чего это они до сих пор не вернулись? — Ли ЧаНьюань достала телефон, чтобы проверить время. — Уже больше восьми, библиотека-то давным-давно закрыта.
Цзян Юэчжао — местная уроженка, мажорка с тугим кошельком. В это время суток она обычно либо зубрила гранит науки в библиотеке, либо развлекалась где-нибудь на стороне, но никогда не нарушала комендантский час.
Линь Фаньинь — абсолютная круглая отличница, пропадавшая круглые сутки в библиотеке или лаборатории, чей распорядок дня был точен, как швейцарские часы. В этот час она по идее должна была уже умыться и сидеть в постели с учебником в руках.
Однако отсутствовали обе.
Ли ЧаНьюань нахмурилась:
— Позвоню-ка им по видеосвязи, спрошу.
— Не звони!
Чоу Хуэйшэн чуть ли не бросилась на нее, перехватив руку.
Такой внезапный выпад напугал Ли ЧаНьюань, и ее телефон едва не выскользнул из пальцев:
— Ты чего творишь?
Прижимая ее руку к себе, Чоу Хуэйшэн почувствовала, как заколотилось сердце, а в ушах зазвенело.
Голос в голове настойчиво твердил: звонить нельзя ни в коем случае.
Эта мысль была настолько кристально ясной и властной, что не терпела возражений. В прошлый раз нечто подобное она испытала, когда проходила мимо книжного магазина и собиралась зайти за литературой. Тогда она тоже помедлила, а через секунду рухнула вывеска магазина, едва не придавив ее насмерть.
— Напиши сообщение, — ее голос прозвучал глухо и чужой. — Напиши и спроси.
Ли ЧаНьюань с сомнением посмотрела на нее, но все же кивнула и зашла в их общий чат на четверых.
— Аматерасу (4)
[Самая слабая Чанъань в ущелье]: Вы где? Почему до сих пор не вернулись? @[Малышка Пу-Пу пью Чай Пу-Пу] @[Битва при А-университете — вершина прогулов]
Сообщение улетело в никуда.
Прошла минута, вторая, третья.
Никакого ответа.
Ли ЧаНьюань впилась взглядом в экран телефона, и ее брови сошлись на переносице еще сильнее.
— Наверное, заняты чем-то… — пробормотала она, словно пытаясь убедить себя. — Юэчжао сегодня зависла с Сяо Фань в лаборатории, может, просто не смотрят в телефоны…
— В любом случае, они должны быть вместе.
Чоу Хуэйшэн утешающе похлопала ее по плечу и продолжила раскладывать вещи.
Шесть упаковок минеральной воды по двадцать четыре бутылки в каждой образовали в углу аккуратный квадрат.
Лапша была рассортирована по вкусам, большие пачки спрессованных галет вскрыты и разложены на порции.
Учитывая резкий запах саморазогревающихся хот-потов, она оставила лишь одну коробку, а остальные снеки сгребла в огромный пластиковый пакет и водрузила рядом с водой.
Руки работали автоматически, но в голове роились тяжелые мысли.
Все сегодняшние события пропитывала жуткая, неестественная атмосфера, а нарастающая с каждой минутой тревога давила на грудь так сильно, что становилось трудно дышать.
— Хуэйшэн, — неожиданно нарушила тишину Ли ЧаНьюань, и ее голос заметно дрожал. — Как думаешь… с ними могло что-то случиться?
Движения Чоу Хуэйшэн замерли.
— Нет, — отрезала она. — Брось глупости.
Правда, внутри у нее у самой всё обрывалось от страха, но она понятия не имела, как успокоить подругу, — в голове царил полный хаос.
Ли ЧаНьюань сидела на стуле, мертвой хваткой вцепившись в смартфон, не отрывая глаз от экрана в страхе пропустить хоть малейшую весточку.
Еще через пять минут телефон вибрировал.
Они обе одновременно подались вперед.
Пришел короткий ответ от Линь Фаньинь.
[Малышка Пу-Пу пью Чай Пу-Пу]: Я с Юэчжао. Сидите тихо, носа из комнаты не высовывайте.
Ли ЧаНьюань остолбенела:
— Это в смысле?.. Сидеть тихо? От кого прятаться-то?
Уставившись на сообщение, Чоу Хуэйшэн почувствовала, как в голове гулко ухнуло.
Сидеть тихо.
Неужели она что-то знает? Это предупреждение?
— Хуэйшэн… — голос Ли ЧаНьюань задрожал, и она машинально вцепилась пальцами в руку подруги. — Что Сяо Фань… имеет в виду? Зачем нам прятаться? От кого? Чего бояться?
Глубоко вздохнув, Чоу Хуэйшэн погасила экран телефона.
Линь Фаньинь всегда славилась железной дисциплиной и никогда не бросала слов на ветер. Их положение должно быть смертельно опасным, раз она решилась отправить столь лаконичное предостережение.
Чоу Хуэйшэн казалось, что невидимая струна внутри натягивается всё сильнее и сильнее; она не знала, когда та лопнет, но была уверена: стоит струне оборваться, как случится нечто ужасное.
— Сделай так, как она сказала, — Чоу Хуэйшэн поднялась на ноги, подошла к двери и еще раз проверила замок.
Затем она задернула шторы, погасила верхний свет, оставив лишь тусклый ночник.
— Хуэйшэн… — Ли ЧаНьюань стояла посреди темноты, едва сдерживая дрожь в голосе. — Мне страшно.
Вернувшись к ней, Чоу Хуэйшэн крепко сжала ее ладони. Руки Ли ЧаНьюань ледяные и мелко тряслись.
— Не бойся, — произнесла Чоу Хуэйшэн, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Наверное, мы просто накручиваем себя.
Но не успели ее слова затихть, как снаружи раздался пронзительный визг.
Тонкий, короткий — словно кто-то резко зажал кричащему рот ладонью.
Они замерли одновременно.
Пальцы Ли ЧаНьюань судорожно сжались, впившись ногтями в тыльную сторону ладони Чоу Хуэйшэн.
Сдавленно задохнувшись от боли, Чоу Хуэйшэн в упор уставилась на плотно задернутое шторами окно. Ее сердце колотилось так яростно, будто готово было вырваться из груди.
Казалось, там, за стенами, что-то страшное стремительно захватывало мир вокруг.
http://bllate.org/book/24363/2838913
Готово:
