— Вставайте, — произнесла женщина в серебристо-белой маске с изображением полумесяца. — Дел в американском филиале передай Даю.
— Слушайте и повинуйтесь, — Дайтельно поклонилась, прижав правую руку к сердцу в знак абсолютной преданности.
— Хорошо, совещание окончено.
Люди в черных плащах разошлись по своим делам, и в просторном конференц-зале остались лишь три главы Зала Отвоеванных Душ да несколько приближенных стражей.
— Уф-ф, Сяо Син! Завтра я возвращаюсь на родину! Будешь по мне скучать? — с напускной обидой протянула она.
Син с откровенным презрением во взгляде отозвался:
— Ох, сокровище моё Лин! Буду, ещё как буду! А теперь вали отсюда побыстрее!
— Тц! Просто хочешь остаться наедине с Юэ и предаваться разврату?! — надула губки Лань Юйлин.
— Вот именно! Так что валяй, Лин, кати отсюда!
Син приобнял Юэ. Юэ была писаной красавицей, Син — писаным красавцем; смотрелись они вместе просто потрясающе — поистине идеальная пара!
— Лин, вы слишком много болтаете, шумно тут с вами, — Му Цзыносюэ потчевала висками, массируя их пальцами, и сорвала маску. Её фиолетово-синие глаза метали смертоносные искры. Черт побери! Она тут с ног валится от усталости, а эти двое устроили балаган! Где справедливость?!
— Ой-ой-ой-ой-ой!.. Сяо Сюэ обижает меня, у-у-у! Цзыюэ, утешь меня! — Лань Юйлин тут же пристроилась под боком у Хуа Цзыюнь, но, к её величайшему разочарованию, та прямо посреди совещания погрузилась в трагический сон.
Лань Юйлин опешила: её жалобы попросту проигнорировали! С кислым выражением лица она поднялась на ноги и потащила за собой Му Цзыносюэ и Хуа Цзыюнь — за покупками.
— А-а-а! Лань Юйлин, ты спятила?!
Дело было так: Лань Юйлин мчалась во весь опор, левой рукой волоча за собой смертельно уставшую Му Цзыносюэ, а правой — только что проснувшуюся Хуа Цзыюнь. Они неслись по лестнице вниз, преодолевая пролет за пролетом: от тридцать седьмого этажа до самого первого. Можно только догадываться, сколько синяков уже украшало тело бедняжки Хуа Цзыюнь — просто трагедия!
— Цзыюнь, ты проснулась? Надо же, как крепко ты спала! Ой! Цзыюнь, за что ты меня бьешь, у-у-у-555555... Сяо Сюэ, заступись, она дерется! — Лань Юйлин захлопала большими слезящимися глазами, глядя на Му Цзыносюэ с темными кругами под глазами.
Та нахмурилась, немного подумала и выдала фразу, от которой Лань Юйлин едва не выплюнула кровь:
— Сама напросилась.
Лань Юйлин чуть не разрыдалась от обиды, но упрямо вскинула подбородок:
— Две ледышки!
— Раз уж пришли, заходите, — равнодушно бросила Хуа Цзыюнь и первой шагнула в фирменный бутик январь. Поскольку магазинчик располагался как раз по соседству с американским филиалом Зала Отвоеванных Душ, троица заглядывала сюда регулярно. Честно говоря, стоило Лань Юйлин и Хуа Цзыюнь появиться на пороге, как Му Цзыносюэ неминуемо несла колоссальные убытки. Впрочем, сюда пускали далеко не каждого: помимо вхождения в двадцатку ведущих мировых корпораций, требовалось обладать весомым авторитетом в преступном мире. Му Цзыносюэ закрыла лицо ладонью: каждый визит этих двоих обходился ей в несколько миллиардов. Эх-эх, слезы сами катились из глаз.
Лань Юйлин выбрала ярко-алое платье с открытыми плечами и облегающим силуэтом, подчеркивающим ее соблазнительные изгибы. Никаких излишних украшений — лишь яркий черный ремень на тонкой талии. Наряд сочетал в себе утонченную соблазнительность и благородное изящество, а рассыпанные по плечам длинные волосы довершали этот ошеломляющий образ.
Хуа Цзыюнь остановила выбор на бледно-голубом платье, подчеркнутом белым поясом, выгодно выделявшим ее гармоничные пропорции. Распущенные по спине пряди струились до самых бедер, придавая девушке невыразимое, завораживающее очарование.
Му Цзыносюэ надела простую белую футболку с черными кружевными вставками и черные бриджи чуть ниже колена. Её темно-синие волосы до плеч были разделены на два слоя: верхний собран в конский хвост, а нижний свободно падал на плечи. Голову венчала черная бейсболка козырьком назад, придававшая образу нотку таинственности.
— Уходим, — бросила Му Цзыносюэ, даже не оборачиваясь. Хуа Цзыюнь молча последовала за ней. Лань Юйлин оставалось только вздохнуть: ну просто глыбы льда!
— Послушная дочурка, назови меня папой, — Му Линжун изъяснялся точь-в-точь как подозрительный тип, заманивающий детей леденцами, разве что пары конфет в руке не хватало. Подкатив к Му Цзыносюэ, он слащаво затянул: — Малышка, пойдем с дядей! Дядя угостит тебя вкусной конфеткой...
Яркая вспышка опасного прищура в глазах Му Линжун, в руке мгновенно материализовался тесак, и я поспешно ретировалась.
— У меня нет отца. Верховный правитель, если больше нет дел, мы возвращаемся на родину.
Температура воздуха в помещении резко упала. На самом деле она не испытывала к Му Линжуну жгучей ненависти, просто... Разве отец — это про него? Само слово исчезло из ее жизни в двенадцать лет.
— Тц, ладно-ладно. Будьте осторожны! Сделайте дела и живо возвращайтесь! — обреченно вздохнул Му Линжун. Такой страстный и открытый человек — почему же его собственная дочь оказалась круглой ледяной глыбой? Слезы наворачивались на глаза.
— Слушаюсь.
На губах Му Цзыносюэ заиграла улыбка, полная жгучей ненависти. Ин Наньнань, интересно, помнишь ли ты ту младшую сестренку, которую некогда безнаказанно третировала и лупцевала? Я возвращаюсь. Надеюсь, ты сможешь меня удивить и больше не станешь прибегать к своим жалким и подлым грязным трюкам. Всё, что я сейчас имею — заслуга одной лишь Ин Наньнань. Я верну себе всё, что принадлежит мне по праву, и сделаю это шаг за шагом. Я приготовлю тебе сюрприз! Мои дорогие родители, столько времени я числилась пропавшей без вести, но вы даже не попытались меня отыскать, не проронили ни единой капли беспокойства! Напротив, вы восхваляли Ин Наньнань так, словно она совершила великий подвиг, осыпая её похвалами и наградами! После смерти матери перепала ли мне хоть капля тепла от вас?!
Му Цзыносюэ сжала кулаки до боли в суставах и шагнула за ворота особняка семьи Му.
— Сюэ, всё готово. Пора возвращаться? — подала голос обычно молчаливая Хуа Цзыюнь.
Му Цзыносюэ кивнула. Лань Юйлин вырулила к ним на ярко-красном Ferrari и легко взмахнула рукой. Му Цзыносюэ и Хуа Цзыюнь уселись в салон, и суперкар сорвался с места, мчась к аэропорту со скоростью света.
В салоне частного самолета...
Му Цзыносюэ занималась делами Зала Отвоеванных Душ, семьи Му и корпорации MHL; Лань Юйлин резалась в PSP; Хуа Цзыюнь дремала с полуприкрытыми глазами.
— Эй-эй-эй, вы двое, какого черта вытворяете?! А ну платите за ущерб! — из здания учебного заведения выплыл типичный женоподобный тип с плешью посередине головы. Он вилял тонкими бедрами, изливая приторно-слащавые интонации, и окинул троих девушек оценивающим взглядом. Заметив их заурядные наряды — простенькие футболки да шорты, — он тотчас взвинтил градус спеси до небес.
Лань Юйлин усмехнулась и вместе с Хуа Цзыюнь подошла к Му Цзыносюэ. Они вовсе не возражали против того, чтобы элитная академия Шэнъюнь обагрилась свежей кровью. Длинный ярко-розовый ноготь Лань Юйлин вонзился в живот прижимистого зануды, и она негромко проговорила:
— Знаешь, каких людей я терпеть не могу больше всего?
Она отдернула руку. Наставник согнулся пополам, извергнув потоки крови, рухнул на колени, судорожно прижимая ладони к животу, и ошеломленно воззрился на обидчицу. Из окровавленных губ вырвалось лишь:
— Цю... Линг?! Тьфу! — и его снова вырвало кровью.
Лань Юйлин с наигранным сожалением покачала головой, а затем опустила каблук туфли на сустав его левой ноги:
— Послушай, а не слишком ли высоко ты о себе мнил, раз вздумал копать под нас?
— А-а-а-а-а! — пронзительный вопль огласил округу. Нога зануды переломилась под неестественным углом, лицо исказилось в дикой гримасе — зрелище не для слабонервных!
— Никого из причастных к тому делу я в живых не оставлю.
Бросив эти слова, она двинулась дальше, не оглядываясь. За всю расправу, не считая кончика ногтя Лань Юйлин, на одежду девушек не упало ни единой капли крови. Хуа Цзыюнь извлекла крошечный флакончик с порошком и щедро осыпала им жертву. Тело тут же обратилось в пепел, который легкий ветерок мгновенно развеял по ветру — так завистник бесследно отправился на встречу с владыкой преисподней.
Преодолев все девяносто девять испытаний, троица наконец замерла перед дверью класса А второго года обучения.
— Класс А второго года... Знаешь, сколько времени я тебя искала? О-о-о! Моя любовь к тебе простирается за пределы галактики! Спрашиваешь, как сильно я люблю тебя?..
Расправившись с мерзавцем, Лань Юйлин прямо перед входом в аудиторию закатила целое театральное представление. Она полностью проигнорировала мрачнее тучи Му Цзыносюэ и посиневшую от злости Хуа Цзыюнь, упорно продолжая наслаждаться звучанием собственного великолепного голоса.
— Лань... Юй... Линь! Прекрати калечить наши барабанные перепонки своими скачущими руладами! — прошипела Хуа Цзыюнь, из последних сил сдерживая желание отвесить подруге смачного пенделя.
Лань Юйлин уставилась на нее глазами, полными слез:
— Цзыюнь! Ну как ты можешь так со мной поступать?! У-у-у-у! А-а-а-а!
Едва она собралась затянуть новую балладу о плаче у Великой стены, Му Цзыносюэ двинула её под задний бампер увесистым пинком, отчего Лань Юйлин с размаху влетела в кабинет носом вперед.
Му Цзыносюэ и Хуа Цзыюнь вошли следом и застали уморительную картину: тонкая талия Лань Юйлин оказалась зажата в объятиях какого-то красавчика, а ее ручки мертвой хваткой вцепились в воротник его рубашки. Му Цзыносюэ не выдержала и тихо рассмеялась. В этот момент она походила на сошедшую с небес фею, чья красота затмевала собой всё вокруг...
— Кхе-хе-хе-хе-хе-хе-хе... — виновато заискивала Лань Юйлин.
— М? — Му Цзыносюэ изогнула бровь. Неужели её щеки были созданы для того, чтобы их вот так тискали?
Воцарилась тишина.
— Ай! Цзыюнь, спасай! — завопила Лань Юйлин и сиганула за спину Хуа Цзыюнь. Му Цзыносюэ бросилась в погоню, и в следующее мгновение класс превратился в беговую дорожку для марафона.
Красавчик, которого до этого бессовестно игнорировали, вдруг ухватил Лань Юйлин за лодыжку, заставив девушку посмотреть на него так, будто перед ней стоял опасный маньяк. Му Цзыносюэ настигла беглянку почти мгновенно, а в её взгляде недвусмысленно читалось: «Так тебе и надо». Лань Юйлин всерьез вознамерилась разорвать этого наглеца на куски: мало того, что лодыжка отчаянно ныла, так этот тип еще и палец о палец не ударил, чтобы проявить хоть капельку жалости к хрупкой девушке!
— Миледи, будьте любезны не наступать на чужие парты, — с явным недовольством произнес Цзин Фэнъюй, указывая на свое рабочее место.
Лань Юйлин опасно прищурилась, присела на корточки прямо на столешницу и ухватила Цзин Фэнъюя за подбородок. Их лица сблизились до неприличия, а выражение её физиономии источало абсолютное бесстыдство. Парень густо покраснел; будь у него возможность говорить, он бы наверняка завопил: «Смилуйся, благодетельница, я же чистый, невинный юноша!».
— Какое невинное дитя! Сестрица забирает тебя себе, и попробуй только отнять!
Излучая ауру властной мафиозной сородички, она вытащила клейкий листок для заметок, свистнула ручку у какой-то ошеломленной поклонницы и размашисто начертала три иероглифа: Лань Юйлин. Затем величественно объявила:
— С сегодняшнего дня ты, тупица, — мой личный питомец!
Цзин Фэнъюй впал в состояние абсолютного ступора.
По классу тут же прокатилась волна возмущенного шепота.
Фанатка А:
— Хм! Подума подумаешь, смеет так разговаривать с принцем Юем! Вот явится принцесса Синь, живо покажет ей кузькину мать! — злобно прошипела она.
Фанатка Б:
— Да пусть потешится напоследок! Скоро ей уже будет не до веселья! — ярость переполняла её изнутри.
Лань Юйлин оставила эти выпады без внимания. Глядя на доведенного до ручки Цзин Фэнъюя, она ласково пропела:
— Мой милый питомец, прекращай дергаться, я же использовала суперклей ПВА.
Цзин Фэнъюй замер на секунду, а затем со злости демонстративно пересел на другой край парты.
— Питомец! Ну как тебя зовут? — в голосе Лань Юйлин отчетливо слышались нотки издевки.
Парень сдавленно хмыкнул и процедил сквозь зубы:
— Цзин Фэнъюй. А теперь живо помоги мне это снять!
Он был близок к безумию: его безупречное, космически прекрасное лицо — и такая испорченная репутация!
— И не подумаю, — отрезала она.
— Умоляю тебя... — взмолился он, изображая собачку из мультфильма с огромными влажными глазами.
— Пф! — она демонстративно отвернулась, игнорируя его мольбы.
...
Наблюдая за этой парочкой, пикирующейся словно парочка воробьев, Му Цзыносюэ легко улыбнулась.
Преподавательница, которую до этого момента старательно не замечали, дрожащим голосом произвела на свет:
— П-прошу прощения... М-мо-можно уже... н-начать представляться?
Троица новичков обладала такой чудовищной аурой, что её хрупкое сердечко просто не выдержало бы подобных потрясений.
— Окей, — кивнула Хуа Цзыюнь. Она подошла к доске, вывела имена всех троих и небрежно швырнула мел назад.
Раздался испуганный вскрик, и Хуа Цзыюнь мысленно покрылась градом потов: неужели угодила кому-то прямо в лоб? Холодный пот заструился по спине —-_-|||
Все фанатки дружно указали пальцами на Хуа Цзыюнь. Их глаза жадно впились в неё, а с подбородков капала отвратительная слюна. Парни же, смертельно боявшиеся навлечь на себя гнев самого Фэн Линцзэ, застыли каменными изваяниями, продолжая бросать на девушку преданно-страстные взгляды.
Му Цзыносюэ обернулась на звук, предвкушая забавное зрелище. Лань Юйлин прервала словесную перепалку с Цзин Фэнъюем, спрыгнула со стола и перевела взгляд на кипящего от ярости Фэн Линцзэ и абсолютно невозмутимую Хуа Цзыюнь.
Фэн Линцзэ в упор смотрел на безмятежную девушку, и уровень его ярости стремительно пробил потолок. Возвышаясь над ней скалой, он процедил:
— Извинись передо мной.
Никакой реакции...
— Эй, ты оглохла?! Я сказал, извинись!
Снова полнейшее игнорирование...
— Ты вообще человек или глухая наглухо?! — в конце концов Фэн Линцзэ взорвался, окончательно уверившись в том, что эта Цзыюнь нагло и показательно вытирает о него ноги.
Хуа Цзыюнь с безмятежным вздохом повернулась, склонив голову под углом в 45 градусов, предоставляя окружающим широкий простор для размышлений. Ее звонкий, похожий на серебряный колокольчик голос прозвучал на редкость мелодично:
— Во-первых, я не глухая. Во-вторых, будь я глухой, тебя бы пришлось назвать умственно отсталым, ведь нормальные люди не станут разговаривать с глухими. В-третьих, мел бросила я, но это ты сам в него врезался. Он еще не предъявил тебе счет за моральный ущерб, с какой стати ты тут права качаешь? Мозговой инвалид.
Таковы уж были методы нашей несравненной старшей сестренки Хуа Цзыюнь: никакой логики, сплошной произвол — да так, чтобы у противника пар из ушей пошел! (Хуа Цзыюнь: Ло Иньюэ, ты часом по дяде Вадику из преисподней не соскучилась? Хочешь, я организую тебе внеплановый визит? Чистой воды угроза! Разумеется, Юэ не собиралась сдаваться просто так, но, не желая подводить ожидания публики, благополучно подняла лапки вверх. Окружающие одарили её дружным презрительным взглядом.)
— Ах ты... да как ты смеешь! — Фэн Линцзэ едва не задохнулся от возмущения. По самым скромным подсчетам, его артериальное давление подскочило не меньше чем до 380. (Фэн Линцзэ: Мать твою, да у меня всего 38! — заорала я, спасаясь бегством.)
— Не переживай, со мной всё прекрасно.
Разозлить его до чертиков — вот и вся нехитрая философия, царившая в голове Хуа Цзыюнь.
— Тихо! — в класс шагнул молодой человек с волосами цвета чайного золота. Недовольно нахмурившись, он выбросил в пространство такую порцию холода, что температура мгновенно упала до показателей Антарктики...
Во всем классе воцарилась гробовая тишина — не смел пигнуть никто, только дыхание да стук сердец. Попробуй-ка кто пойти против такой глыбы, как Ань Лэнъюйин! Кто отважится? Ответ: Му Цзыносюэ, Лань Юйлин, Хуа Цзыюнь.
— Пф! — презрительное фырканье исходило от Лань Юйлин.
Ань Лэнъюйин перевел взгляд на девушку, опасно сузив глаза: его приказы не подлежали обсуждению.
— Ой-ой-ой... Сяо Сюэ, этот психопат обижает меня! Защити меня, отомсти за него!
Кто бы мог подумать, что женщины — создания настолько непостоянные? Только что она источала презрение, а уже в следующее мгновение ревела белугой, заливаясь горючими слезами.
Весь класс дружно ахнул: ну и баба! Рискнуть бросить вызов самому Ань Лэнъююну! (Автор снова в роли статиста: Вы еще не представляете себе всю масштабность её безбашенности! Когда доведется убедиться воочию, поймете, что всё остальное в этом мире — полная ерунда!)
— Лань Юйлин, заткнись уже, — прошипел Цзин Фэнъюй, по-прежнему стоявший спиной к остальным парням. Если бы те увидели приклеенный у него на лбу стикер, хохот стоял бы до второго пришествия!
— Ладно уж! Учитывая, как сильно ты за меня переживаешь, так и быть, помогу тебе избавиться от этой дряни! — с видом величайшего одолжения изрекла Лань Юйлин. Достав заветный пузырек с порошком, она привстала на цыпочки, аккуратно коснулась краев бумажки, и та бесшумно сплавила на пол. С королевским великодушием она бросила: — Можешь не благодарить, это меньшее, что я могла сделать.
После чего картинно тряхнула волосами:
— Не боготворите сестрицу, сестрица — всего лишь легенда.
Присутствующие были повержены наповал, заблевав всю воображаемую Тихоокеанскую впадину.
— М-м. Поголодаешь.
Спокойный тон. Лань Юйлин спиной почувствовала, как за её спиной завыли пронизывающие осенние ветры, закружились сухие листья, а в зловеще-лиловом небе загрохотал гром и заискрились молнии. И посреди этого электромагнитного шторма её саму конкретно так перекосило.
— Цзюнь... Я есть хочу-у! — её приторно-слащавый тон заставил содрогнуться даже саму Лань Юйлин.
— Держи, — Хуа Цзыюнь извлекла из сумочки целый пучок чупа-чупсов. Лань Юйлин погрузилась в пучину чернейшей меланхолии: это же фирменный яд собственной разработки Цзыюнь! О боги, до чего же тяжела её сиротинская доля!
Поскольку свободных мест в аудитории не осталось, троице пришлось расположиться по соседству с тремя главными героями. (Трое парней: Эй, авторитетно заявляем, не слишком ли притянута за уши эта сцена?! Вот именно!)
http://bllate.org/book/24275/2818379
Готово:
