— Где он?
— Не знаю, он исчез на этой развилке.
— Разделиться и преследовать! Мы ни в коем случае не должны позволить этим отбросам из Мира Бессмертных опередить нас! Меч Драконьей Свечи обязан достаться нам!
Несколько теней в черных одеждах промелькнули на развилке. Вскоре там же на мгновение задержались и бессмертные, летевшие на мечах. Почувствовав тяжелую ауру Расы демонов, смешанную с присутствием Клана Яо, они поняли: в дело вступили не только демоны, но и оборотни.
Цзы Сюань был весь в крови, его верхняя одежда превратилась в лохмотья. Наконец, лишившись сил, он опустился на одно колено и, прижав руку к груди, прерывисто задышал.
Он находился в узком горном ущелье, рядом с которым бежал ручей. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Оглянувшись, он убедился, что топота преследователей больше не слышно — по крайней мере, на время удалось оторваться.
Цзы Сюань не знал, сколько времени провел в заточении. Пробудившись, он ощутил всё вокруг одновременно знакомым и чужим. На душе было пусто, словно он забыл кого-то или что-то крайне важное, но как ни старался, не мог вспомнить.
Он не помнил даже собственного имени.
Выбравшись из Цзихань Юмин, он сразу столкнулся с группой людей, дежуривших у Реки Забвения. Не говоря ни слова, они бросились в погоню. Похоже, все они охотились за древним божественным мечом под названием Меч Драконьей Свечи. Вероятно, этот меч, как и он сам, был запечатан в Цзихань Юмин.
Река Забвения разделяла мир живых и мир мертвых. Цзихань Юмин, одна из Земель Трех Преисподних, находилась на стороне мертвых. Живым туда вход был заказан — лишь те, кто был при смерти или уже покинул этот мир, могли туда попасть. Единственным способом для живого человека проникнуть в те края была лодка Старца Мина, хранителя Реки Забвения.
Цзы Сюань пробыл в заточении в Цзихань Юмин невесть сколько веков. Когда печать пала, поднялся такой шум, что содрогнулись все Три Мира. Ходили легенды, что Меч Драконьей Свечи спрятан именно там. Преследователи видели лишь спину удаляющегося Цзы Сюаня и решили, что меч достался ему, хотя сам он даже не знал, как этот меч выглядит.
Здесь нельзя было оставаться. Цзы Сюань перевел дух и поднялся на ноги. Его память была разбита на куски, и ему нужно было срочно понять, что с ним произошло, кто его запечатал и что делать дальше.
В тот самый миг, когда он выпрямился, пространство над его головой внезапно треснуло. Сначала показалась голова, затем верхняя часть тела с вещевым мешком, а следом и ноги в развевающихся светлых одеждах.
Лун Модао даже не успел понять, что происходит. Еще секунду назад он был в Родовом святилище, а в следующее мгновение неведомая сила вышвырнула его в воздух. В момент его появления Цзы Сюань, привлеченный странным шумом, поднял голову. Они оказались настолько близко, что лица почти соприкоснулись. Увернуться или среагировать было невозможно.
Руки Лун Модао обхватили шею Цзы Сюаня. Тот, обессиленный и израненный, не смог удержать равновесие. Под тяжестью собственного тела и напором Лун Модао он повалился назад, прямо в горное ущелье, увлекая нежданного гостя за собой.
Раздался громкий всплеск, и ручей в ущелье взметнулся фонтаном брызг.
Лун Модао отлично плавал, но от мощного удара о воду сбилось дыхание. Вода хлынула в легкие и уши, вызывая острую боль и жжение. Он пытался вынырнуть, чтобы вдохнуть, но тело, словно налитое свинцом, не слушалось и неумолимо тянуло на дно. Сознание начало меркнуть.
Лун Модао приоткрыл рот, выдохнув остатки воздуха, и попытался разглядеть хоть что-то, но перед глазами была лишь непроглядная тьма, а в голове — пустота.
Силы окончательно покинули его. Он медленно закрыл глаза, понимая, что, возможно, уже не выберется. Каждая мысль в этот момент нашептывала: перестань бороться.
Впервые он был так близок к смерти.
Его тело, словно разбитое, неслось вместе с бурным потоком, а нефритовый кулон на груди ярко вспыхнул. Вдруг Лун Модао закашлялся и распахнул глаза. Он обнаружил, что каким-то образом оказался на берегу.
Он лежал на земле, растерянно озираясь. Одежда была насквозь мокрой, он не имел ни малейшего понятия, как выбрался из воды.
Цзы Сюаню же казалось, будто тысячи рук обвили его тело и тянули вниз. Это удушье было пугающе знакомым, словно он уже переживал нечто подобное давным-давно. Перед глазами всплыли два силуэта.
— Как тебя зовут? — прозвучал в ушах детский голос. Цзы Сюань попытался что-то ответить, но не смог — легкие снова наполнились водой.
— А Сюань, пойдем тогда со мной домой. — Силуэт протянул ему руку. Он в полубреду потянулся в ответ, надеясь ухватиться, но видение исчезло.
Словно погас последний луч света, всё вокруг померкло, и рука Цзы Сюаня безвольно опустилась.
Однако в следующую секунду чьи-то сильные руки прорвались сквозь толщу воды и схватили его за запястье, вытягивая наверх.
Когда Цзы Сюань снова открыл глаза, уже стемнело. Его одежда была снята, раны перевязаны, кровотечение остановлено. Он лежал на подстилке из тростника у реки. Рядом горел костер, в котором потрескивали сухие ветки и пропитанные кровью бинты.
Лун Модао сидел напротив, тоже с обнаженным торсом, и старательно жарил рыбу. Его одежда сушилась неподалеку на ветках, с подолов еще стекали капли воды.
— Очнулся? — Лун Модао приподнял бровь. — А я уж думал, ты отдашь концы.
И правда, Цзы Сюань совершенно не умел плавать и даже боялся воды. Когда Лун Модао вытащил его, тот был почти бездыханным. Еще больше удивляло обилие ран, словно он только что участвовал в жестокой битве. К счастью, вещевой мешок Лун Модао оказался водонепроницаемым, и почти всё содержимое уцелело — пропала лишь вывеска с надписью Дао-полубессмертный лечит от всех болезней. Все лекарские инструменты были на месте. Вернуть человека с того света он не мог, но поддержать жизнь в Цзы Сюане был вполне способен.
Жаль только, что старая палка, оставленная Ся Суаньцзы, которую он всегда носил с собой, уплыла по течению.
Лун Модао вздохнул.
Да и ладно. Тот тип все равно пропал десятки лет назад, а палка была старой и облезлой, невелика потеря.
— Спасение тебя стоило мне немалых трудов. Не ожидал, что ты так быстро придешь в себя.
Лун Модао посмотрел на Цзы Сюаня, чувствуя, что тот кажется ему смутно знакомым, но не мог понять, где мог его видеть. Он поднялся, обошел костер и сел рядом с Цзы Сюанем, протягивая ему рыбу:
— На, только что прожарилась.
Он думал, что тот очнется еще не скоро, и изначально готовил рыбу для себя. Но раз больной пришел в себя, нужно было накормить его, чтобы поскорее поправился.
Однако Цзы Сюань проигнорировал его, даже не взглянув на Лун Модао. Он поднялся и потянулся к своей одежде, висевшей на ветках.
— Эй, подожди, она еще не высохла, к тому же... — но договорить он не успел. Цзы Сюань стряхнул воду с одежды. Несмотря на то, что пятна крови немного смыло в ручье, порезы от мечей делали наряд совершенно рваным.
— Одежда в лохмотьях, но я не стал ничего выбрасывать, решил просто просушить, — закончил Лун Модао, чувствуя себя неловко.
Цзы Сюань не обратил на него внимания. В тот миг, когда он накинул верхнюю одежду на плечи, та внезапно стала как новенькая — ни следов воды, ни единой дырочки.
Лун Модао не мог поверить своим глазам.
А Цзы Сюань молчал, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто развернулся и пошел прочь.
Лун Модао наконец понял, почему этот человек казался ему знакомым.
Когда этот парень облачился в фиолетовые одежды, он стал точь-в-точь как та статуя в фиолетовом одеянии, что стояла в Родовом святилище.
Это был один и тот же человек!
http://bllate.org/book/24268/2815806
Готово:
