Руководство по выживанию Спасителя Мира: Чтобы завоевать любовь, прежде всего нужно получить благосклонность противоположного пола. Единственный путь добиться этого — превзойти своего прямого конкурента.
Примечание официального сайта: Любовь требует постепенного взращивания. Благосклонность — это скрытая фантазия о будущей совместной жизни двух людей, она служит семенем любви. Без нее отношения могут развиться в дружбу, родственную связь или секс на одну ночь, но любовью они не станут. Стоит отметить, что представители противоположного пола благосклонны далеко не только к самым выдающимся; в подсознании каждого человека заложено определенное самовосприятие, поэтому диапазон слоев, способных вызвать благосклонность, на самом деле очень широк. У нас масса возможностей, однако для начала необходимо победить прямого соперника.
Окинув взглядом редкий лесок, все же можно было заметить немало интересного. Неподалеку парой голубились обезьяны — вряд ли это закончилось бы разбитыми носами и синяками, верно? Чуть дальше происходило нечто куда более оживленное, стоит пробежать туда и взглянуть.
Два самца яростно орали друг на друга, сжатые кулаки хрустели от напряжения. Множество обезьян столпилось поодаль посмотреть на зрелище, среди них находились вождь и несколько старейшин с дубинами наперевес.
Что они вытворяли, конкурс чтецов, что ли? О нет, дело дошло до рукоприкладства. Убедившись, что криком противника не запугать, накопившие силы обезьяны сошлись в схватке: захваты, броски, подножки, толчки, удары, возня, тумаки, бодрые тычки кулаками и ногами. Никакого изящного оружия или отточенных приемов, но драка все равно стояла столбом пыли — вовсю летели клочья шерсти и листья деревьев, а округу оглашали единые вопли боли и ликования.
Эти двое и впрямь стоили друг друга, да и сцена оказалась непостоянной: Цзума, волоча еще нывшие мышцы, вынужден был пробежать изрядное расстояние, прежде чем смог увидеть разницу. Неудачник выглядел примерно так же, как Цзума, и валялся на земле, обхватив голову руками. Победитель тоже не блистал красотой: скорчив страшную гримасу, он изо всех сил продолжал отвешивать тумаки поверженному сопернику.
Вождь со старейшинами с воплями тоже бросились вперед. К счастью, они не собирались разрывать неудачника на части и делить на обед, а вместо этого оттащили победителя в сторону, спасая тому жизнь.
Победившая обезьяна еще некоторое время недовольно хмыкала, прежде чем повернуться и строить глазки симпатичной самочке. Ох уж этот перекошенный от синяков панды устрашающий взгляд — но та неожиданно с восторгом подбежала к нему, и парочка тут же уединилась для нежностей!
Оказывается, это была битва за выбор партнера. Любовь требовала сражений. Спаситель Мира наконец понял, откуда взялись его собственные шишки и синяки. Посмотрев на свое тощее долговязое тело, он осознал, что вновь совершил крупную ошибку при распределении очков опыта.
Чтобы вырастить побольше потомства, следовало прокачивать навыки рукопашного боя и силы, а вовсе не злосчастную софистику. Будучи доктором биологии, не стоило совершать столь примитивных ошибок.
Лекарства от сожалений в мире не существовало. Значит, роль беспечного ловеласа и великого романтика ему не светила. Ладно, выполнение задания на божественный артефакт превыше всего, а о продолжении рода придется думать урывками, пользуясь моментом для тайных интрижек. Женщин в племени хватало: за исключением вождя, который мог без труда снискать расположение большинства готовых к спариванию самок, остальным самцам приходилось сначала устраивать грандиозное гладиаторское шоу. Впрочем, возможности вождя небезграничны, а забот хватало, так что уделить внимание такому количеству самок он физически не мог.
По разумению Спасителя Мира, классовая система человекоподобных обезьян эпохи божественных артефактов была куда более гибкой, чем в периоды дикости или цивилизации. В конце концов, для отражения внешних врагов и успешной охоты приходилось полагаться на коллективную силу; самцов в племени было много, и вождь уже не мог единолично монополизировать всех самок наподобие старого вожака стаи, да и рамки позднейших морально-этических устоев его не сдерживали. Интеллект и навыки командования тоже играли свою роль, поэтому вождь вовсе не обязательно оказывался самым сильным членом племени — хотя, разумеется, входил в число сильнейших. Смена вождя больше не сопровождалась смертью побежденного, а авторитет, не подкрепленный обязательной гибелью предшественника, по сути своей оставался не столь уж незыблемым.
Цзума внезапно вспомнил прочитанную когда-то небольшую статью о поведенческой экологии животных и решил, что оттуда вполне можно кое-что почерпнуть. Он принялся мять в руках кусок лианы: толстовато и жестковато. Выбросив его, он отобрал несколько тонких усиков, свил из них веревочку — слишком тонкая и мягкая, опять в мусорку. Впрочем, жалко выкидывать, сгодится для какой-нибудь мелочи.
Подойдя к неудачнику недавней схватки, который все еще стонул на земле, он принялся за дело. Тонкой веревкой он накрепко привязал его волосы — или шерсть? гриву? Что вообще можно четко разобрать у человекоподобной обезьяны — к лужайке.
Эй, приятель, поднимайся. Цзума посмотрел на мотающего головой Лягушку — именно так звали этого связанного бедолагу — и громко рассмеялся. Прежде чем тот успел разъяриться, он дернул траву вверх, соорудив на голове пленника импровизированную косичку.
Слегка подстегнуть товарища, а затем продемонстрировать дружелюбие — отличный трюк для укрепления связей. Развивать навык общения оказалось не так уж бесполезно.
Цзума и Лягушка объединились в союз. Конечно, их объединенных сил пока не хватало для государственного переворота, но для реализации плана по изменению расписания этого уже было вполне достаточно.
Работа вдвоем не всегда отличалась высокой эффективностью, зато рабочее напряжение заметно снижалось. Потратив немало времени, Цзума и Лягушка сплели из усиков лиан веревку, завязав на конце петлю наподобие лассо — разумеется, не столь длинную и далеко не такую прочную.
С небес сыпались золотые цветы. Завершенный парой артефакт получил одобрение системных алгоритмов.
Лягушка никак не отреагировал: артефакты не имели для него никакого смысла, а невиданная прежде вещица просто привела его в неописуемый восторг. Цзума тоже не испытывал бурного ликования: на форумах уже писали, что некоторые игроки видели небесные знамения артефактов по восемь раз и так и не получили заветного очка, зато из-за частых смертей накопили солидный минус на счету.
Зажав в руке петлю, Цзума объяснил Лягушке дальнейший порядок действий.
Вождь, совершенно не подозревающий о грозящей ловушке, предавался неге и флиртовал с прекрасной наложницей. Лицо женщины уже порозовело, но до самого главного они еще не добрались, как вдруг змееподобная тень упала на вождя. Тот испуганно подпрыгнул, но из-за натяжения темного силуэта кубарем покатился назад, улетев далеко от партнерши.
Неожиданное происшествие привлекло внимание нескольких соплеменников, бросившихся посмотреть на зрелище. Уже распаленная самка тоже хотела последовать за ними, но внезапно почувствовала, как крепкая рука обнимает ее за талию. Излишне говорить, что этим воспользовался подсуетившийся Цзума. Хотя он и уступал зрелому мужчине в брутальной харизме, молодое и пышущее энергией смазливое личико обладало вполне определенной привлекательностью, и после недолгого ломания Цзума добился своего.
Бедный вождь перепугался до смерти обвившей его фальшивой змее, и лишь спустя долгое время сообразил, что перед ним неодушевленный предмет. Оставив на ветках клочья шерсти, он наконец избавился от надоедливой пакости и до самого конца так и не догадался, что это была злая шутка Лягушки. Под всеобщий хохот этот день подошел к концу. Поистине, все остались довольны — за исключением вождя, потерявшего лицо и девственность своей супруги, хотя в ту эпоху подобные мелочи ровным счетом ничего не стоили.
Подобные сценарии неоднократно разыгрывались и в последующие дни, причем роли метальщика петли и обольстителя поочередно исполняли Лягушка и Цзума. Впрочем, это уже не было чистой комедией. Со второй попытки вождь раскусил всю подоплеку и, воспылав гневом от столь дерзкой выходки, а не розыгрыша, перешел к активным действиям.
К счастью, внутренние распри в племени запрещали использовать оружие, да и открытой дуэлью это не назовешь, а старый вождь превосходил их силой не настолько кардинально — убегая и отбиваясь одновременно, они получали вполне умеренный урон в виде синяков и шишек. Судя по всему, в животах самок уже прочно обосновалось их потомство, поэтому Лягушка по совету Цзумы согласился время от времени давать вождю возможность выпустить пар, чтобы тот от перенапряжения не сорвался и не пустил в ход смертоносные приемы.
Прекрасный сезон дождей пролетел мгновенно. Завершение засушливого периода ознаменовалось громким урчанием в животах. Пробездельничавшие добрую половину года самцы племени были вынуждены вновь поднять деревянные дубины и отправиться добывать пропитание не на жизнь, а на смерть.
Из-за колоссальных физических нагрузок минувшего лета и отсутствия привилегий вождя на бесплатную сытную еду Лягушка и Цзума начали терять форму гораздо раньше остальных, выглядя на удивление отощавшими и слабыми. Особенно сильно это коснулось Лягушки: он, казалось, искренне полюбил медитативный процесс плетения веревок и при каждом удобном случае продолжал упражняться в завязывании сложных узлов. Стоило признать, что неуклюжие пальцы человекоподобной обезьяны с трудом справлялись с непослушными лианами, и вязание узлов вкупе с их распутыванием представляло собой крайне сложную задачу и одновременно увлекательную игру, но Лягушка, преданный этому занятию, оттого выглядел совсем исхудавшим.
Учитывая нехватку боевой мощи, девиз Цзумы о выживании любой ценой и его застарелые счеты с вождем, положение парочки в охотничьем отряде оставляло желать лучшего. В качестве пайка им неизменно доставались лишь объедки. К счастью, прокачанный Цзумой навык травничества помогал находить съедобные корешки и стебли, а Лягушка благодаря постоянному изготовлению новых игрушек — веревок — заслужил звание всеобщего любимчика среди самок и малышей. Жизнь не казалась совсем уж невыносимой.
В мгновение ока наступил сезон моросящих дождей и манящих цветением ароматов. Лягушка и Цзума вновь затеяли новый цикл операций против вождя, однако случайные факторы сделали продолжение этого веселья невозможным: вождя кто-то одержим.
В самом начале того сезона дождей вождь, уже изрядно свихнувшийся от выходок Цзумы и Лягушки, после очередной насильственно прерванной попытки романтических ухаживаний, казалось, окончательно тронулся рассудком. Пока Цзума дожидался окончания системной цензуры в виде пиксельных квадратов, из глубин леса донесся пронзительный и жуткий крик Лягушки.
Интуитивно почуяв неладное, Цзума досрочно отключил фильтр цензуры и помчался проверить, в чем дело.
Вождь преследовал Лягушку — да-да, многие соплеменники пораженно разинули рты, ведь их вождь тоже поднял оружие в междоусобной стычке, причем к заостренной деревянной дубине были привязаны звериные клыки. Те самые клыки, что крепились на палках с помощью веревок работы Лягушки — он сам их и привязывал многим охотникам. А теперь он сам превратился в дичь.
На теле Лягушки уже виднелась кровь, в руках не было никакого оружия, лишь та самая веревочная петля, и он отчаянно уносил ноги.
Обезьяны в растерянности замерли, испуганно наблюдая за происходящим. Цзума поспешно схватил дубину, бросился вперед и крикнул Лягушке бежать к нему. Тот подпрыгнул и укрылся за спиной Цзумы, чей деревянный шест с треском столкнулся с дубиной вождя. От мощного удара руки Цзумы онемели, но ему все же удалось парировать сокрушительный выпад.
Вождь слегка замешкался и предпринял пару пробных выпадов, не добившись особого успеха. Окружавшие их соплеменники зашумели, замахав руками, словно пытаясь разнять драчунов. Вождь перевел взгляд на толпу и, яростно жестикулируя, приказал атаковать Цзуму, не переставая орать: Вперед, убейте их, убейте...
Это был игрок! Обезьяны еще не умели разговаривать столь бегло, обходясь односложными словами, жестами, мимикой и догадками. Вождь оказался одержим игроком, причем вселился тот совсем недавно. Неудивительно, что он потерял рассудок и проявил такую жестокость.
Колеблясь, стоит ли раскрывать свою принадлежность к игрокам и попытаться договориться — ведь в этой игре не давали опыта за убийство других игроков, а справиться с соперником-человеком было явно сложнее, чем с обычным неигровым персонажем, и сотрудничество сулило больше выгод, хотя устранение конкурента тоже имело свои прелести, — Цзума медлил. Ситуация накалилась до предела: несколько соплеменников, похоже, собирались подчиниться приказу вождя и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Сейчас явно не подходящий момент для откровений и переговоров. Он поспешно задействовал навык общения, обращаясь к соплеменникам: Не слушайте его, он хочет убить Лягушку.
Обезьяны снова засомневались, а стоявшие позади самки принялись возмущенно улюлюкать, заставив нескольких самцов попытаться урезонить вождя. Эффект навыка общения заключался в том, чтобы донести вашу мысль до товарищей, попутно оказывая на них легкое ментальное влияние, напоминавшее лидерские техники из будущего. Этот выбор, заставивший Спасителя Мира некоторое время раскаиваться, в критический момент наконец спас Цзуме жизнь.
Вождь снова что-то бессвязно прокричал, активно жестикулируя, но больше не произнес ни слова. Видимо, он сообразил, что его призывы не возымели действия на соплеменников, и ему оставалось лишь окончательно рассекретить свой статус игрока. Но обезьяны остались на местах: очевидно, этот парень не прокачал навык общения, а врожденные лидерские способности племенного вождя на пределе возможностей тянули разве что на начальный уровень.
Не желая мириться с поражением, противник вновь замахнулся дубиной и ринулся в атаку. Однако на этот раз отражать удары оказалось гораздо проще, потому что опомнившийся Лягушка тоже раздобыл палку и спешил на помощь товарищу. Пусть оружие оставляло желать лучшего, а комплекцией они уступали противнику, Цзума и Лягушка оставались прошедшими через множество стычек взрослыми воинами, и вдвоем против одного они быстро захватили полную инициативу.
http://bllate.org/book/24266/2815218
Готово: