В Резиденции принца Цзин все правила, хитроумные интриги, превосходство знатных над простолюдинами — всё это исчезло. Под абсолютным покровительством Си Нина Бай Линсу жила в Резиденции принца Цзин самой яркой, самой искренней версией самой себя.
В парадном зале принц Цзин Си Нина восседал на главном месте, а рядом с ним, опустив взгляд и неторопливо попивая чай, сидела величественная и кроткая супруга принца Цзин. Бай Линсу же в этот момент сидела в кресле, предназначенном для почетных гостей, совершенно не соблюдая приличий: зажав в руке кусочек засахаренного арахиса, она беззаботным тоном отдавала распоряжения:
— Си Нина, у повара в твоем поместье руки растут откуда надо. Эту тарелку сладостей — мне в комнату.
Стоило ей произнести это, как стоявшего за дверями парадного зала начальника стражи едва не перекосило — он чуть не сломал рукоять своего клинка. Открыто называть князя по имени?! И вдобавок посметь отобрать княжеское угощение?!
Еще больше челюсти у всех отвисли от того, как этот грозный и непостижимый в своем величии князь Цзин неожиданно лишь ласково улыбнулся и взмахом руки отдал приказ слугам:
— Сделайте так, как говорит госпожа Бай, перенесите все сладости к ней в комнату. Впредь в моем поместье ей не нужно соблюдать никаких поклонов и церемоний, пусть делает всё, что пожелает.
Если снисходительность князя еще можно было списать на благодарность за спасение жизни, то поведение прославленного Лекаря Сюань Яня и вовсе заставляло слуг и стражников усомниться в реальности происходящего.
Сам Лекарь Сюань Янь, почтенный муж почти шестидесяти лет, вызывавший всеобщее восхищение, в этот момент семенил следом за Бай Линсу с аптечкой наперевес. Стоило Бай Линсу обронить хоть слово о принципах медицины, как он тут же извлекал маленький блокнотик и заносил туда записи.
— Черт... да кто же эта госпожа Бай такая? — глядя на эту сцену, начальник стражи Лу Янь чувствовал, как у него дергается веко. В его глазах эта девица не носила ни шелков, ни парчи, и у нее совершенно не было манер благородной девицы из знатного рода, но при этом она умудрялась заставлять Лекаря Сюань Яня вести себя с ней как ученик с наставником, а князя — относиться к ней как к почетной гостье.
Супруга принца Цзин была дочерью знатного рода. Она вышла замуж за князя в шестнадцать лет, а сейчас, в свои двадцать четыре, уже воспитывала сына по имени Синь Линь. Женщина молча наблюдала за Бай Линсу. Она заметила, что с появлением этой девушки в тусклых глазах Си Нина, годами окутанных аурой смерти, наконец забрезжил живой свет.
— Госпожа Бай, — супруга принца лично поднялась с места, взяла изящный фарфоровый чайник и долила в пиалу Бай Линсу свежего чая, произнеся с искренностью в голосе: — Жизнь Его Высочества была спасена вами, так что здесь, в поместье, вы стоите наравне со мной. И если кто-то посмеет проявить к вам неуважение, тот станет врагом Резиденции принца Цзин.
Эти слова весили чрезвычайно много — фактически они давали Бай Линсу золотую грамоту, ограждающую от любых бед.
Бай Линсу смотрела на почтительное выражение лица супруги принца, а в ее голове в это время бушевал целый шторм из едких мыслей: Ой, при таком уровне заботы мне тоже становится как-то не по себе! Сестрица-княгиня, не нужно со мной так церемониться, я ведь просто хочу спокойно доработать до зарплаты и смыться, как только сниму яд. Вы тут все обставляете так, будто я собралась узурпировать престол, но меня совершенно не привлекает должность супруги князя, там же колоссальная рабочая нагрузка!
— Сестрица-княгиня, не извольте смущаться, — Бай Линсу торопливо соскочила со стула, озарив всех сияющей улыбкой. — Пока вы избавляете меня от необходимости терпеть все эти утомительные церемонии, я могу поручиться, что через полгода Его Высочество лично отведет маленького молодого господина в задние горы покататься на лошадях.
В итоге в Резиденции принца Цзин установилась невиданная доселе картина: в саду шестилетний молодой господин Синь Линь тянул Бай Линсу за полу одежды, с любопытством расспрашивая о каких-то неведомых бактериях и вирусах; в то время как в галереях Юо Мин неизменно стоял молчаливой глыбой, охраняя ее в трех шагах за спиной.
Князь Си Нина, устроившись в кресле-коталке, наблюдал за тем, как Бай Линсу устраивает в поместье настоящий переполох, и холодная тень смерти в глубине его глаз постепенно рассеивалась, уступая место прежде неведомому страстному стремлению к жизни.
— Ваше Высочество, эта госпожа Бай... поистине не следует никаким правилам, — тихонько пробормотал Лу Янь.
Си Нина, глядя на то, как вдали Бай Линсу без тени почтения запускает с маленьким господином воздушного змея, мягко произнес:
— Последние десять лет в этом поместье царила мертвая тишина, давно пора было появиться солнцу, чтобы осветить его. Пусть балуется, сколько душе угодно. Пока она счастлива, все правила Резиденции принца Цзин я лично готов для нее отменить.
Возле искусно обустроенного каменного сада в стиле Цзяннань Резиденции принца Цзин Бай Линсу полулежала на специально заказанном бамбуковом шезлонге. Одной рукой она прикрывала лицо от солнца медицинским трактатом, а другой совершенно бесцеремонно вылавливала из стоявшей перед Си Нином ледяной пиалы кусочек очищенной от косточек дыни из Западного края.
— Си Нина, я тебе скажу, система кондиционирования воздуха в твоем поместье никуда не годится, — пережевывая дыню, сбивчиво пожаловалась Бай Линсу. — Ледник-то у тебя есть, но эффективность охлаждения слишком низкая.
После стольких дней тесного общения с князем та тонкая маска древней китаянки, которую поначалу носила Бай Линсу, уже давным-давно раскололась на мелкие кусочки.
Если поначалу она еще кое-как сдерживалась и называла себя простой девицей или просто мной, то теперь она пустилась во все тяжкие. Мышление современного человека, ее самые безумные полеты фантазии и даже сама внутренняя суть равенства всех людей раскрылись перед Си Нином во всей красе. Она больше не кланялась с опаской и уж тем более не прокручивала в голове трижды правила субординации перед тем, как открыть рот.
— Кондиционирование? Охлаждение? — Си Нина сидел в кресле-коляске со свитки древней книги в руках, уже давно перестав удивляться этим странным словам. Он опустил книгу и с мягкой улыбкой посмотрел на эту не знающую авторитетов девицу рядом с собой.
Стоявшая неподалеку служанка Гуйти как раз несла чайный поднос, и когда она увидела, как Бай Линсу кончиком туфельки бессовестно подцепила край княжеской коляски, пытаясь притянуть его ближе, чтобы рассмотреть изменения токсина на его ладони, та чуть не выронила чашку из рук.
В Резиденции принца Цзин Бай Линсу определенно была первой за всю историю человечества, кто осмелился цеплять колесо княжеской коляски носком туфли.
— Си Нина, протяни руку, — Бай Линсу сбросила с лица игривое выражение, и ее тон стал таким естественным, будто она командовала собственным младшим братом.
И этот достойнейший второй принц Шэнъу действительно послушно протянул свою длинную, но бледную руку.
— Мм, восстанавливается неплохо, — пробормотала Бай Линсу, одновременно проверяя пульс. — Но ты слишком замкнут. Какой смысл целыми днями сидеть в поместье и читать эти славословия? Жизнь коротка, вот поправишься — я потащу тебя тискать котиков.
— Тискать котиков? — легко усмехнулся Си Нина, и в его вечно холодных глазах отразилось живое лицо Бай Линсу. — И что это за медицинский принцип такой?
— Это называется психологической терапией, — Бай Линсу хлопнула его по тыльной стороне ладони и с размаху поднялась на ноги. — Твоя болезнь, знаешь ли, на три десятых зависит от моих игл, а на семь десятых — от того, выбросишь ли ты дурь из головы. Будешь вечно забивать себе голову дворцовыми интригами — не успеешь устать ты, как устану я.
Стоявший вдали Лу Янь наблюдал за этой сценой и не удержался от тихого вопроса к стоявшему рядом Гао Гу:
— Дядя Гао, неужели Его Высочество будет и дальше позволять ей так буянить?
Гао Гу с хитроумной улыбкой на лице бросил глубокий взгляд на происходящее:
— Начальник стражи Лу, а вы взгляните: за последние полмесяца разве Его Высочество не улыбался чаще, чем за все прошедшие десять лет вместе взятые? Эта бесцеремонность госпожи Бай — как раз то самое противоядие, которое так необходимо иссохшему древу тела Его Высочества.
Утро в Резиденции принца Цзин, помимо неизменного аромата лекарств, наполнилось еще и нотками чарующей, радующей глаз красоты.
Бай Линсу сидела на перилах длинной галереи поместья, покачивая в руке сорванную в саду ветку персика, и скользила взглядом по проходившим мимо служанкам, не в силах сдержать восхищенного цоканья языком. Будучи давним и преданным членом общества любителей красивой внешности, она была вынуждена признать: вкус у этого парня по имени Си Нина развился просто до небес.
Как раз наступил час утренней трапезы принца Цзин, и четверо его личных служанок одна за другой вошли в покои.
Имя Гуйти было взято из стихов «Тихая девушка» раздела «Нравы царства Бэй» «Книги песен»: «С восточной межи принесла мне гуйти — прекрасна она и диковина вовсе».
Имя Сянжун было заимствовано из стихотворения Ли Бая: «Облака напоминают ее наряды, цветы — лицо, а весенний ветерок ласкает раскидистые ветви, орошенные густой росой».
Имя Маньцао взято из раздела «Нравы царства Чжэн» «Книги песен» из стихотворения «Полевые травы»: «В поле сочная трава зеленеет, капли росы блестят на травинках».
А имя Байша происходило из строк Ван Вэя: «Рябь отражает белый песок, а прозрачная рыба словно парит в пустоте».
Эти четверо девушек носили имена Гуйти, Сянжун, Маньцао и Байша, и каждая из них была красавицей, каких не сыскать на всю округу. Чарующая и пленительная Гуйти, свежая и собранная Сянжун, утонченная и поэтичная Маньцао, а также холодная и гордая, словно морозный иней, Байша. В каждом их движении сквозила элегантность, которой обучают лишь при императорском дворе, кожа их казалась почти прозрачной, а черты лица были изящными, словно выписанными рукой искусного мастера.
Бай Линсу опустила взгляд на собственные руки, слегка грубоватые от постоянного приготовления лекарств, а затем коснулась своего лица, которое едва ли можно было назвать чем-то большим, чем просто миловидным, и искренне вздохнула:
— Си Нина, я тебе скажу: если эти твои четыре девицы появятся в городе Байшуй, тамошние парни наверняка все разом слегут от тоски по ним.
Си Нина, сидевший в кресле-коляске, как раз позволял Гуйти омыть руки. Услышав это, он поднял глаза, и в его голосе прозвучала легкая насмешка:
— Бай Линсу, ты это окольными путями хвалишь мой вкус или упрекаешь меня в том, что я не подобрал тебе парочку хорошеньких служанок?
— Хвалю, конечно же хвалю! — Бай Линсу спрыгнула с перил, подбежала к его столу и, понизив голос, заговорщически произнесла: — Я вполне серьезно: у тебя отменный вкус. Даже этот начальник стражи Лу, что стоит вон там — если оглядеть всю столицу, он наверняка станет мужчиной мечты для бесчисленных знатных девиц.
Бай Линсу имела в виду Лу Яня, стоявшего в трех шагах за спиной Си Нина.
Будучи начальником стражи, Лу Янь рос вместе с Си Нином с малых лет и был ему ближе, чем родной брат. Глаза его сияли, подобно ярким звездам, но в его облике не было болезненной утонченности Си Нина — напротив, от него веяло мужественной и задорной решимостью. Облаченный в серебристо-серые легкие доспехи, с мечом на поясе, он был человеком, способным пером усмирить царство, а мечом — навести порядок в поднебесной. В Дицзине его единодушно признавали истинным драконом среди людей.
Услышав подначку Бай Линсу, Лу Янь на своем вечно суровом лице неожиданно выдавил неловкую улыбку, сложил руки в кулак и почтительно склонил голову, произнеся ровным голосом:
— Госпожа Бай излишне добра ко мне, Лу — всего лишь грубый вояка, чья задача — защищать безопасность Его Высочества.
— Начальник стражи, вы излишне скромничаете, — Бай Линсу обошла вокруг Лу Яня, вынося вердикт: — И в науках силен, и в боевых искусствах искусен, да к тому же выглядите донельзя благородно — улицы Дицзина свахи наверняка истопчут до дыр.
Нос Бай Линсу дернулся: как наследница Долины Царей Медицины, она обладала просто звериной чувствительностью к запахам. Ее черные глазки несколько разметкински блеснули и в конце концов зафиксировались на изящно вышитом ароматном мешочке, висевшем на поясе Лу Яня и испускавшем едва уловимый холодящий шлейф.
— Начальник стражи, я уже давно за вами наблюдаю, — выдала потрясшую всех фразу Бай Линсу, и ее звонкий голос отчетливо разнесся по тишине просторного зала.
Воздух вокруг нее мгновенно застыл. Рука князя, державшая чайную чашку, слегка дрогнула. Его прежде спокойное выражение лица мгновенно похолодело, а уголки губ опустились, превратившись в прямую жесткую линию.
Лу Янь почувствовал, как по позвоночнику пробежала зловещая волна холода. Он поспешно сложил руки в приветствии, а его голос задрожал:
— Благодарю за внимание, раз уж госпожа Бай удостоила меня взглядом... но смею спросить, чем именно этот ничтожный... привлек ваше внимание?
— Я вот все думала: а вы женаты? — совершенно простодушно наклонила голову Бай Линсу, будто интересовалась, какая сегодня на улице погода.
Прислуживавшие рядом служанки дружно втянули воздух — эта госпожа Бай и вправду оказалась безумно смелой! Прямо перед лицом самого князя открыто домогаться начальника стражи!
— У меня есть законная супруга, — холодный пот градом катился по лицу Лу Яня, а в душе он отчаянно вопил: «Барышня, умоляю, перестаньте говорить!»
Бай Линсу кивнула и, задумчиво потирая подбородок, заговорила тоном, в котором слышалось почти научное любопытство:
— Вы что же, не хотите детей просто потому, что еще молоды?
— С чего госпожа вдруг такое говорит? — Лу Янь совершенно растерялся, подобный скачкообразный ход мысли напрочь выбил его из колеи.
Бай Линсу ткнула пальцем в ароматный мешочек у него на поясе и беззастенчиво придвинулась ближе:
— Просто хотела спросить: какой от этого мешочка эффект? Рецепт, конечно, чуток жестковат, но подход у вас весьма передовой — вы даже додумались предохраняться самостоятельно. И как, хорош контрацептивный эффект?
Лицо Лу Яня из мертвенно-бледного мгновенно превратилось в свинцово-синее.
Будучи историком по образованию, Бай Линсу совершенно не замечала царившей вокруг нее зловещей атмосферы. Напротив, она с восхищением уставилась на Лу Яня:
— Раньше я изучала... кхм, читала в древних трактатах, что мужская контрацепция — это редкость величайшая. Не ожидала, что начальник стражи настолько заботится о супруге и, опасаясь, что она будет мучиться от родов, сам носит с собой этот мешочек длительного действия. Вы просто эталон современной мужской добродетели!
— Кон... контрацепция? — дрожащим голосом произнес Лу Янь, чувствуя себя так, будто в него ударила молния. Он опустил глаза на тот самый мешочек, который своими руками сшила его законная жена, уверяя, что он приносит удачу и защищает от бед, и холодный пот на его спине мгновенно пропитал одежду насквозь.
Лишь тогда князь медленно поднял глаза, устремив взгляд на этот ароматный мешочек, и в его глазах мелькнула глубокая, насмешливая тень. Будучи человеком императорской крови, он с первого же слова понял: перед ним вовсе не передовые взгляды, а самое ядовитое и грязное оружие внутренних покоев.
— Ой, а чего у тебя такая странная реакция? — Бай Линсу чутко уловила замешательство Лу Яня, шлепнула себя по лбу и состроила озаренное догадкой лицо. — Погодите-ка, так это, что ли, не вы сами его надели?
Она посмотрела на совершенно обескураженное лицо Лу Яня, затем перевела взгляд на лицо князя, на котором проступало легкое выражение предвкушения хорошего спектакля, и не удержалась от тихого бормотания:
— Надо же, довелось своими глазами увидеть эти жуткие закулисные интриги...
— Лу Янь, как тебе госпожа Бай? — между делом бросил Си Нина.
Лу Янь отвел взгляд и серьезно ответил:
— Пусть ее красота и не несравненна, но той живости и ясности ума я отроду не встречал. Рядом с ней все эти прекрасные служанки в поместье кажутся... куда более блеклыми.
— И то верно, — глядя вслед удаляющейся Бай Линсу, тихо вздохнул Си Нина. — Красота — вещь такая, от долгого созерцания приедается. А вот интересный человек не надоест и за всю жизнь. Хоть красот в моем поместье немало, живым человеком среди них остается лишь она одна.
http://bllate.org/book/24242/2809895
Готово:
