И Цзюньюй за этот вечер успел повидать множество красивых и живых людей, напробовался всяких вкусностей и наконец-то смог спокойно присесть. Убранство в Зале Сыхун выглядело изысканно и роскошно: на тахте у окна лежали подушки, расшитые серебряными драконами по парче, рядом стоял письменный стол, а полки ломились от книг. Ао Цзи усадил его за стол и притащил целую стопку прописей для тренировки.
— Если кто-нибудь увидит твои каракули, похожие на курицы лапой, мы все в Восточном Дворце лица лишимся.
И Цзюньюй от его слов густо покраснел и молча уткнулся носом в бумагу, усердно выводя иероглифы. Юнь Лань, пожалев мальчика, налила ему чаю и пододвинула целое блюдо фруктов. Ао Цзи на словах был остр на язык, но одобрял заботу о мальчике и велел служанке:
— Подай-ка блюдо с угощением, да зажги палочку благовоний с драгоценным камфором, чтобы он носом тут не клевал.
Прописи, которые он подобрал, совершенно не подходили для новичка, и И Цзюньюй оставалось лишь водить кистью по тонкой бумаге, с усердием обводя каждый штрих. Немного погодя у него в глазах рябь пошла. Подняв голову, он заметил, что Ао Цзи тоже устроился неподалеку с книгой, и, не смея мешать, продолжил молча жевать лакомства.
Азы грамоты И Цзюньюй постигал в частной школе, где старый учитель только и делал, что бормотал невнятные древние тексты от которых клонило в сон, так что выучил он всё лишь наполовину. Держать кисть правильно мальчик тоже не умел — чем дольше писал, тем ниже опускалась рука, пока носом почти не уткнулся в бумагу. В комнате стояли глыбы льда, духоты не было и в помине, даже веяло приятной прохладой. Стояла такая тишина, что шаги сновавших туда-сюда служанок казались неслышными — лишь мерное капание водяных часов нагоняло дремоту.
Навалилась непреодолимая сонливость, веки слипались. И Цзюньюй как раз протирал глаза, когда снаружи послышался шум, яркие вспышки света замелькали за окнами, служанки засуетились, а Юнь Лань и вовсе выбежала встречать гостей.
Донеслись голоса и смех — множество незнакомых людей. Из-за тяжелых занавесей ничего толком разглядеть не получалось, и мальчик поневоле приподнялся, переполненный сладким предвкушением. Это чувство до боли напоминало встречу Нового года в детстве, когда радоваться начинаешь задолго до праздника, сам не понимая почему — просто кажется, что весь мир вокруг озарился сиянием.
Шум приблизился и наконец донесся прямо из прихожей.
Юнь Лань с улыбкой приподняла полог занавеси и произнесла:
— Кажется, Ваше Высочество сегодня изрядно захмелели.
В ярко освещенном Зале Сыхун показался Наследный принц. Всё та же стройная, высокая фигура, прекрасное лицо, а на губах — легкая улыбка. Хотя следовавшие за ним люди тоже были хороши собой, казалось, будто один он озаряет светом всё помещение.
Его взгляд сразу упал на И Цзюньюя, и он ободряюще улыбнулся мальчику.
Ао Цзи уже поднялся на ноги, и И Цзюньюй поспешил последовать его примеру. В ответ на улыбку принца ему оставалось только улыбнуться в ответ. Оба молчали, но тут заговорил шедший позади Наследного принца юноша:
— Ао Цзи, это и есть тот самый младший компаньон по учебе?
Похоже, все уже знали, что Седьмой принц задирал мальчика, из-за чего Наследный принц и забрал его к себе.
Молодой человек был тоже облачен в парчовую одежду, но выглядел куда более утонченным и учтивым. Он дружелюбно представился И Цзюньюю:
— Меня зовут Жун Хао.
— А я И Цзюньюй, — поспешно назвал свое имя мальчик и не удержался от вопроса: — Вы тоже учитесь вместе с Наследным принцем?
— Верно. У Его Высочества четверо компаньонов: Ао Цзи, я, а третий сейчас на границе, но скоро вернется… — Жун Хао охотно поддержал разговор.
Наследный принц уже опустился на сиденье, Юнь Лань лично поднесла ему чаю, подоспели и служанки. Украдкой взглянув на принца, И Цзюньюй заметил легкий хмель в его глазах — от этого их мягкий взгляд казался куда более доступным и теплым.
Но стоило принцу захмелеть, как его чуткость лишь обострилась: заметив взгляд мальчика, он с улыбкой спросил:
— Что ты там ешь?
И Цзюньюй на мгновение остолбенел, сообразив, что обращаются к нему, и торопливо выплюнул косточку:
—.
Подражая служанкам, он протянул Наследному принцу блюдце со стола, чем вызвал веселый смех Ао Цзи:
— Подумаешь, сокровище отыскал. Словно диковинку подносишь.
Мама дорогая, от смущения И Цзюньюй чуть не сгорел со стыда. Не успел он отдернуть руку, как Наследный принц сам протянул ладонь и взял одну штучку прямо из его тарелки.
— Говорят, это помогает протрезветь, — с улыбкой проговорил он, неотрывно глядя на И Цзюньюя своими прекрасными, туманными глазами. — Благодарю.
***
Оживление
Из-за того, что Наследный принц был навеселе, посидеть долго никому не удалось — вскоре все разошлись по своим комнатам спать. Это заставило И Цзюньюя составить несколько превратное представление о тяготах учебы в роли компаньона принца, так что на следующее утро, когда Ао Цзи пришел будить его чуть свет, мальчик оказался совершенно к этому не готов.
— Который час? — сонно пробормотал он.
— Первая стража часа кролика, — безжалостно бросил Ао Цзи. — Живо вставай, не то сорву одеяло!
Одурманенный сном И Цзюньюй поднялся, позавтракал и поплелся за ним в Зал Сыхун. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что Наследный принц уже сидит там за чтением книг. Рядом с ним устроился утонченный Жун Хао; перелистнув страницу старинного фолианта, он бросил на них взгляд из-за книги и рассмеялся:
— Третий молодой господин Ао, с годами ты всё больше распускаешься. Притащился позже всех.
— Заткнись.
С лицом мрачнее тучи Ао Цзи подхватил И Цзюньюя за шиворот, усадил за письменный стол и швырнул ему целую кипу прописей. Жун Хао не упустил случая поддеть его:
— И надо же, Третий молодой господин Ао, а из тебя вышел на редкость толковый нянька…
И Цзюньюй, который с малых лет то и дело попадал в переделки, превосходно умел улавливать настроение окружающих. Заметив, что Ао Цзи вот-вот сорвется, он поспешно уткнулся носом в прописи и принялся прилежно выводить иероглифы.
Не успел он подумать, что эта парочка с самого утра затеет драку, как Наследный принц поднял глаза и холодно произнес:
— Раз у вас еще столько сил, во второй половине дня отправимся в Западный пригород.
— Опять на охоту? У меня до сих пор всё тело ломит, — поморщился Жун Хао.
Ао Цзи ухватился за возможность дать отпор и язвительно усмехнулся:
— Седьмой Жун, тебе всего двадцать, а хил до того, что хоть в гробы клади. Как ты смеешь смотреть в глаза девице из рода Хэ? Брось эту затею да расторгни помолвку, всё равно девчонке век куковать в девках с таким мужем.
Юнь Лань как раз зашла в комнату с чаем и, услышав эту сальную шуточку, залилась краской, гневно сплюнула и вылетела за полог занавеси. И Цзюньюй, ничегошеньки не смыслящий в подобных разговорах, лишь хлопал круглыми глазами, с любопытством разглядывая Ао Цзи.
— По крайней мере, у меня есть невеста, не то что у некоторых невежд, чье дурное имя гремит на всю Столицу. Ни один отец в здравом уме не осмелится выдать за тебя дочь, и как ты только собираешься расхлебывать это в будущем… — Жун Хао по-прежнему мягко улыбался.
Пока эти двое с удовольствием пикировались словами, а И Цзюньюй пытался уловить хоть каплю смысла, чья-то рука протянулась и постучала пальцем по прописи перед ним.
— Этот иероглиф написан с ошибкой, — холодно заметил Наследный принц.
Неизвестно почему, но И Цзюньюй испытывал перед ним какую-то неосознанную боязнь. Наткнувшись на его взгляд, он пискнул «понятно» и тут же покорно опустил голову.
Сжав кисть, он заново вывел злосчастный иероглиф. Едва закончив последний штрих, он услышал над самым ухом:
— Снова неверно.
И Цзюньюй охватила беспричинная паника. Не успел он опомниться, как уши запылали огнем. Стиснув ручку кисти сильнее, он отчаянно попытался написать лучше, но в этот момент чужая рука легла поверх его ладони.
Длинные и изящные пальцы Наследного принца приятно холодили кожу. Стоя позади И Цзюньюя, принц пах утонченными благовониями — словно погруженные в чистую воду растения, что буйно разрастались, усыпая берега бесчисленными сияющими цветами.
Тонкое древко кисти вмиг стало скользким, ладони мальчика невольно вспотели, а лицо запылало жаром.
— Кисть нужно держать вот так, — накрыв его руку своей, Наследный принц опустил кисть на бумагу. — Только тогда почерк получится ровным и аккуратным.
Его кончики пальцев белели подобно нефриту. В панике скосив глаза, И Цзюньюй увидел его профиль: высокий нос, густые ресницы, отбрасывающие тень на веки, и чуть изогнутые в улыбке уголки губ.
Так, удерживая его руку в своей, принц помог ему вывести иероглиф «год».
— Что такое? — заметив растерянность мальчика, Наследный принц слегка повернул голову.
— Ни… ничего, — внезапно заикаясь, выдавил И Цзюньюй.
Принц тихо рассмеялся, приняв это, должно быть, за детскую застенчивость, и убрал руку.
— Допишите эту пропись — и выступаем. До Западного пригорода дорога долгая, если опять застрянем в пути до темноты, Отец-Император снова потащит меня пить вино.
***
Детективная добыча
Для И Цзюньюя это была первая в жизни поездка настоящего благородного скакуна. Его собственная лошадка, увы, происхождением похвастаться не могла: сколько ни расти, а ростом не вышла. И хоть сообразительности ей было не занимать, с рослыми скакунами из дворцовых конюшен Давань она тягаться не могла. Лошади, которых выводили во время тренировок у Седьмого принца, казались великолепными, но теперь, стоило взглянуть на новых коней, те выглядели точь-в-точь как легендарные крылатые скакуны Читу и Учжуй из сказаний.
В Восточном Дворце держали собственных коней, и пока младшие евнухи подводили животных, И Цзюньюй пинал камешки у стены. Ао Цзи вышел с седлом в руках и окликнул его:
— Подойди-ка, примерь стремена.
Не зря Жун Хао подтрунивал над ним: Ао Цзи и впрямь вел себя со старшим братом, пекущимся обо всем на свете, разве что тон неизменно оставался брезгливым. Но И Цзюньюй отличался сметливостью, добро и зло различал прекрасно, а потому послушно выполнял все указания.
Вообще-то для своих четырнадцати-пятнадцати лет И Цзюньюй был вполне высоким, но рядом с Ао Цзи и остальными всё равно казался ниже на голову, да и телосложением вышел хрупким. В летнюю жару он носил легкое одеяние цвета сосновой смолы, а бледная кожа лишь подчеркивала, что к суровым испытаниям он явно не приспособлен.
Ао Цзи прекрасно разбирался в конной езде и стрельбе из лука. Рассчитав всё идеально, он подхватил мальчика снизу двумя руками за стопы, позволив тому опереться о свое плечо, и И Цзюньюй в одно мгновение взметнулся в седло.
Даваньский скакун оказался много выше и мощнее привычной клячи: широкая грудь, крепкая спина — на его фоне И Цзюньюй казался совсем крошечным. В верховой езде коротким ногам — худший враг: не дотянешься до стремян — мигом полетишь на землю. Не проявляя ни малейшего раздражения, Ао Цзи подогнал стремена под его рост и предупредил:
— Если что-то покажется неудобным, сразу говори. Во второй половине дня нам предстоит проскакать несколько десятков ли, так что жаловаться на боль потом будет некому.
И Цзюньюй с серьезным видом кивнул, изобразив на лице такое выражение, будто отправлялся на верную смерть.
Эта картина позабавила Ао Цзи, и он потрепал мальчика по голове. Не успел он открыть рот, как Наследный принц уже вскочил в седло.
Собираясь на охоту, принц облачился в черные кочевнические одежды, а волосы подобрал на макушке. Его движение при взмахе в седло выглядело невероятно лихим — стоило золотым узорам вышитых драконов на его рукавах блеснуть на солнце, как он уже уверенно замер в седле. Прямая спина, тугой лук за плечом — словно серп молодой луны.
Забыв обо всем, И Цзюньюй во все глаза смотрел на него, переполненный восхищением. Не выдержав такой деревенской простоты, Ао Цзи отвесил ему легкий подзатыльник и полез на коня сам.
Восточный Дворец издавна пользовался в столице особым положением: целая процессия из нескольких десятков всадников во главе с принцем выехала прямо через ворот Сюаньу. Все они были статными, лихими молодыми людьми. Во главе процессии ехал Ао Цзи в алых одеждах, с высоко поднятым драконьим стягом, пустив коня в галоп; за ним следовали остальные — с соколами на рукавицах, с охотничьими псами на сворках. Окружая Наследного принца, они шумной толпой выехали за пределы дворца. Охрана и слуги могли лишь плестись далеко позади.
Оказавшись в самом центре этой гурьбы, И Цзюньюй чувствовал себя одновременно оглушенным шумом и охваченным жгучим любопытством. Мысль о том, что бабушка была права, отправив его ко двору — ведь здесь столько всего интересного! — заставила его улыбнуться.
Вокруг него собрались юноши много старше его самого. Даже вчерашний командир стражи — высокий, мускулистый малый смуглой масти, облаченный в парадные доспехи — громко перешучивался с остальными. Подъехав ближе, он подтрунил над Ао Цзи:
— Молодой господин Ао, если устанете, только скажите — я с радостью понесу за вас знамя.
— Проваливай, проваливай, проваливай! — выехав за ворота, Ао Цзи позволил себе куда более вольный тон. — Даже если у этого господина отсохнут руки, вам не перепадет!
Западный пригород вплотную примыкал к императорской резиденции и служил официальным охотничьим угодьем династии, где круглый год дежурила стража. В эту пору кроны деревьев пышно зеленели, наполняя воздух первозданной свежестью. Почти полгода просидевший взаперти во дворце И Цзюньюй почувствовал, как у него буквально глаза разбегаются.
Шумное шествие спугнуло прятавшегося в траве зайца — чья-то меткая стрела сразила зверя на лету, оставив его хворавшим позади слугам.
— А я тоже могу пострелять из лука? — с горящими глазами поинтересовался мальчик у ехавшего рядом Жун Хао.
— Разве это добыча? Вот доберемся до самой чащи угодий, там и водится настоящий зверь, — ответил тот.
— А что такое настоящий зверь? — оживился И Цзюньюй.
Ответом Жун Хао был лишь легкий жест подбородком вперед.
Он указывал на ехавшего впереди Наследного принца. Отсюда И Цзюньюй видел лишь его широкую спину и лук за плечом. Какое же великолепное оружие! Простые линии, но ростом едва ли не с плечо человека, и сделано, судя по всему, из носорогого рога — одно взглянуть на него было боязно.
— Что считать настоящей добычей — решает Его Высочество.
***
Час спустя И Цзюньюй узнал ответ на этот вопрос.
К тому моменту они добыли немало дичи: оленей, косуль, лисиц; даже у пояса Жун Хао болталось две тушки зайцев. Наследный принц же всё это время оставался безучастным к охоте. Огромный отряд продвигался сквозь чащу леса, хищные птицы кружили в небесах, а натасканные псы гнали зверя по пятам, не оставляя тому ни шанса на спасение.
Пёс замер перед обычной с виду кучкой кустарника. Никто из отряда не заметил подвоха, собираясь уже проехать мимо, как вдруг одна из гончих прижалась к земле и жалобно заскулила, выказывая явный страх.
Все тут же проявили интерес, но стоило им податься вперед, как молниеносная тень вылетела из зарослей и прямо на глазах растерзала испуганную собаку.
Шедшие ближе всех лошади испуганно заржали, а одна и вовсе встала на дыбы, сбросив стражника на землю.
Перед ними предстал крупный леопард в пестрой шкуре. Загнанный в угол зверь сражался за жизнь, потому и казался особенно свирепым. Впервые в жизни увидев столь лютого хищника лицом к лицу, И Цзюньюй ощутил, как в этих страшных глазах таится бездна жажды убийства — дикая, но по-своему завораживающая жизнь.
В тот самый миг его осенило, и он резко повернул голову к Наследному принцу.
Благородный юноша в черных кочевнических одеждах в этот момент натягивал лук до предела. Его плечи и руки распрямились, линии тела достигли совершенства. Ветер в кронах деревьев трепал его ленты в волосах, и вышитый золотом дракон на конце ленты мелькнул у самого его лица.
Но взгляд принца ничем не отличался от взгляда дикого леопарда.
Тетива сорвалась. Раздался свист рассекаемого воздуха, стрела взметнулась подобно падающей звезде, и леопард, занесшийся для прыжка, замер на лету и камнем рухнул на землю.
На мгновение вокруг воцарилась абсолютная тишина, сменившаяся затем взрывами ликования и поздравлений. Несколько стражников тут же бросились вперед, чтобы поднять еще не испустившего дух зверя и выслужиться перед господином, а Жун Хао вытащил из рукава золотой слиток и щедро швырнул его в толпу.
Тот же, чья стрела сразила зверя — сам Наследный принц — лишь тихо улыбался посреди восторженной толпы. Убрав лук за спину, он выглядел таким мягким и спокойным, будто ничего особенного и не произошло.
На обратном пути все наперебой оживленно обсуждали убитого леопарда, кто-то даже вызвался скакать вперед с докладом для Сына Неба. Всю дорогу стоял невообразимый галдеж, а поскольку возвращаться требовалось засветло, всадники пустили коней в галоп. И Цзюньюй тихо плелся среди толпы, изо всех сил стараясь не отставать. Впереди по-прежнему виднелась черная фигура Наследного принца, резко выделявшаяся на фоне заката — прямая, исполненная высокого благородства.
Он был еще слишком мал; все вокруг превосходили его возрастом по меньшей мере на четыре-пять лет, и догнать их казалось немыслимым.
И все же ему безумно хотелось оказаться к нему чуточку ближе.
***
Ранения
Вернувшись в Восточный Дворец, они застали время захода солнца.
По дороге Ао Цзи был утащен командиром стражи распивать вино, успев бросить И Цзюньюю лишь одно напутствие:
— Ложись спать пораньше.
Растерянный И Цзюньюй кое-как добрался до Восточного Дворца в хвосте процессии. Суматошно спешившись, он заметил, что перепуганные младшие евнухи жмутся по углам, не смея прикоснуться к туше леопарда, пока кто-то из стражников не расхохотался:
— Чего испугались? Он подох черт знает когда.
Внутри Восточного Дворца сразу стало тише. Помимо него самого остались лишь Жун Хао да пара евнухов — стража разошлась. Наследный принц удалился в Зал Сыхун, где его на пороге встретила Юнь Лань. Принимая верхнюю одежду, она с улыбкой поинтересовалась:
— Ваше Высочество, сегодняшний день пришелся вам по душе?
Принц ничего не ответил с холодным лицом, а Жун Хао первым рухнул на первое попавшееся сиденье:
— Дай перевести дух, кости трещат по швам.
— Иди ополоснись, — с улыбкой прогнала его Юнь Лань. — Вся пылища собралась, грязный как черт знает кто, на кого ты похож?
— Чего это ты Сяо Яня не гоняешь умываться? — развалившись на тахте, протянул Жун Хао.
— Бесстыдник какой! Сяо Яню сколько лет, а тебе…
Не успела она договорить с усмешкой, как голос Наследного принца прервал её:
— Сяо Янь ранен.
Обычно Ао Цзи обращался к мальчику по имени и фамилии, неизменно выказывая досаду на его бестолковость. Жун Хао же, стоило им вчера познакомиться, тут же принялся звать его Сяо Янь, заразив этим и саму Юнь Лань. Но Наследный принц произнес это сокращенное имя впервые.
Сидевший погруженным в созерцание фруктов на тарелке И Цзюньюй подпрыгнул от неожиданности, услышав обращение.
Вообще-то, когда он оступился при спешивании, Наследный принц обернулся. Мальчик думал, что сумел скрыть это от всех, но оказалось, что его заметили с самого начала.
— Ну-ка, покажись, где Сяо Янь ушибся? — Жун Хао, только что притворявшийся мертвой рыбой, мгновенно обрел силы и с лукавой улыбкой подался вперед. И Цзюньюй поспешил отпрянуть, но резкое движение отозвалось болью в паху, заставив его скривиться. Жун Хао перехватил его за руку — с виду изнеженный, он некогда тоже учился боевым искусствам и ловко шарил вокруг: — Держу пари, именно здесь.
Залившаяся краской физиономия мальчика мгновенно превратилась в помидор. Вырвавшись из цепких рук, он укрылся за письменным стол, сердито и настороженно сверля обидчика глазами.
Жун Хао производил впечатление человека утонченного, но на деле отличался невыносимым занудством. Заметив, как И Цзюньюй прячется от него, он загорелся еще большим интересом и уже собрался продолжить забаву, как раздался ледяной голос Наследного принца:
— Жун Циншан.
Циншан было его вторым именем, взрослого прозвища. В кругу образованных людей принято обращаться друг к другу по второму имени в знак уважения. Если же друзья переходили на прозвища, это означало особую близость; но переход к официальному второму имени всегда служил предостережением.
— Ладно-ладно, больше не стану его обижать, — быстро смекнул Жун Хао. — Пойду умоюсь. Завтра лекции ведет первый помощник министра, а вечером читаем Ян Чжу?
— Всё равно. Лупит-то по рукам не меня, — продолжал запугивать его принц.
Наконец Жун Хао испарился. Юнь Лань снова приблизилась, держа в руках склянку с мазью, и с улыбкой заговорила:
— Ну-ка, где болит? Дай взгляну.
Ей не возразишь так же грубо, как Жун Хао. Не имея возможности отбиться силой, И Цзюньюй в отчаянии вцепился в штаны, наотрез отказываясь подпускать её ближе.
Вздохнув, Юнь Лань предложила:
— Хочешь, я позову младшего евнуха нанести мазь? Или сам отнеси лекарство слуге в комнату, пусть он поможет?
— Оставь мазь, я сам справлюсь.
— Что за глупости! Откуда тебе знать степень тяжести раны? Да и слуга у тебя совсем ребенок, как они вдвоем решились явиться во дворец? Может, позвать лекаря?
Поскольку Юнь Лань продолжала настаивать, И Цзюньюй мог лишь бросить умоляющий взгляд на Наследного принца.
— Выйди пока, я сам посмотрю.
Наконец принц подал голос.
Юнь Лань с изумлением взглянула на него, но, получив прямой приказ, была вынуждена удалиться.
О чистоплотности Наследного принца знал весь дворец: он брезгливо отворачивался даже от перепачканной кровью дичи, а тут согласился взглянуть на разбитые в кровь ноги.
Когда все ушли, И Цзюньюй в нерешительности застыл за письменным стол, сдерживая штаны. Украдкой бросив косой взгляд на принца, он мысленно приготовил пути к отступлению в свою комнату. Едва он сделал пару шагов, как сзади раздалось:
— Был у меня один дядюшка, в подростковом возрасте повредил ногу на конной прогулке — так до сих пор и хромает.
Эти слова до смерти перепугали мальчика, и он послушно замер на месте. Заметив, как легко того провести, принц с улыбкой бросил:
— Подойди.
Деваться было некуда, и мальчик послушно приблизился, присев на край тахты. Судя по всему, трогать его принц не собирался, лишь скомандовал:
— Снимай штаны.
По правде говоря, И Цзюньюй не позволял Жун Хао взглянуть на ушибы, потому что тот вечно отпускал дурацкие шуточки, а Юнь Лань была женщиной, и ей тем более не пристало видеть подобное. Показать раны Наследному принцу вроде бы не составляло труда, да и компаньон обязан беспрекословно повиноваться, но в душе всё равно скребли кошки, и демонстрировать свои болячки ему совсем не хотелось.
Поколебавшись, мальчик приподнял полу халата и медленно стянул штаны. Несмотря на то, что на нем оставалось нижнее белье, сквозь тонкую ткань отчетливо проступали стертые до красноты и припухшие внутренние стороны бедер. Кожа там была нежнейшей, а после нескольких часов бешеной скачки в седле в некоторых местах даже сошла кожица. Белоснежное нижнее белье покрылось пятнами крови, являя зрелище поистине жуткое.
Наследный принц слегка нахмурился.
— Впервые в седле?
— Нет, — уши мальчика снова вспыхнули от стыда. — Просто дома мне никогда не приходилось скакать так долго.
http://bllate.org/book/24197/2798379
Готово:
