Готовый перевод Golden Terrace / Золотая платформа: Глава 18

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Двое переглянулись и, не сговариваясь, рассмеялись. Янь Сяохань выпрямился и отвесил Юй Цяотину шутливый поклон:

— Я откланяюсь первым. Поручаю Цзинъюаня твоей заботе, генерал.

Генерал Юй, который, казалось, успел наесться досыта еще до завтрака, с каменным лицом отозвался:

— Будь спокоен, будь спокоен.

В конце часа Змеи (около 11 утра) карета остановилась у ворот поместья, расположенного у подножия горы Чанлэ на окраине Столицы.

Снаружи эта усадьба ничем не отличалась от обычных горных вилл: привычные очертания холмов, извилистые ручьи и уединенная обстановка. Однако стоило переступить порог, как в лицо ударил холодный, пропитанный железом и кровью дух войны. Внутри повсюду виднелись воины Армии Северного Янь в полном вооружении. Они несли круглосуточную караульную службу, превратив некогда уютную усадьбу в неприступную военную крепость.

В этот раз вместе с Фу Шэнем в Столицу прибыли Юй Цяотин, военный лекарь Ду Лэн и отряд личной охраны под командованием Сяо Сюня. Официально их визит был прикрыт предлогом сопровождения родни, но на самом деле все они были здесь, чтобы охранять это место.

Фу Шэнь сидел в инвалидном кресле, которое Юй Цяотин катил вглубь заднего двора. Сяо Сюнь отворил потайную дверь, за которой открылся темный и сырой подземный ход. Юй Цяотин и Сяо Сюнь с двух сторон подхватили кресло и вместе спустились по длинным каменным ступеням.

На стенах одна за другой вспыхивали масляные лампы. Свет, проникая всё дальше в глубину тоннеля, осветил леденящую душу картину.

В конце пути находилась клетка: три каменные стены и решетка из толстых железных прутьев. На холодном влажном полу лежала прелая солома. В углу, сжавшись в комок, сидел человек в белом нижнем халате. Его волосы спутались, он прикрывал лицо руками, пытаясь защититься от внезапного света.

Скрип колес инвалидного кресла, сопровождаемый тихими шагами, становился всё ближе и ближе, пока наконец не затих у самой решетки.

— Ну как, привыкли к новому месту жительства?

Низкий, бархатный голос мужчины, в котором сквозила легкая усмешка, разнесся по темнице. Он звучал неспешно и без тени злобы, но узник в углу вздрогнул, будто ужаленный ядовитой игрой, и подскочил, словно выброшенная на берег рыба.

Казалось, он лишился рассудка от страха. Зубы узника застучали, он дрожащим голосом пробормотал:

— Это… ты?

— Да, это я, — Фу Шэнь сидел прямо и невозмутимо. — Давненько не виделись. Рад, что генерал Му всё еще помнит меня. — Он сделал паузу и добавил: — Или вернее будет сказать: покойный бывший генерал правой Стражи Цзиньу, Му Босюй.

В глазах Му Босюя отразился глубокий, животный ужас:

— Ты… ты…

Фу Шэнь едва заметно улыбнулся:

— Как видишь, ты вполне себе жив. Если не веришь, ущипни себя за бедро — проверишь, больно или нет.

Чем дольше Фу Шэнь ходил вокруг да около, не переходя к делу, тем сильнее нервничал Му Босюй. В какой-то момент ему захотелось просто умереть, лишь бы не оставаться в руках Фу Шэня и не подвергаться его пыткам.

— Отчего мне кажется, что генерал Му меня боится? — с живым интересом спросил Фу Шэнь. — Боишься сильнее смерти, м?

И впрямь, Фу Шэнь не был одним из тех наводящих ужас агентов Фэйлунвэй, к тому же выглядел он как статный, привлекательный молодой человек — обычный человек не стал бы дрожать при его виде так жалко.

Му Босюй яростно стиснул зубы и, пытаясь скрыть страх за напускной суровостью, прорычал:

— Ты — Маркиз Цзиннин, человек высокого ранга! Как ты смеешь незаконно удерживать чиновника императорского двора? Не боишься, что Фэйлунвэй доберется до тебя?

Юй Цяотин и Сяо Сюнь переглянулись: …

Фу Шэнь рассмеялся и даже поаплодировал:

— Позволь мне напомнить, генерал Му: ты уже считаешься мертвецом. Твой труп покоится в ведомстве Шуньтянь. Или ты думаешь, что сможешь выйти отсюда живым? Что до Фэйлунвэй — их посланник Циньча уже стал моим человеком. Думаешь, они придут ко мне с проверкой? Я только этого и жду.

Юй Цяотин тихонько кашлянул, напоминая Фу Шэню не терять бдительности и перейти к делу, не тратя время на бахвальство.

Му Босюй наконец понял, что Фу Шэнь просто играет с ним, как кот с мышью: не собирается съедать сразу, а хочет измотать до полусмерти. Он больше не мог терпеть и выдавил:

— Чего ты хочешь?

Фу Шэнь ответил:

— Ты человек умный. Видишь меня в инвалидном кресле — неужели не догадываешься?

Му Босюй упрямо твердил свое:

— Я не знаю.

Улыбка Фу Шэня мгновенно погасла, он тихо произнес:

— Не нарывайся. Спрашиваю в последний раз: будешь говорить?

Му Босюй снова ответил:

— Я не знаю.

Не успел затихнуть звук его голоса, как Фу Шэнь внезапно атаковал. Раздался свист воздуха, блеснул холодный свет, и арбалетный болт впился Му Босюю в левое плечо.

Острая боль пронзила рану. Му Босюй, не ожидавший нападения, глухо застонал.

Фу Шэнь держал в руках изящный ручной арбалет. Второй болт был нацелен на правое плечо узника:

— Все еще не хочешь говорить?

Му Босюй покрылся холодным потом от боли и без сил осел в углу, молча.

Фу Шэнь был беспощаден. Не говоря ни слова, он нажал на спуск еще раз.

Второй болт был выпущен с большей силой. Он пробил плечо насквозь и пригвоздил Му Босюя к стене.

Фу Шэнь неспешно вставил новый болт и мягко сказал:

— Если сейчас не хочешь — ничего страшного. Прежде чем тебя превратят в решето, у тебя будет много времени подумать здесь. Мертвецы не разговаривают, это верно, но неужели я не заставлю говорить живого человека?

На этот раз он прицелился в правую ногу Му Босюя:

— Не бойся, стреляю я неплохо. Раз сказал, что попаду в ногу, то левую не задену. Три.

Третий болт сорвался с тетивы. Му Босюй издал крик, мало похожий на человеческий.

Кровь, вытекавшая из ран, пропитала пол. Но все трое присутствующих были суровыми генералами, привыкшими к убийствам, и никто из них не потребовал прекратить пытку. Их взгляды, направленные на узника сверху вниз, напоминали отношение к букашке, что заставило Му Босюя ощутить холод, который был страшнее самой смерти.

Когда Фу Шэнь едва разомкнул губы, чтобы произнести Четыре, узник наконец сдался и прохрипел:

— …Я скажу.

Фу Шэнь вежливо ответил:

— Слушаю.

— Ты угадал, — сказал Му Босюй. — Засада на перевале Цинша была совершена по приказу. Та стрела, которая должна была убить тебя, но промахнулась, была выпущена моей рукой.

Фу Шэнь протянул руку, и Сяо Сюнь подал ему треснувшую деревянную шкатулку. Фу Шэнь открыл ее, показал содержимое Му Босюю и спросил:

— Эта стрела?

Му Босюй с трудом поднял голову:

— Да.

Болт был полностью черным, длиной около шести дюймов, с плоским трехгранным наконечником из закаленной стали, по бокам которого тянулись глубокие желобки. На хвостовике стояло клеймо Ведомства вооружений — иероглиф Военный, а на стыке наконечника и древка был выгравирован схематичный иероглиф Леопард.

Янь Сяохань как-то рассказал Фу Шэню, что этот Леопард указывает на принадлежность к баотао — гвардии Леопардовой доблести.

Баотао входили в состав Императорской гвардии и подчинялись Десяти стражам Южного двора. Это были неброские, но элитные части. Само название Леопардовая доблесть произошло от колчанов из леопардовой кожи. Поскольку стражники часто несли службу на высоких стенах дворца, они мастерски владели луками, отсюда и название.

Стрела, что была в руках у Фу Шэня, вышла из мастерских Ведомства вооружений. Он навел справки: несколько лет назад арсенал произвел партию бронебойных болтов для ручных арбалетов, которые распределили среди гвардии и городской стражи. Однако из-за малой дальнобойности и того, что арбалет мог выпускать лишь один болт за раз, оружие признали неэффективным, и его забыли на далеких складах.

Эти болты лишь на миг мелькнули в истории Императорской гвардии. Фу Шэнь никогда их не видел, а так как вооружение гвардии обновлялось быстро, никто уже не помнил об их существовании. Если бы не записка, найденная в шкатулке, и подтверждение Янь Сяоханя, люди Фу Шэня никогда бы не докопались до истины.

— Не ожидал, что ты сможешь это выяснить… Я думал, всё останется погребенным на перевале Цинша. — Му Босюй бессильно откинулся назад. Его глаза были пусты, он безучастно бормотал: — Такова воля небес…

Ручные арбалеты, разработанные ведомством, не подходили для большой войны, но были удобны для скрытных убийств на средних и малых дистанциях. Однако это оружие стало фатальной ошибкой Му Босюя. Он всегда служил в гвардии — сначала в баотао, потом в страже Цзиньу — и привык, что всё оружие поступает из Ведомства вооружений. Он упустил из виду простую истину: на обычных арбалетных болтах, используемых другими армейскими подразделениями, никогда не ставилось клеймо Военный.

Фу Шэню было не до его сожалений, он прямо спросил:

— Кто был главным организатором засады на перевале Цинша?

Му Босюй будто услышал величайшую шутку в жизни и охрип от смеха:

— Генерал Фу, раз уж я здесь, ты до сих пор не понял, кто хочет твоей смерти?

Фу Шэнь невозмутимо ответил:

— Не знаю. Если бы знал, не спрашивал бы тебя.

Действительно ли он не знал?

Засада на перевале Цинша произошла на маршруте, который был известен только своим. Главным подозрением Фу Шэня была измена, а во вторую очередь он допускал, что их с князем Су тайные действия могли разгневать Императора Юаньтая. В любом случае, в Армии Северного Янь завелась крыса. Он воспользовался ранением, чтобы уйти с поста главнокомандующего и вычислить предателя, но не успел он и пальцем пошевелить, как этот болт — ключевое доказательство — сам приплыл ему в руки.

Он давно стал бельмом на глазу императора, занозой, которую тот хотел вырвать. Даже когда Фу Шэнь, словно ящерица, отбросившая хвост, добровольно сдал военную власть над округами Гань и Нин, разорвал связи с поместьем герцога Ин, затаился на Северной границе и вел себя осторожно, он всё равно не избежал глубоких подозрений императора.

Он был так наивен и глуп, что не замечал ничего вокруг. Кто еще, если не он, заслуживал смерти?

Му Босюй истерически захохотал, поднял раненую руку, указывая вверх, и проревел:

— Это воля небес! Разве не ясно? Это небо хочет твоей смерти!

Юй Цяотин сжал кулаки, Сяо Сюнь тяжело дышал. Даже если они догадывались об этом, услышать признание из уст убийцы было всё равно что получить удар ножом в сердце.

Фу Шэнь был спокойнее их обоих. Он уже прошел через двойной удар — осознание правды и принудительный брак. Самая острая боль осталась позади. К счастью, всё это время рядом был Янь Сяохань. Фу Шэнь не показывал своих чувств, но, зная проницательность Янь Сяоханя, понимал: тот обо всем догадался, иначе не было бы всей этой заботы и почти раболепной предупредительности.

Надо признать, Янь Сяохань умел обращаться с ним. Вспоминая прошлое сейчас, Фу Шэнь чувствовал, что ненависть и боль отступили, уступив место воспоминаниям о пустяковых, повседневных мелочах, которыми была наполнена их жизнь.

— Жаль, что я не умер, прошу прощения, — безразлично сказал Фу Шэнь. — Слушай внимательно: я спрашиваю, кто отдал тебе приказ, кто и как достал порох, кто стоял над тобой и спланировал эту засаду?

Человек, способный заставить императора обойти Фэйлунвэй и доверить такое секретное дело, — вот кто был ключом.

Му Босюй, только что пребывавший в безумии, внезапно замолчал.

Фу Шэнь:

— Что, снова не хочешь говорить?

Три стрелы, торчащие из его тела, продолжали кровоточить. Му Босюй не мог забыть железную беспощадность Фу Шэня, скрытую под спокойным тоном. Его слова заставили узника вздрогнуть: желание выжить отчаянно боролось с остатками здравого смысла.

На этот раз Фу Шэнь не стал применять силу, а лишь подпер голову рукой и задумчиво спросил:

— Кстати, я помню, что сначала ты был в баотао и благодаря мастерству стрельбы дослужился до звания чжунланцзяна. Почему же потом перевелся в Стражу Цзиньу?

Захватив Му Босюя, он, естественно, досконально изучил его биографию. Из шестнадцати гвардейских подразделений попасть в Стражу Цзиньу было сложнее всего. Она считалась элитой из элит, стояла ближе всего к трону, и туда принимали почти исключительно детей знати и заслуженных чиновников. Происхождение Му Босюя было скромным, и хотя он был талантлив, пост генерала баотао был пределом его мечтаний. Как он попал в Цзиньу?

Му Босюй молчал. Фу Шэнь продолжил гадать:

— Кто-то продвинул тебя? И ты в благодарность хранишь молчание?

Му Босюй решил играть в молчанку, но эта реакция лишь подтвердила догадки Фу Шэня. Он холодно усмехнулся:

— Какая преданность. Есть кое-что, о чем генерал Му, вероятно, не знает, — Фу Шэнь говорил с вызывающей прямотой. — Я всегда предпочитал сначала договориться по-хорошему, а потом уже пускать в ход силу. Мои люди следили за тобой, но я был уверен, что они тебя не спугнули. Поэтому объясни: почему третьего числа первого месяца ты бросил жену и детей и в спешке бежал? Почему не побоялся даже подложить вместо себя чужой труп, чтобы стереть свое имя с лица земли?

Му Босюй вздрогнул.

Подозрительно спросил он:

— Это был не ты?

Фу Шэнь:

— От кого ты скрывался?

Му Босюй явно заколебался, но всё еще не решался довериться Фу Шэню. Фу Шэнь немного подумал и сказал:

— Раз ты не побоялся инсценировать смерть, значит, тот человек хотел твоей гибели. А мне нужно было спросить тебя о многом, поэтому, пока я не увидел тебя лично, мои люди никак не могли на тебя напасть.

Он впился взглядом в Му Босюя. Давление, закаленное годами на полях сражений, навалилось на узника, не давая ему поднять головы:

— Так кто этот человек?

Му Босюй не был дураком, чтобы работать на того, кто его же и предал. Фу Шэнь не лгал, и стоило Му Босюю немного поразмыслить, как всё встало на свои места.

— Советую тебе быть честным, — сказал Фу Шэнь. — В моих руках ты в любом случае жилец недолгий, так захвати с собой в могилу хотя бы того, кто тебя подставил.

Картина была ясна почти полностью. Даже если бы Му Босюй промолчал, со временем Фу Шэнь нашел бы способ вычислить виновника. Если он всё еще тратил время на разговоры, значит, Му Босюй всё еще был полезен. Если расскажет всё как есть, возможно, проживет еще пару дней.

Му Босюй снова погрузился в тишину, но в этот раз Фу Шэнь не торопил его. Через некоторое время узник сдался и с трудом выдавил:

— В семнадцать лет я вступил в баотао, в двадцать два стал чжунланцзяном, но из-за случайного конфликта с вышестоящим чиновником подвергся травле. К тридцати годам я перестал расти в должности. Тот человек случайно заметил мое мастерство и, сделав исключение, перевел меня в Стражу Цзиньу, сделав своим доверенным лицом. Северный и Южный дворы всегда враждовали, особенно после того, как Янь Сяохань возглавил Фэйлунвэй и влияние гвардии Северного двора стало давить на Южный. Тот человек не хотел мириться с безвестностью и искал способы привлечь таланты, чтобы превратить Стражу Цзиньу в карательный орган, избавляясь от неугодных императору министров.

У троих слушателей, затаивших дыхание, кровь застыла в жилах. Самая элитная часть гвардии, которую всегда считали сборищем бездельников, без ведома всех превратилась в тайную организацию убийц на службе у императора.

Му Босюй продолжил:

— Эти два года император всё больше доверял Страже Цзиньу. После прошлогодней битвы при Сицюгуань он отобрал несколько человек и утвердил план засады на перевале Цинша. Перевал Цинша находится на границе округов Тун и Юань. Вам предстояло проходить там, сопровождая посольство Дун Да, поэтому Армия Северного Янь заранее проводила там чистку. Командир гарнизона округа Юань — человек императора. Мы смешались с его войсками и заложили порох вокруг перевала.

Фу Шэнь внезапно перебил:

— Погоди. Откуда у вас порох?

Порох — военное имущество, торговля им запрещена, а каждое использование строго фиксируется. Округ Юань был под контролем Армии Северного Янь. Даже если бы кто-то внутри предал, он не смог бы незаметно стащить столько пороха. Кроме того, после того случая Фу Шэнь проверял движение пороха в округах, но никаких аномалий не обнаружил.

— Через Травяную тропу, — ответил Му Босюй. — Между гарнизоном округа Тун и приграничными разбойниками есть тайный путь. Тунские войска тайно продавали порох разбойникам, и все их записи были фальшивыми. Мы притворились людьми Дун Да и купили порох у разбойников.

Округ Юань был личной опорой Фу Шэня, округ Тун — его старыми боевыми товарищами. Великий главнокомандующий Северного Янь, прошедший сквозь огонь войны, едва не погиб, нелепо оступившись на ровном месте из-за своих же людей. Фу Шэнь едва не взорвался от ярости, сквозь зубы процедив:

— Твари продажные!

Юй Цяотин поспешил успокоить его:

— Генерал, прошу вас, гнев вредит здоровью.

Фу Шэнь не слушал его, стараясь взять себя в руки, и с мрачным лицом бросил:

— Продолжай.

Му Босюй:

— По плану двое отвечали за запал, я сидел в засаде наверху. Если камнепад не остановит тебя, я должен был выпустить стрелу. В любом случае, ты не должен был покинуть перевал живым. Кто ж знал, что ты живучее камня? Мало того что не умер, так еще и вернулся. Я боялся, что ты выйдешь на меня, и каждый день дрожал от страха. Наконец, глубокой ночью второго числа первого месяца, ко мне в дом кто-то ворвался, чтобы убить меня. Жена с детьми как раз уехали к ее родителям. Я ранил нападавшего и понял, что дело раскрыто. В ту же ночь собрал ценные вещи и бежал из Столицы.

— Когда я добрался до деревни Дунван, я почувствовал, что меня преследуют. Украл труп из местного приюта для покойников, одел в свою одежду, специально оставил нефритовое кольцо, с которым никогда не расставался, отрубил голову и сбросил обезглавленное тело в сухой колодец. Голову закопал в лесу за деревней. Думаю, сейчас от нее остались лишь кости. Если кто-то найдет тело, те, кто охотится за мной, подумают, что я мертв.

После того как Му Босюй инсценировал смерть, он хотел бежать на юг, но, не успев покинуть уезд, был схвачен воинами Северного Янь, которые следили за ним уже несколько дней.

События складывались в единую цепочку, полностью соответствующую известным фактам. Оставалось неясным одно: если нужно было лишь устранить свидетеля, почему тот человек не сделал этого раньше? Или он не планировал убивать его, и что-то заставило его пойти на риск, пожертвовав пешкой?

Или, возможно, кроме Фу Шэня и Стражи Цзиньу, кто-то еще хотел смерти Му Босюя? Кто, помимо них, знал правду, если не тот, кто отправил Фу Шэню стрелу?

Сколько же сторон было замешано в этом грязном деле?

Му Босюй терял слишком много крови, голос его слабел. Он понимал, что конец близок, и стал подозрительно спокоен. Он сказал Фу Шэню:

— Тот человек, о котором я говорю, генералу Фу должен быть хорошо знаком…

— Генерал левой Стражи Цзиньу, И Сымин.

Фу Шэнь ответил:

— Можешь не продолжать. Я догадался.

Друг юности, с которым они делили хлеб, человек, который рисковал жизнью, чтобы устроить потомков семьи Цзинь, в конце концов стал тем, кто жаждал его смерти.

Гордый аристократ, который в юности презирал цепных псов двора, ради того чтобы затмить гвардию Северного двора, превратил Стражу Цзиньу в банду убийц, не знающих чести.

Фу Шэнь не знал, что думать об И Сымине. Его эмоции были куда слабее, чем когда он узнал о фальшивых книгах в Туне. Он даже не мог вспомнить, что их связывало последние годы.

Дружба юности коротка, как утренняя роса, — солнце восходит, и она исчезает. Люди меняются. Кто-то остается прежним, а кто-то становится неузнаваемым.

Мир изменчив, воля небес непостижима.

Фу Шэнь дал знак Сяо Сюню вывезти его. Допрос — дело утомительное, ему нужно время, чтобы переварить эту правду.

http://bllate.org/book/24189/2797624

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода