Однако никто не обратил на него внимания. По окончании времени для обсуждения все, следуя указаниям, вышли на улицу, получили у организаторов мобильные телефоны и один за другим вошли внутрь, чтобы начать сбор улик.
Су Ичунь посмотрел на Янь Цзюцзина, который неотступно следовал за ним, и уперся рукой ему в грудь.
Янь Цзюцзин: ?
Су Ичунь презрительно посмотрел на него:
— Разве ты не можешь действовать самостоятельно?
Янь Цзюцзин даже не задумываясь отмел это предложение:
— Не могу, я должен быть с тобой.
Су Ичунь почувствовал сильную головную боль:
— Я ведь не немощный старик и не калека, зачем тебе тащиться за мной?
Янь Цзюцзин ни капли не смутился и не посчитал свое поведение заискивающим:
— С тобой и мясо поешь, и жизнь слаще.
Су Ичунь с мертвенно-бледным сердцем опустил руку — плевать, раз уж так хочется ходить хвостом, пусть ходит.
Янь Цзюцзин довольный как слон последовал за ним в женскую комнату, планируя просто пойтил баклуши, чтобы поскорее закончить, вернуться в отель и лечь спать в обнимку с женой.
Су Ичунь остановился у порога и, даже не оборачиваясь, зловещим голосом произнес:
— Если посмеешь валять дурака у меня на глазах, катись на все четыре стороны.
Янь Цзюцзин тут же вытянулся по струнке:
— Yes, detective!
Только после этого Су Ичунь вошел внутрь. Обстановка комнаты постепенно предстала перед глазами: повсюду, и на стенах, и на полу, алели запекшиеся следы крови, и лишь на кровати не было ни единого пятнышка — она была чиста до пугающего.
Убранство комнаты дышало глубокой стариной, но декор при этом выглядел донельзя свежо и наивно — совсем не по-взрослому, не как у женщины, познавшей материнство, а чересчур уж нежно и инфантильно.
Янь Цзюцзин окинул комнату взглядом и нахмурился:
— Что-то здесь не так. Это больше похоже на комнату невинной и робкой юной девушки, которая еще ни разу по-настоящему не влюблялась.
Су Ичунь пропустил его слова мимо ушей и с головой ушел в осмотр тела женщины. Убийца нанес удары не в смертельные точки с первого раза — каждый раз он избегал жизненно важных органов, из-за чего жертва скончалась от потери крови. На первый взгляд это походило на кровную месть, однако в сценарной подводке отмечалось, что женщина хоть и была холодна с виду, но зла никому не желала, да и о каких-либо врагах в сюжете не упоминалось.
Су Ичунь принялся шарить по карманам одежды женщины и в кармане пижамы нащупал серебряный ключик, на котором было выбито: Ключ от чердака.
Янь Цзюцзин наклонился к нему и приподнял бровь:
— Похоже, это женщина не выпускала приемного сына наружу.
Су Ичунь спокойно ответил:
— Не факт. Этот ключ мог подкинуть и убийца.
Янь Цзюцзин кивнул и повернулся, чтобы продолжить поиски улик в других местах.
Су Ичунь поднял голову и оглядел комнату. Сначала он подошел к окну — следов взлома или попытки пробраться через него не обнаружилось; затем его взгляд упал на неестественно чистую кровать. Подойдя ближе, он потрогал простыню — та оказалась сухой. Поразмыслив мгновение, он приподнял матрас: на деревянном каркасе кровати лежал забрызганный кровью кинжал.
Достав телефон, он сделал снимок и опустил матрас на место, после чего перевел взгляд на настольную тумбу. Протянув руку, он попытался приподнять лампу, но та стояла как влитая. Су Ичунь присел на корточки, чтобы получше ее осмотреть: ни шнура, ни выключателя видно не было, казалось, она была полностью сломана.Су Ичунь протянул руку и нащупал на вершине светильника ряд кнопок. Вспомнив детали из сценария, он воспроизвел в памяти привычки персонажа: после ужина женщина тридцать минут слушает в гостиной свою любимую музыку. Мелодия состояла из короткого отрывка, который циклично повторялся до истечения отведенного времени. Мысленно превратив музыку в ноты, ноты — в цифры, он в соответствии с полученной цифровой комбинацией последовательно нажал на нужные кнопки.
Тсс-с...
Гардероб, который как раз обыскивал Янь Цзюцзин, медленно сдвинулся в сторону, обнажив скрытую за ним тайную комнату.
Янь Цзюцзин так и замер с поднятой для обыска рукой, ошеломленно глядя на зияющий перед ним темный проход.
Янь Цзюцзин: ?
Он обернулся и встретился взглядом с поднявшимся Су Ичулем. В глазах спутника отчетливо читалось открытое презрение — мало того, что он смотрел с брезгливостью, так еще и высказался вслух:
— Ты что, в телесериале застрял? Изображаешь из себя абсолютную бездарность, да еще и путаешься под ногами.
Янь Цзюцзин:…
Как же не хочется верить ушам, надеясь, что это просто слуховые галлюцинации.
Су Ичунь заглянул внутрь: в кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть, и он перевел взгляд на Янь Цзюцзин. На сей раз тот соизволил пошевелиться.
Янь Цзюцзин показал жест окей:
— Ладно-ладно, можешь ничего не говорить, я пойду в авангарде, устраивает?
Су Ичунь закатил глаза — на этот раз вполне искренне:
— Я вообще-то собирался оставить тебя здесь на караул, чтобы нас не прикончили с тыла, пока мы все будем внутри.
Янь Цзюцзин протянул с сомнением:
— Ой. А с чего бы кому-то хотеть нас прикончить? Мы же все в одной команде?
Су Ичунь окончательно потерял дар речи, круто развернулся и бросил его позади, первым шагнув в потайную дверь.
Янь Цзюцзин тут же припустил следом:
— Погоди меня!
Догнав Су Ичуля, он снова принялся качать права и вымогать объяснения. Су Ичунь до того утомил его, что ему жутко захотелось врезать наглецу, но, помня о съемках и о шедшем по пятам операторе с камерой наперевес, он кое-как сдержался. Впрочем, в прозвучавшем ответе сквозила с трудом подавляемая злость:
— Не мы. Подозреваемые.
Изначально Янь Цзюцзин просто хотел дать Су Ичулю возможность покрасоваться перед объективом камеры, но теперь он действительно растерялся:
— Подозреваемые?
Су Ичунь одной рукой держал телефон, другую засунул в карман и шел легкой, плавной походкой. Янь Цзюцзин легко поспевал за ним, и тяжело приходилось лишь бедному оператору, который тащился сзади. Глядя на невероятно длинные ноги обоих парней, он испытывал черную зависть: мало того, что внешность у них различалась как небо и земля, так еще и фигуры выдались на зависть! Да сколько можно-то, в чем вообще разница между ними?!
Су Ичунь шел в самомпереди и вовсе не замечал мрачной обиды оператора. Лишь кивнул собственным мыслям:
— Режиссер не говорил, что им запрещено перемещаться, но и обратного не утверждал. Значит, по умолчанию разрешено ходить куда угодно, пока они не покидают пределы дома. Улик у нас пока мало, подтвердить личность убийцы мы не можем, как и исключить вариант с сообщниками. Теперь, когда один человек уже мертв, оставшийся с огромной долей вероятности попытается помешать нам вести поиски.
Янь Цзюцзин широко распахнул глаза:
— Ты что, уже вычислил убийцу? Но ведь женщина мертва.
Су Ичунь обернулся к нему:
— Ее смерть вовсе не доказывает, что она не была убийцей. Сейчас нужно выяснить, совершила ли она ответный удар или же...
— Ее предали, — подхватил мысль Янь Цзюцзин, и в его голове наконец всё встало на свои места: — Вот почему женщина ничему не препятствовала и ни в чем не участвовала! Я чуть было и вправду не поверил, что она сохраняет нейтралитет.
Су Ичунь с улыбкой посмотрел на постепенно светлеющий впереди выход:
— А ты не так уж глуп.
Янь Цзюцзин обернулся к камере:
— Выражаю благодарность нашему дорогому братцу Су за то, что тащит нас на себе. Не зря он в свое время был лучшим выпускником на экзаменах, подписаться на него определенно стоило. Подпишешься сейчас — считай, старожил фандома.Су Ичунь знал, что тот хочет выставить его в более выгодном свете, чтобы набрать популярности, поэтому тоже сделал ему комплимент:
— Ну что вы, до вас мне далеко. Хотя вы и глуповаты, но чертовски хороши собой.
Уж лучше бы он вовсе не хвалил.
Уголки губ Янь Цзюцзина дрогнули:
— Так, все фанаты, подпевайте мне, слушайте внимательно: спасибо тебе, потому что ты…
Су Ичунь оборвал его:
— Хватит паясничать, пришли.
Перед ними открылось просторное пространство, а на двери в самом конце красовалась табличка с надписью «Чердак».
Су Ичунь постоял на месте с минуту и только потом заговорил:
— Похоже, мою догадку придется опровергнуть. Если приемный сын действительно внутри, то либо он, либо та женщина — не убийца.
Янь Цзюцзин тоже долго всматривался, но так ничего и не понял, поэтому прямо и искренне задал вопрос:
— Почему?
Су Ичунь указал на запертую дверь чердака и посмотрел на него:
— Зная, что оба они — убийцы, оставлять улики на самом видном месте? Ты считаешь съемочную группу дураками или нас с тобой?
— …Это моя вина, не стоило тебя спрашивать, прошу, проходите.
Су Ичунь не понял, с чего это тот вдруг решил извиниться, но ничего не ответил. Он достал из кармана ключ и принялся открывать дверь.
Янь Цзюцзин указал на его спину и проговорил на камеру:
— Ну как у него язык поворачивается так язвить? Как он вообще дожил до такого возраста и до сих пор не отравился собственными ядовитыми речами?
Оператор прикусил губу, сдерживая смех, его плечи подрагивали, из-за чего камера слегка покачивалась.
Однако эта дерзкая и наглая натура Су Ичуня, позволявшая ему говорить и пикироваться с кем угодно, была чистой воды результатом вседозволенности. В Мире Бессмертных он вел себя точно так же, избалованный неким Бессмертным наставником. Теперь же, спустившись вниз, он окружил себя заботой пятерых людей, так что его жизнь текла гладко и беззаботно, не ведая преград. Подумать только: неужели какой-то там Чэнь не бесится от зависти, видя, как тебе живется лучше и кайфовее, чем ему? Да чтоб тебя от злости разорвало!
А некий Чэнь тем временем все еще продолжал поиски улик. Лишь Цзинь Цзюянь, этот добрый старина, согласился вместе с ним искать доказательства, остальные же попросту игнорировали его. Дай Фэй, проходя мимо, даже закатила глаза, отчего лицо Чэнь Цзяшаня помрачнело еще сильнее. Забыв про всякие поддерживаемые образы, он слепо рыскал в поисках улик, надеясь опередить Су Ичуня и хорошенько залепить ему пощечину.
Мечты были прекрасны, но суровая реальность кусалась: он не нашел ни одной важной улики, и это раздражало его всё сильнее.
Цзинь Цзюянь бросил взгляд на его лицо, молча засунул найденные улики в карман, а второстепенные затолкнул в ящик стола и, намеренно подтолкнув того к исследованию ящика, тихонько ускользнул под этим предлогом.
Он мысленно похлопал себя по трепещущему сердечку: теперь-то его наверняка не станут лупить за ненайденные улики? Надо же, знал бы — ушел вместе с Дай Фэй и остальными! У Чэнь Цзяшаня такое страшное лицо было, когда он хмурился… Неужели он из тех, кто бьет жен?!
Цзинь Цзюянь от испуга вздрогнул и бросился бегом искать Дай Фэй и Цинь Цзяюй: «Мамочка, мне страшно!»
Оставшийся в одиночестве Дуань Чжихэ сорвал настоящий куш в комнате зятя. Зажав в руке пачку распечатанных фотографий, он собирался отыскать Янь Цзюцзина и отдать их ему. Напевая себе под нос, он бродил по дому, но нужного человека не нашел, зато столкнулся нос к носу с Чэнь Цзяшанем, который тоже кого-то выискивал.
Янь Цзюцзин недолюбливал его, и Дуань Чжихэ тоже решил отвечать ему взаимностью, собираясь просто пройти мимо без единого взгляда, но Чэнь Цзяшань окликнул его.
— Куда это Чжихэ направляется?
К этому младшему коллеге, который дебютировал позже него, но превзошел по популярности, он испытывал весьма бурные чувства.
Дуань Чжихэ нахмурился и посмотрел на него:
— Тебя это касается?
Чэнь Цзяшань в упор уставился на него:
— Мы же в одной команде.
Дуань Чжихэ крайне удивился:
— Я в курсе.
Чэнь Цзяшань медленно приблизился:
— Раз знаешь, почему не отвечаешь? И что это у тебя в кармане…
Дуань Чжихэ нащупал в кармане брюк толстую пачку фотографий. Он вовсе не собирался ничего скрывать, но никак не ожидал, что первым на его пути встретится такой наглец.
Дуань Чжихэ лениво поднял на него глаза. От природы его внешность выглядела довольно агрессивной, и когда он слегка приподнимал веки, бросая на Чэнь Цзяшаня косой взгляд, в нем отчетливо читались презрение и насмешка.
— Не твое собачье дело.
Эти четыре слова больно ударили по остаткам рассудка Чэнь Цзяшаня, окончательно сорвав тому крышу. Его лицо полностью почернело, и он впился в него взглядом:
— Как Чжихэ смеет так разговаривать со старшим?
Дуань Чжихэ ничуть не испугался:
— Только с тобой.
На лбу у Чэнь Цзяшаня вздулись вены:
— Как-никак я твой старший коллега, неужели не боишься сетевой травли?
Дуань Чжихэ не собирался тратить на него время, ему еще нужно было искать старшего товарища Янь Цзюцзина:
— Обязательно говорить прямым текстом? Ты, старший, скатился хуже новичка, у тебя вообще совести нет называть себя старшим? Куда я иду и что лежит у меня в кармане — не твое дело и не твое собачье дело, прекрати зариться на улики, я всё нашел сам.
Чем больше Чэнь Цзяшань смотрел на него, тем сильнее тот ему докучал:
— Неудивительно, что старший Янь тебя не любит, ты действительно полный ноль.
Чэнь Цзяшань окончательно взбесился и вызвал систему 5174, замышляя применить гипноз на Дуань Чжихэ, чтобы отделаться от оператора, увести парня в глухой угол и жестоко избить.
Дуань Чжихэ почувствовал неладное, глядя на приближающегося Чэнь Цзяшаня, и уже собирался бежать, как вдруг произошло непредвиденное…
…………
Глядя на поверженного Чэнь Цзяшаня, он все еще пребывал в растерянности. Стоя на указанном месте и не смея шевельнуться, Дуань Чжихэ мысленно молил своего кумира поскорее прийти и спасти его.
Тот самый кумир, к которому обращались с молитвами, склонил голову набок и чихнул. Потерев нос, он сказал Су Ичуню:
— Ты заходишь или я?
Су Ичунь взялся за дверную ручку и нажал вниз:
— Вместе. Я отвлеку внимание, а ты поищи улики.
— Идет, — ответил Янь Цзюцзин.
Дверь медленно приоткрылась. Чердак оказался крошечным, заставленным каким-то хламом, но при этом содержался в идеальном порядке — судя по всему, сюда заглядывали частенько. Приемный сын, свернувшись калачиком на соломенном матрасе, резко вскочил от звука открывающейся двери и настороженно уставился на Су Ичуня и Янь Цзюцзина.
Су Ичунь мягко улыбнулся:
— Мы пришли с миром, просто хотим поговорить с тобой.
Приемный сын не спешил расслабляться:
— Вы кто такие?
Су Ичунь отвел руку за спину, давая знак Янь Цзюцзину приступать к делу, а сам не сводил глаз с каждого движения мальчика:
— Кто мы — неважно. Главное, знаешь ли ты, что та женщина мертва?
Приемный сын широко раскрыл глаза:
— Что?!
http://bllate.org/book/24165/2792559
Готово:
