Готовый перевод The God's Seventeen Tales / Семнадцать ликов божества: Глава 2

Монастырь Цзиань — где он находится? В Чуньшэне. Но где именно в Чуньшэне? И Шици не смог ответить. У этой обветшалой обители была своя особая тайна, подобная пустому алтарю в главном храме.

Перед самым уходом Су Чжань скосил глаза на И Шици и бросил: Один полуживой, другой ни на что не годный — идеальная пара. Раз уж вы накормили меня, дам совет: Фуань-лу находится в Хуатине.

И Шици слегка кивнул. Хоть Су Чжань и был язвителен, сердце у него оказалось добрым.

Покинув монастырь Цзиань, они всю дорогу расспрашивали прохожих, но никто не знал, где находится Хуатин, пока им не встретился старик. Он пояснил: А, Хуатин? Э-э, Хуатин — это же Сунцзян.

Сунцзян издревле называли Хуатином. В тридцатых годах прошлого века Хуатин переименовали в Сунцзян, так он и стал нынешним районом Сунцзян.

Этот даос неопрятен, речь легкомысленна, ни капли самоуважения, подобающего культиватору, а теперь он еще и намеренно вводит нас в заблуждение. По-моему, у него недобрые намерения, — Ли Цяньчэнь был крайне недоволен Су Чжанем. Впрочем, неудивительно — с самой первой встречи они невзлюбили друг друга.

И Шици попытался примирить их: Как бы то ни было, мы узнали, как восстановить силы. К тому же, раз нас направил тот старший, значит, на него можно положиться. Мы сейчас в тяжелом положении, и хорошо, что хоть кто-то нам помогает.

Мне плевать, друг он или враг. Он заставил тебя встать перед ним на колени и прислуживать, подавать чай и воду. Даже если он нам помог, что с того? — Ли Цяньчэнь был возмущен тем, как Су Чжань обращался с И Шици, и такое поведение вызывало у него лишь отторжение.

И Шици беспомощно улыбнулся. Слова Ли Цяньчэня звучали не совсем разумно: раз уж человек оказал услугу, отблагодарить его мелкими делами было вполне естественно, просто Ли Цяньчэнь привык действовать с позиции силы.

Район Сунцзян, Фуань-лу, дом 7, строение 13 — часовой магазин Чжоу.

В районе Сунцзян не было улицы Фуань-лу. И Шици опросил десятки людей: одни спрашивали, не имеют ли они в виду жилой комплекс Фуань в районе Чаннин, другие уточняли, не город ли Фуань в провинции Фуцзянь. И лишь одна пожилая женщина объяснила И Шици, что Фуань-лу — это не улица, а метка на часовом магазине.

Глядя на старинные каменные ворота, на характерные для той эпохи слуховые окна, на потрескавшиеся серовато-белые стены и на ажурную железную вывеску, которая слегка раскачивалась на ветру, издавая скрип, И Шици замер перед входом. В ушах словно зазвучала мелодия…

Стекла в небольших переплетах окон были отполированы до блеска. Свет ламп, пробиваясь сквозь витрину, заливал магазин роскошным сиянием.

Стоило толкнуть дверь, как зазвенели колокольчики, и в нос ударил тонкий запах механизмов. Вокруг раздавалось тиканье, словно они оказались в музее времени: напольные часы, настенные часы с заводом, разнообразные механические и электронные часы, а также винтажные карманные часы, дышащие стариной.

И Шици всегда стремился к утонченной жизни. До того как вступить в Шифан Кэ, он был заядлым коллекционером часов.

Но какая связь между часовым магазином и Плачем Стены Призраков?

Вскоре из внутренних покоев вышел мужчина. Он выглядел крайне ухоженным и источал тонкий аромат парфюма. Запах был необычным: И Шици узнал знакомый Calvin Klein — мужской аромат, подходящий для отдыха, — но, казалось, к нему примешивались нотки машинного масла и еще что-то едва уловимое, странное.

Это был владелец магазина, довольно молодой, лет тридцати. На нем была белая рубашка, жилетка в темную клетку с красным платком в кармане, а из нижнего кармана тянулась цепочка от карманных часов, закрепленная за пуговицу жилетки. Брюки были отглажены до идеальных стрелок, а туфли сияли чистотой.

У него были правильные черты лица, характерные для людей старой закалки: высокая переносица, четко очерченная линия челюсти. Темные волосы, уложенные с помощью воска, лежали волосок к волоску.

И Шици внимательно разглядывал его с ног до головы, пытаясь подобрать подходящее определение. И когда мужчина остановился за прилавком, слово само всплыло в памяти.

Ретро.

Это был человек, чей облик и манеры были пронизаны духом классики.

Вы здесь впервые. Хотите что-то купить или починить? Если починить, сегодня уже не выйдет — слишком поздно, я собираюсь закрываться, — произнес мужчина с легким пекинским акцентом.

И Шици повернулся к Ли Цяньчэню. Из-за того, что их обманул Су Чжань, Ли Цяньчэнь всю дорогу был хмурым, и лишь при виде владельца магазина его лицо немного просветлело, хотя во взгляде все еще сквозил холод.

Раз уж это часовой магазин Чжоу, полагаю, вы и есть господин Чжоу. Думаю, вы узнаете это, — Ли Цяньчэнь достал красный конверт, который дал им Су Чжань, запечатанный сургучом.

Владелец взглянул на стоявших рядом мужчин и перевел взгляд на конверт: Что это?

Ли Цяньчэнь положил конверт на прилавок. Господин Чжоу повертел его в руках: Могу я открыть?

Да.

Сургучная печать была сломана, внутри оказался сложенный лист красной бумаги. По цвету было видно, что он пожелтел от времени.

Господин Чжоу вгляделся в обложку, нахмурился, а развернув письмо, нахмурился еще сильнее: Союз двух фамилий, договор, скрепленный в одном зале… Чжоу Ицзин, Фэн Миньсинь? Откуда у вас это брачное свидетельство?

Ли Цяньчэнь не ответил, выхватив документ обратно.

Союз двух фамилий, договор, скрепленный в одном зале. Добрый союз навеки, единство и гармония. В этот день персики цветут, обещая уютный дом и семейное счастье. Пусть в будущем плоды будут множиться, а род процветать. Скрепляем договор клятвой верности до седых волос, записываем на красной бумаге, вносим в брачный реестр. Свидетели: год Ихай, восемнадцатый день первой луны, Чжоу Ицзин, Фэн Миньсинь.

Пока Ли Цяньчэнь читал, И Шици наблюдал за господином Чжоу. По выражению его лица было ясно, что он действительно что-то знает.

Год Ихай… В то время как раз шли военные действия, — припомнил И Шици.

Ли Цяньчэнь добавил: Чжоу Ицзин… Господин Чжоу, у вас та же фамилия.

Не думал, что спустя столько лет вновь услышу имя Чжоу Ицзин. Меня зовут Чжоу Яньвэнь, Чжоу Ицзин — мой прадед, — в его глазах промелькнула ностальгия. Он достал из кармана карманные часы, открыл их — внутри была фотография. Он протянул их Ли Цяньчэню: Это мой прадед, Чжоу Ицзин.

И Шици подошел ближе. На черно-белом снимке мужчина в белом костюме и круглых очках сидел на стуле с каменным лицом.

Глаза человека на фото были пустыми, выражение лица — застывшим, что выглядело пугающе. И Шици спросил: Если Чжоу Ицзин — ваш прадед, то Фэн Миньсинь — ваша прабабушка?

Нет.

Чжоу Яньвэнь неожиданно покачал головой. Выйдя из-за прилавка, он подошел к напольным часам: Мою прабабушку звали Юй, она была второй дочерью знаменитой в Чуньшэне семьи Юй. В начале прошлого века наша семья владела танцевальным залом и считалась весьма знатной. А Фэн Миньсинь была известной танцовщицей.

В год Ихай пламя войны охватило всю страну, и лишь Чуньшэн оставался подобием тихой гавани. Под защитой концессий царил ложный мир, и город продолжал жить ночными песнями и танцами.

Фэн Миньсинь, звезда того времени, отказала французскому купцу и твердо решила выйти замуж за Чжоу Ицзина, потому что с первого же взгляда полюбила его всей душой.

Несвоевременная судьба, связь без будущего — это как раз про них. Мой двоюродный прадед участвовал в демонстрациях, что навлекло беду на всю семью Чжоу. Чтобы спасти его, пришлось просить помощи у семьи Юй. Те согласились при условии, что мой прадед женится на их второй дочери. Прадед уже дал слово Фэн Миньсинь, но был вынужден расторгнуть помолвку. Восемнадцатый день первой луны, благоприятный день — союз фамилий Чжоу и Юй. Фэн Миньсинь, которая должна была стать его женой, умерла от горя.

Фэн Миньсинь сделала выбор, который привел ее к катастрофе. Если бы она согласилась на предложение того француза, ее ждала бы спокойная старость, а не такой печальный конец.

Ложь и притворство не оправдывают его вероломства, — Ли Цяньчэнь захлопнул часы и с грохотом опустил их на прилавок.

И Шици молча усмехнулся. Любовь не знает преград, любовь не знает страха — это был весь Ли Цяньчэнь. Он повернулся к Чжоу Яньвэню: Неужели эта брачная грамота — лишь простая история, как вы рассказали? Фэн Миньсинь умерла от горя? Или же была доведена до гибели?

Что вы имеете в виду? — глаза Чжоу Яньвэня забегали, он пытался скрыть правду, но лишь выдал себя.

Ли Цяньчэнь надавил: У Чжоу Ицзина была свадьба, но невестой была не Фэн Миньсинь. Она была готова отказаться от всего ради него — видно, что женщина была решительной. Как она могла перенести такое предательство? Исход мог быть лишь один: либо уйти навсегда и больше не встречаться, либо защитить свою любовь ценой жизни. Последнее куда вероятнее.

Да, господин Чжоу. Раз уж мы пришли с этим брачным свидетельством, значит, у нас есть основания. После смерти Фэн Миньсинь ее дух не упокоился, именно он привел нас сюда. Прошу вас, скажите правду: где сейчас Фэн Миньсинь? — Раз уж они пришли за Разгневанным духом, теперь его личность была почти установлена.

Взгляд Чжоу Яньвэня метался между Ли Цяньчэнем и И Шици, словно он не мог решиться: Уходите, уже поздно, я закрываюсь.

Он выставлял их за дверь. Ли Цяньчэнь произнес сурово: Фэн Миньсинь стала Разгневанным духом, и семье Чжоу не избежать возмездия. Вы так скрываете правду — боитесь, что она найдет вас? Или боитесь, что мы найдем ее?

Я не понимаю, о чем вы, убирайтесь! — Чжоу Яньвэнь, перейдя от страха к гневу, подошел к дверям, выпроваживая обоих.

И Шици посмотрел на Ли Цяньчэня, недоумевая: если Чжоу Яньвэнь боится мести Фэн Миньсинь, почему он боится того, что они ее найдут? Что значили последние слова Ли Цяньчэня?

Ли Цяньчэнь с издевкой взглянул на Чжоу Яньвэня и сказал И Шици: Пойдем.

Под трусливым взглядом Чжоу Яньвэня они покинули магазин. Уже на улице И Шици оглянулся. В тот момент, когда их взгляды с Чжоу Яньвэнем встретились в последний раз, Ли Цяньчэнь тихо произнес: Внутри магазина пахнет трупом.

http://bllate.org/book/24154/2789242