Готовый переклад The Gloomy Scholar's Young Husband / Угрюмый книжник и его маленький фулан 🌺✅: Розділ 27. Разговор

Фан Ци и Чжао Цзэ отправились в город и наняли для строительства нового дома мастера по фамилии Ли, у которого за плечами было больше сорока лет опыта.

У мастера Ли имелась собственная артель строителей — всего тридцать человек.

Чжао Цзэ заранее отдал мастеру Ли пять лянов серебра в качестве задатка, чтобы тот закупил всё необходимое для строительства, а затем рассказал, что собирается нанять ещё и людей из деревни и хочет, чтобы они работали вместе с артелью мастера Ли.

— С этим никаких проблем. Когда мы раньше строили дома, хозяева тоже нередко приглашали на помощь знакомых, — мастер Ли без колебаний согласился, но тут же выдвинул своё условие. — Только давайте сразу договоримся, чтобы потом не было обид. Сюцай Чжао, люди, которых вы наймёте, должны беспрекословно слушаться моих распоряжений. Кто не станет слушать — того я в любой момент прогоню. И уж тогда не позволяйте этим людям приходить ко мне и ныть.

— Не беспокойтесь. Раз уж я пригласил вас, мастер Ли, строить мой дом, значит, все работы полностью находятся в вашем ведении.

— Хорошо, тогда договорились. Я сейчас возьму с собой одного ученика и поеду с вами измерить участок.

Фан Ци и Чжао Цзэ вернулись в деревню на телеге вместе с учеником мастера Ли. Многие жители, услышав, что они собираются строить новый дом, один за другим потянулись следом за телегой.

Когда телега остановилась у их дома, мастер Ли с учеником взяли инструменты и отправились измерять участок, а Фан Ци и Чжао Цзэ тут же оказались окружены односельчанами.

— Чжао Цзэ, вы и правда решили строить новый дом?

— У вас вообще есть деньги? Строительство ведь стоит немало серебра, тут нельзя действовать сгоряча.

— Вот именно. Дом не начинают строить просто так. Нужно выбрать благоприятный день для начала работ.

— Чжао Цзэ, откуда у вас деньги на строительство? Только не говори, что вы ввязались во что-то нечистое.

— Тьфу на тебя! Чжао Цзэ — единственный господин сюцай во всех окрестных деревнях. Ты хоть одного сюцая видел, который ради нескольких монет опустился бы до дурных дел? Ну? Назови хоть одного!

— …

На все подозрения и вопросы деревенских Чжао Цзэ уже заранее подготовил ответ:

— Да мы и сами не горели желанием строить новый дом. Просто другого выхода не осталось!

На лице Чжао Цзэ появилось беспомощное выражение.

— Этот дом много лет пустовал и совсем обветшал. А после последнего ливня стена двора рухнула и заодно развалила кухню. Только в главной комнате крыша течёт не так сильно, а во всех остальных помещениях наверху зияют дыры разного размера.

— Мы с моим фуланом уже просто боимся здесь жить. Кто знает, вдруг однажды ночью снова зарядит ливень, и дождь окончательно развалит всё, что осталось, да ещё и похоронит нас обоих под обломками.

— К счастью, когда я в своё время получил степень сюцая, уездный начальник наградил меня пресс-папье.

Чжао Цзэ на мгновение замолчал, а затем с виноватым видом продолжил:

— Я продал его и получил немного серебра. Часть потратил на лечение, а всё остальное собираюсь пустить на строительство дома.

Услышав объяснение, жители сразу всё поняли.

— Вот оно что! А я всё думал, откуда у тебя вдруг появились деньги на лечение, а теперь ещё и на дом. Раньше ведь у тебя даже на лекарства не хватало.

Чжао Цзэ смущённо улыбнулся:

— Если бы не крайняя нужда, я бы и сам не стал продавать вещь, подаренную уездным начальником.

— Чжао Цзэ, а за сколько ты её продал? Раз уж вещь была подарком самого уездного начальника, дешёвой она точно быть не могла. Наверняка выручил немало серебра?

Чжао Цзэ небрежно назвал заранее придуманную сумму:

— За пятнадцать лянов. Пять ушло на лечение и лекарства. За последнее время мы понемногу докупали всё необходимое для дома, да и зерно приходилось покупать за серебро. Теперь осталось всего семь лянов.

— Все эти семь лянов я собираюсь потратить на дом. Пять уже отдал мастеру Ли в качестве задатка, а оставшиеся два отдам после завершения строительства.

Чжао Цзэ подробно объяснил жителям и свои планы, и куда именно собирается потратить всё серебро.

Услышав, что он решил пустить на строительство все семь лянов, люди ошеломлённо ахнули. Кто-то из особенно прямолинейных даже выпалил:

— Да ты, случайно, не с ума сошёл? Если все деньги потратишь на дом, на что вы с фуланом потом будете есть, пить и жить?

— Чжао Цзэ, подумай как следует. Потратишь всё до последней монеты — чем будешь оплачивать лекарства и лечение?

Чжао Цзэ лишь улыбнулся, ничуть не встревожившись:

— Раз уж всё равно приходится строить дом, хочется сделать его красивым, ровным и удобным, чтобы в нём приятно было жить. Сейчас потратимся как следует, зато потом несколько десятков лет не придётся заниматься серьёзным ремонтом.

— Что касается лекарств и лечения, я собираюсь зарабатывать переписыванием книг для книжной лавки. Несколько дней назад я как раз заходил в одну лавку в городе узнать, нет ли у них такой работы. Наверняка кто-нибудь из деревни видел, как я туда заходил.

— Кроме того, недавно староста принёс нам немного зерна, а мой фулан отвёл во дворе участок под овощи. Так что, кроме лекарств, лечения да масла, соли, соусов и уксуса из города, больших расходов у нас вроде бы и нет.

Видя, что Чжао Цзэ упёрся и не собирается менять решение, жители переключились на Фан Ци.

— Фан Ци, ты же его фулан. Нельзя просто смотреть, как он творит что вздумается. Почему не попробуешь его отговорить?

Фан Ци ещё не успел открыть рот, как Чжао Цзэ уже ответил за него:

— В нашем доме решения принимаю я. Я уже решил строиться, он меня всё равно не переубедит. Так что не нужно больше давить на него.

Сказав всё, что хотел, Чжао Цзэ тут же перевёл разговор на другое и спросил, у скольких семей в деревне после ливня обрушились дома.

— У старого Сюя на восточном краю, у старого Чжао на юге деревни… у старого Вана возле въезда, да ещё у Цин-гэра дом развалился.

Фан Ци не поверил собственным ушам:

— У Цин-гэра тоже дом рухнул из-за дождя? Я же вчера днём ходил к нему, тогда всё ещё было нормально!

— Эх, его дом и был ненамного крепче вашего. Вчера днём ещё держался, но ночью снова пошёл сильный дождь. В итоге не выдержал и рухнул. Хорошо хоть братьев не придавило.

— А где они сейчас? Я к ним пойду!

Услышав, что дом Цин-гэра тоже обвалился и братья едва не оказались под завалами, Фан Ци сразу запаниковал, а в душе поднялось острое чувство вины.

Вчера днём он ведь навещал их. Почему же сегодня даже не подумал зайти ещё раз?!

— Наверное, всё ещё дома, разбирают вещи из-под завалов.

— Чжао Цзэ, побудь здесь, поговори с тётушками, а я схожу к Цин-гэру!

Не дожидаясь ответа, Фан Ци поспешно убежал.

Глядя, как он мчится прочь, окружающие невольно защёлкали языками:

— А ведь и не скажешь. Фан Ци с Цин-гэ́ром, оказывается, так хорошо ладят.

Чжао Цзэ с улыбкой ответил:

— Да. Просто сошлись характерами, им легко друг с другом.

……

Фан Ци бегом добрался до дома Цин-гэра и замер при виде сплошных развалин. Чжао Цинхэ и Чжао Вэньхэ как раз копались среди обломков, вытаскивая уцелевшие вещи.

— Цин-гэр, у тебя такое случилось, почему ты мне даже не сказал?!

Фан Ци тут же закатал рукава, подошёл ближе и стал вместе с ними разбирать завалы.

Цин-гэр удивлённо посмотрел на него:

— Ци-гэр, почему ты пришёл?

— Мне деревенские сказали, что ваш дом вчера ночью рухнул. Вот я и пришёл посмотреть, как вы.

Фан Ци вытащил из-под обломков одежду, отложил в сторону и снова посмотрел на дом, развалившийся почти полностью. Тут же его охватило беспокойство о том, где теперь будут жить братья.

— Цин-гэр, пойдёмте ко мне. Поживёте у нас какое-то время.

Цин-гэр покачал головой:

— Не нужно, Ци-гэр. Спасибо тебе. Тётушка Гуйхуа уже приходила сегодня утром и сказала, что мы с младшим братом можем пожить у неё.

Фан Ци нахмурился:

— Цин-гэр, только не обижайся, что я говорю неприятные вещи. Вы с Чжао Линем сейчас даже не помолвлены, его семья официально ещё не присылала брачных даров. Если вы с братом прямо сейчас переедете к ним, как это будет выглядеть? Так нельзя. Деревенские наверняка начнут сплетничать. Ты совсем не дорожишь своей репутацией?

Цин-гэр замолчал. Через долгое время он горько усмехнулся:

— Какая у меня вообще репутация с самого рождения?

— У тётушки Гуйхуа дома тоже течёт крыша. Она сказала, что после ремонта они с дядей Чжао выберут в этом месяце благоприятный день и официально пришлют мне брачные дары от имени Чжао Линя. А через месяц-два мы поженимся.

Фан Ци нахмурился ещё сильнее:

— Цин-гэр, возможно, Чжао Линь и был бы хорошим мужем, но, по-моему, Фэн Гуйхуа — совсем не та женщина, которую стоит выбирать себе в свекрови. Подумай ещё раз как следует.

— А кого мне ещё выбирать, кроме Чжао Линя?

Цин-гэр перестал разбирать обломки, и его лицо помрачнело.

— Чжао Линь любит меня с самого детства. Он всегда защищал меня от деревенских детей, когда те издевались. Все эти годы хорошо ко мне относился. Когда ходил работать в город, тайком откладывал часть заработанных денег для меня, часто покупал что-нибудь мне и младшему брату. Пусть теперь он лежит без сознания, пусть даже после пробуждения может остаться слабоумным — только за всё то добро, которое он делал для меня столько лет, я уже готов за него выйти.

Фан Ци совершенно с ним не согласился:

— То есть из-за того, что раньше он хорошо к тебе относился, ты готов отдать за это все следующие несколько десятков лет своей жизни?

Цин-гэр ничего не ответил и лишь опустил голову, продолжая доставать вещи из-под развалин.

— И ещё…

Фан Ци стиснул зубы, но всё-таки сказал то, что давно вертелось у него на языке:

— И ещё… в таком состоянии Чжао Линя ты даже ребёнка завести не сможешь.

— После свадьбы кто в вашей семье будет зарабатывать? На что вы станете покупать Чжао Линю лекарства и платить за лечение? А с характером Фэн Гуйхуа ты правда думаешь, что она будет хорошо с тобой обращаться? Неужели ты собираешься следующие несколько десятков лет жить рядом с человеком, который лежит неподвижно, словно деревянная кукла? Ты должен всё как следует обдумать.

— А какая разница, будут со мной хорошо обращаться или нет? Первые пятнадцать с лишним лет моей жизни и так прошли не слишком-то хорошо. Наверное, мне от рождения суждено жить горе.

Фан Ци уже начал злиться:

— Если ты и дальше будешь так думать, то несчастьям в твоей жизни конца не будет!

Чжао Цинхэ молча стоял перед ним. Спустя долгое время он наконец сказал:

— Ци-гэр, я знаю, что ты желаешь мне добра. Но не вмешивайся больше. Вся моя жизнь была предрешена ещё в день моего рождения, и я уже давно вижу, чем она закончится.

— Ты…

Фан Ци едва не взорвался от злости. Ну как можно настолько махнуть на себя рукой?!

— Мне правда ужасно хочется тебя избить!

http://bllate.org/book/24137/2790290