Каждая танцовщица из труппы Ватанабэ хвасталась тем, что владеет сотней и восемью приемами, которые, как поговаривали, были нужны им лишь для того, чтобы ублажать клиентов в постели.
Янь Сяодао, возможно из-за каких-то смутных предчувствий, постоянно чувствовал, что госпожа Чжэнь Юумэй то и дело поглядывает в его сторону.
На самом деле расстояние было значительным, и девушки, зависшие под самым куполом в позах акробатов, то и дело поводили взглядами — поди разбери, на кого они смотрят. Но Янь Сяодао заметил, что Чжэнь Юумэй как-то неестественно выворачивала лицо в их сторону, словно глазами безмолвно кричала: «Уходите отсюда».
Ни Лин Хэ, ни Лян Юхуэй, по идее, не были знакомы с Чжэнь Юумэй. Взгляд Лин Хэ был безмятежным, в нем сквозила лишь легкая отстраненность; он ни на кого не смотрел.
Место Чжэнь Юумэй находилось как раз напротив окон их ложи, откуда хорошо просматривались лица гостей. Вероятно, девушка что-то увидела и пыталась подать им знак тревоги.
Янь Сяодао сохранял невозмутимость. Его рука внезапно легла на плечо Лин Хэ, и он негромко спросил:
— Хочешь в уборную?
Лин Хэ обдумывал смысл его слов:
— Директор Янь?
В группе воздушных гимнастов, которые готовились совершить кульбит к самому центру сцены, внезапно случилось непредвиденное.
В подобных номерах с полетами под куполом больше всего боялись именно таких происшествий. Никто не ожидал, что одна из лент внезапно ослабнет. Танцовщица, висевшая на ней, с пронзительным криком сорвалась вниз. Весь зал охватил ужас, однако особого сочувствия к упавшей девушке никто не проявил: гости, сидевшие поблизости и поодаль, в панике закрывали головы руками, опасаясь, что их придавит падающим телом.
Говорили, что больше ста лет назад в Оперном театре Гарнье с потолка сорвалась хрустальная люстра, насмерть придавив несчастную аристократку, после чего театр понес огромные убытки.
На этот раз вместо люстры упал человек.
Янь Сяодао был потрясен: упавшей девушкой оказалась госпожа Чжэнь Юумэй. Она рухнула вместе с длинной шелковой лентой прямиком в бассейн внизу. Высота составляла всего три-пять метров, но удар о воду был болезненным — поднялись брызги и раздались крики. Янь Сяодао показалось, что Чжэнь Юумэй, подняв голову из воды, посмотрела на него с выражением боли и испуга, все еще беспокоясь об их безопасности...
Янь Сяодао резко поднялся и, не меняясь в лице, дернул Лин Хэ:
— Идем со мной, покинем это место.
В глубине души он понимал: где бы они ни спрятались на судне «Облачный» в этот вечер, этой битвы не избежать. Корабль был невелик, и множество глаз из тени следили за Лин Хэ — скрыться не получится.
В этот миг стена их ложи с грохотом разлетелась в щепки.
Это была тонкая перегородка, которая под мощным ударом мгновенно превратилась в труху. Осколки и древесная пыль, словно небесные цветы, обрушились на сторону, где находилось инвалидное кресло Лин Хэ.
Острые щепки вонзились в лицо и тело Лин Хэ, заставив его инстинктивно прижаться к тому, кому он доверял больше всего. Тонкая струйка крови потекла по его лбу, от линии волос.
В следующую секунду Янь Сяодао рывком поднял Лин Хэ из кресла, прикрывая его собой. Он бросился вперед, его железная ладонь ворвалась в облако пыли и обломков, встретившись с кулаком противника. Начался ближний бой, и тесное пространство ложи наполнилось пугающим блеском холодного оружия…
В реальности, как и в кино, Лян Юхуэй был уверен, что подобное не может произойти.
В момент начала схватки стул, на котором он сидел, опрокинулся назад, и Лян Юхуэй оказался под столом, что позволило ему хоть как-то прикрыть голову и грудь. Старший молодой господин Лян долго не мог выбраться наружу, остолбенев от ужаса, в то время как перед глазами мелькали кулаки, ноги и осколки чайного сервиза.
Лян Юхуэй никогда не видел, как дерется Янь Сяодао — настоящая, жестокая битва.
В глазах Янь Сяодао полыхала багровая ярость, плечи его пиджака были распороты, а на боку виднелся разрез. Когда колено противника угодило в его правый локоть, Янь Сяодао ощутил острую, как при переломе, боль. Понимая, что ранен, он лишь сильнее распалился.
Убийца, обладатель кожи южноазиатского типа и выкрашенных в желто-белый цвет волос, был наемником. Он не говорил по-китайски, да и лишних слов не требовалось: его целью было прорваться через Янь Сяодао и добраться до Лин Хэ.
К счастью, наемник не открыл шквальный огонь, возможно, из чрезмерной самоуверенности или из опасения задеть других. Пространство было слишком маленьким, театр — переполнен, повсюду находились состоятельные гости, чьи жизни стоили дорого, и любая случайная жертва на следующее утро попала бы в заголовки всех новостей.
Янь Сяодао, прикрывавший господина Лина, сражался в крайне невыгодных условиях, вынужденный снова и снова принимать удары на плечи. Заметив брешь, противник внезапно выбросил железный коготь, метя в левое плечо Янь Сяодао, которое тот подставил, чтобы удержать Лин Хэ.
У человека на правой руке был закреплен металлический протез-коготь. Если бы тот достиг цели, он срезал бы руку либо ему, либо Лин Хэ.
Янь Сяодао разжал руки. Металлическое лезвие рассекло воздух между ним и Лин Хэ, прочертив смертоносную границу. Янь Сяодао воспользовался моментом, швырнул Лин Хэ обратно в кресло и ударом ноги отправил его прочь из ложи.
Он холодно обернулся и нанес удар по желтоволосому убийце.
В кулаке Янь Сяодао, невесть когда оказавшемся там, блеснуло острое лезвие. Снизу вверх он нанес диагональный разрез по животу, груди, подбородку и переносице врага! Тот не успел среагировать и с изумлением наблюдал, как лезвие едва не вспороло его, оставив глубокую кровавую полосу, а подбородок оказался почти рассечен надвое. Брызнула кровь…
Янь Сяодао, на чье лицо попало несколько капель крови, развернулся и выбежал из ложи.
В коридоре театра среди воплей и хаоса творилось нечто невообразимое: люди бегали, как обезумевшие птицы. Осознавшие опасность гости спешно покидали свои места, и какая-то дама в длинном платье упала прямо перед Янь Сяодао.
В коридоре, полном теней, пустое кресло все еще стояло на месте, продолжая по инерции вращаться. Но в нем никого не было.
В голове Янь Сяодао будто что-то взорвалось.
Перед глазами поплыли светящиеся белые круги.
Не прошло и двадцати секунд, как Янь Сяодао, растерянно озираясь, прохрипел:
— Лин Хэ?!
— Лин Хэ!!!
Янь Сяодао, затерявшись в хаотичной толпе, на мгновение выпал из реальности — все вокруг казалось иллюзией. Повсюду были коридоры, ответвления, гримерные, туалеты, бары — везде можно было спрятать человека. Он не понимал, куда идти.
Желтоволосый убийца, раненый, но не смертельно, выбрался из ложи и снова напал со спины, метя железным когтем в затылок Янь Сяодао. Тот настолько забыл о собственной безопасности, что не успел защититься. А господин Лин, чья жизнь целиком зависела от него, чье тело без его защиты сейчас могли искромсать на куски — где он?!
Из тени коридора метнулась стремительная фигура. В прыжке человек нанес удар ногой, отшвырнув наемника с когтем в сторону — тот взвыл от боли.
Убийца тут же оказался скован приемами Ян Сифэна, который, вопреки своей невзрачной внешности, оказался отличным бойцом.
Янь Сяодао, не высказав ни капли благодарности, рявкнул на него:
— Где Лин Хэ?!
Ян Сифэн, отшвырнув противника, опешил:
— Разве он не с вами был, босс?
Янь Сяодао словно окатило ледяной водой. Холод проник в самое сердце.
— Ублюдок! Ты даже за одним человеком уследить не смог?!
Ян Сифэну было обидно, его сердце ныло: работать под началом такого босса — значит цениться меньше, чем собака.
Но Янь Сяодао на самом деле корил лишь самого себя.
Настенная лампа отбрасывала одинокий желтый круг света, отчего темно-красные бархатные занавеси вокруг казались еще более зловещими и мрачными — под стать атмосфере убийства.
Лин Хэ, чьи плечи и волосы грубо сжимали чьи-то руки, втащили в ложу и бросили на пол.
В тот момент, когда убийца прижал его колено к груди, Лин Хэ, глядя прямо в его стеклянные глаза, спросил:
— Ты не человек Юй Хаодуна или Ци Баошаня. Кто подкупил тебя, чтобы убить меня?
Увы, желтоволосый не владел языком или был слишком глуп, лишая Лин Хэ возможности выведать что-то еще. Грубые руки, словно когти, сомкнулись на горле Лин Хэ, выдавливая из легких весь воздух.
Воздух наполнился странным, сладковато-приторным и удушливым ароматом. Убийца в перчатках внезапно вытащил из-за пазухи шприц, чуть толще обычного, и с ядовитым блеском в глазах вогнал его в пульсирующую жилку на шее Лин Хэ.
Лин Хэ мертвой хваткой вцепился в шприц, пальцы его были точны и сильны. Игла соскользнула и вошла точно в ямку между ключицами! Наемник усмехнулся и надавил на поршень, собираясь ввести содержимое!
Острая боль и спазмы сотрясли верхнюю часть тела Лин Хэ, лицо залилось пунцовым цветом, он начал задыхаться.
Странный аромат заставил его в этот критический момент широко открыть глаза, впиваясь взглядом в противника. Всей волей он удерживал пальцы убийцы, не давая отраве попасть в кровь...
Не желая тратить время, убийца отвесил ему тяжелую пощечину.
Удар был такой силы, что Лин Хэ, находясь на грани удушья, почти потерял сознание, взгляд его расфокусировался, зрачки расширились. Серебряная игла вошла глубоко в шею, Лин Хэ дернулся в конвульсии, широко открыв рот, пытаясь вдохнуть воздух, но лишь сдавленно хрипел.
В момент, когда часть жидкости была введена, Лин Хэ внезапно протянул руку и сломал иглу.
Опухшее горло больше не могло дышать...
Грудь пронзила острая боль, словно от тысяч игл...
В угасающем сознании Лин Хэ промелькнуло понимание: это признаки удушья. Перед самой смертью он повернул голову и, с трудом сфокусировав взгляд, увидел фигуру Янь Сяодао, прорвавшуюся сквозь дым и свет. Галлюцинация?
После мгновенного замешательства Янь Сяодао перевел взгляд на соседнюю ложу в десяти метрах от них — там было тихо, вход был закрыт бархатной занавеской. Очевидно, никто из гостей не входил и не выходил оттуда.
Значит, это был отвлекающий маневр?
Янь Сяодао прозрел и бросился к занавеске, дернув ее. Дверь ложи оказалась заперта.
Выбив замок ударом ножа, он ворвался внутрь.
Лин Хэ лежал на полу. Увидев его, он одарил его спокойной улыбкой, словно знал, что тот придет. Улыбка была безмятежной, хотя две тонкие струйки крови, стекавшие со лба и носа, слегка портили безупречный вид.
Янь Сяодао ударом ножа полоснул убийцу по горлу, но тот в ужасе отпрянул, уклонившись. Янь Сяодао с яростью, вложив всю силу, вонзил нож в стену ложи.
Второй убийца, тоже с желто-белыми волосами, стоял рядом — они выглядели как близнецы.
Когда Янь Сяодао вышвырнул его из ложи, тот повалился на пол, недоумевая: цель была на грани смерти, так откуда у него взялись силы сломать иглу? И как он сделал это так быстро?
Впрочем, размышлять о тайнах у него уже не было времени.
Убийца, пошатываясь, поднялся. У него была доля секунды на выбор: сражаться дальше или бежать?
В следующий миг он увидел сцену, которую не забудет до конца жизни.
Янь Сяодао вышел из ложи с непроницаемым лицом. В его глазах читалось лишь одно — жажда расправы.
Он сбросил пиджак назад, необычным движением вывернул обе руки из рукавов, одновременно метнув одежду вперед, накрыв ею обзор противнику.
Все было сделано в одно мгновение, без лишних движений. Сразу за тенью летящего пиджака скрывалось лезвие, к встрече с которым враг был не готов.
Когда стальной широкий клинок вновь явился миру, второй убийца даже не понял, откуда тот взялся.
Даже гости, обернувшиеся на шум, не успели разглядеть нож — лишь летящий черный пиджак и вспышку белого света.
Белый свет пронесся, как молния.
В лезвии отразились полные ужаса глаза. Один удар — и мышцы с костями оказались рассечены, кровь брызнула фонтаном на потолок и стены…
В ту же секунду наемник лишился правой руки.
Крик боли запоздал — нож был слишком быстр. Разрез, хлынувшая кровь, падение руки и, наконец, передача сигнала о боли в нервную систему — все это происходило как в замедленной съемке, ломая психику жертвы.
Лезвие не было запачкано кровью.
Янь Сяодао убрал оружие и снова надел пиджак. Никто так и не увидел нож.
Первый убийца, все еще связанный схваткой с Ян Сифэном, увидел эту ужасающую картину и издал вопль.
Оба, не сговариваясь, бросились в коридор, разбили стекло и выпрыгнули на палубу с семиметровой высоты, после чего перемахнули через борт и бросились в океан.
Янь Сяодао не успел их схватить. Он смотрел, как они исчезают в бушующих волнах — то ли это был их хитрый способ побега, то ли они от отчаяния решили скормить себя акулам.
Гости в коридоре истошно кричали. На стене остались брызги крови, а на полу — окровавленная отрезанная рука. Если бы не эти улики, все произошедшее казалось бы лишь кошмарным сном.
Раздался сигнал тревоги.
Янь Сяодао мгновенно осознал: убийцы сбежали, оставив ему всю грязную работу и подозрения.
Он сказал Ян Сифэну:
— Убери всё. Не оставляй следов.
Младший Ян, привыкший расчищать дерьмо за своим боссом, не моргнув глазом, поднял руку, пролез через разбитое окно и спрыгнул на палубу. В темноте ночи он избавился от улик, швырнув окровавленную конечность в океан на корм рыбам.
За эти мгновения Янь Сяодао вернулся в ложу. Лин Хэ все еще лежал на полу, его лицо побледнело еще сильнее.
Десять пальцев Лин Хэ судорожно впивались в пол, оставив на дереве глубокие белые царапины. Сцена борьбы была душераздирающей.
— Что случилось?
— Лин Хэ?!
— …
— …Ты не можешь дышать?!
Лицо Лин Хэ окутала синева, фарфоровая кожа приобрела оттенок глазури старинного фарфора, покрывшись сетью трещин. Тончайшие капилляры проступили под кожей, особенно на лбу, висках и шее. Рот был открыт, но он явно не мог сделать вдох, тело мучительно сводило спазмом.
На ключице Лин Хэ виднелись два следа от уколов, в одном из которых торчал обломок иглы.
Янь Сяодао выдернул иглу и почувствовал странный запах. Это был не цианид, а тяжелый аромат дегтя вперемешку со сладким запахом шоколада. Он знал эти запахи.
— Что с ним, босс? — подбежавший Ян Сифэн, закончив уборку, замер у порога. — Ой, что это за вонь? Кто тут баловался «льдом»?
«Лед» — сленговое название наркотика.
— Нет, там лишь малая доля наркотика… — Янь Сяодао подавил дрожь в голосе. — Ему ввели чистый никотин.
Этот способ убить, не оставляя следов, был изощренным: даже хлопот с телом не будет. Если Лин Хэ умрет, следователи решат, что молодой богач просто «перебрал» с наркотиками на круизном лайнере. Ни следов ножа, ни пуль — даже крови почти нет.
Но Лин Хэ не хотел умирать. Он с невероятной силой вцепился в собственную грудь, пытаясь вдохнуть, и схватил Янь Сяодао за руку, впиваясь ногтями в плоть. Янь Сяодао понимал: боль в его руке — лишь капля по сравнению с тем, что чувствует сейчас Лин Хэ.
Янь Сяодао сорвал с него фрак, рубашку, освобождая грудь от всего, что мешало.
Он похлопал Лин Хэ по щекам, но видя, что тот не приходит в себя, опустился на колени. Сложив ладони, он начал делать непрямой массаж сердца, с силой надавливая на посиневшую грудь.
Он давил без остановки. После тридцати нажатий он склонился, зажал подбородок Лин Хэ и, приподняв его, накрыл губы своими.
Ян Сифэн не понимал: если хотел убить, разве не проще использовать наркотик? Зачем никотин?
Янь Сяодао вспомнил, как однажды вечером в номере Лин Хэ говорил, что у него аллергия на никотин.
Обычный наркотик не всегда смертелен, но доза чистого никотина могла убить его. По обломку иглы было не понять, сколько именно попало в кровь.
Глаза Лин Хэ были пусты. Самостоятельного дыхания не было, горло и легкие словно забило комком.
Такова тяжелейшая аллергическая реакция — отек гортани ведет к удушью. Если не помочь — смерть.
Губы Лин Хэ были мягкими, холодными, безжизненными. Янь Сяодао отпустил его голову, снова надавил на грудь — раз, два, тридцать... Живой дефибриллятор.
Ян Сифэн не мог помочь, лишь стоял и смотрел. Ему казалось, что его босс давит слишком сильно — он боялся, что хрупкая грудная клетка господина Лина не выдержит и сломается.
Он никогда не видел своего босса таким.
Хоть из-за позы не было видно лица Янь Сяодао, он продолжал стоять на коленях, перемещая руки с груди на губы и обратно... Янь Сяодао был упорен, он не верил в судьбу. Он словно хотел разделать этого человека на месте, вскрыть грудь, сплестись с ним дыханием... он был готов на все, лишь бы вытянуть его обратно, даже если придется силой вернуть его душу из преисподней.
Я столько сил потратил, спасая тебя, ты посмеешь умереть?!
Его губы окрасились кровью, стекавшей из носа Лин Хэ. Отчетливый запах крови был невыносим.
http://bllate.org/book/24119/2779766
Готово:
