Готовый перевод The Metaphysics Master's Identity Revealed, Becoming a Fan Favorite / Мастер оккультизма покорил всех после раскрытия личности: Глава 3

— Ученик, я тут ночью наблюдал за звездами и нагадал тебе судьбу. У тебя на роду написано смертельное испытание, нужно спуститься с гор и найти способ его избежать...

— Понятно.

Линь Цзю ответил спокойно. Кто бы сомневался, он слышит это с самого детства:

В первый раз:

— Ученик, я вижу, что твое лицо омрачено недобрым знаком, быть беде. В ближайшие дни делай больше добрых дел и следи за питанием, особенно воздержись от мясного...

В итоге он лишился копченой курицы, миски мясных пельменей, блинчика с начинкой и двенадцати леденцов, на которые копил, во всем себе отказывая.

...

Во второй раз:

— Ученик, я гадал ночью и высчитал, что сегодня ты рискуешь потерять деньги...

В итоге пятьсот тридцать два юаня и пятьдесят восемь фэней, которые он с таким трудом заработал, изгоняя злых духов для местных жителей, сменили владельца — перекочевали в кошелек учителя.

...

В какой-то там по счету раз:

— Ученик, я наблюдал за небом и заметил, что на востоке разливается зловещая кровавая аура. Обычные талисманы могут не справиться. Отдай-ка мне бумагу, на которой ты их нарисовал, я немного усовершенствую ее, чтобы гарантировать твою безопасность.

В итоге сто семьдесят два талисмана, которые он старательно вывел, старик перепродал за миллион семьсот двадцать тысяч, а Линь Цзю не получил ни гроша — старик тут же спустил все на строительство Даосской обители.

Что же у него осталось такого, чем можно поживиться в этот раз?

А, точно.

Линь Цзю вытащил крошечную ваджру, положил на стол и, скрестив руки на груди, молча уставился на учителя.

— ... — Даос Сюаньмин почувствовал себя неловко, но побороть жадность не смог.

— Кхм, клянусь, в этот раз я абсолютно искренен, правда... — Сюаньмин попытался пронять своего ученика, чье сердце уже давно покрылось льдом, и поднял три пальца.

— Учитель, это жест «ОК», а не клятва.

— ... — Да, определенно, в детстве он был куда милее.

Сюаньмин решил, что пора проявить учительский авторитет. Он с грохотом хлопнул ладонью по столу и гневно посмотрел на Линь Цзю:

— Линь Цзю, я твой учитель! Как ты смеешь мне не верить и требовать клятв? Ты хоть понимаешь, как сильно ранишь мои чувства? Окей?

— Понятно. А ваджра может вылечить вашу болезнь?

Сюаньмин осекся, тут же схватил ваджру, и выражение его лица сменилось быстрее, чем переворачивается страница в книге:

— Может, конечно, может! Я всегда знал, что из всех моих учеников ты самый почтительный. Ты как теплый халат, согревающий душу учителя.

— ... — Линь Цзю с отвращением закатил глаза. Он прекрасно знал все уловки этого старика.

Сюаньмин, разумеется, проигнорировал реакцию ученика, вертя ваджру в руках и не в силах с ней расстаться.

— Учитель, если больше ничего нет, я пойду.

— Постой, постой, постой!

Сюаньмин хлопнул себя по лбу, чуть не забыв о главном.

— Линь Цзю, ты ведь уже восемнадцать лет на горе, верно?

Линь Цзю снова сел. Увидев серьезное выражение лица учителя, он тоже нахмурился.

— Верно, скоро будет совершеннолетие.

— М-да. В общем, спускайся с гор. Твой путь теперь лежит не здесь...

Воспоминания нахлынули на Линь Цзю. Он откусил кусочек шашлыка, его лицо стало сосредоточенным.

Он оказался в Бэйчэне по совету учителя. Тот говорил, что здесь надежды соседствуют с трудностями, кризисы — с возможностями, и что здесь можно выжить в самой опасной ситуации. Но в чем именно кроется опасность?

— Брат Цзю? Брат Цзю?

Юй Мяомяо потеребила его за плечо. Линь Цзю очнулся от своих мыслей, забыв, о чем говорил минуту назад. Он невозмутимо откусил еще кусочек, а когда заметил, что обе девушки смотрят на него, решил, что Чу Янь приглянулся его шашлык, и молча протянул ей палочку.

— На, ешь. Я же не жадный.

— ...

Линь Цзю был в замешательстве. Он отдал ей самый вкусный кусок, неужели она хочет всё остальное?

— Брат Цзю, сестра Янь не твой шашлык хочет, она спрашивает, зачем ты спустился с гор.

— А, ну тогда верни мне палочку.

Чу Янь быстро облизала ее от начала до конца и протянула обратно. Линь Цзю с брезгливостью отпрянул, а Чу Янь только развеселилась, продолжая его дразнить. Юй Мяомяо в стороне тихо хихикала.

— Ладно, хватит балагана.

Чу Янь прекратила наступление.

— Так почему ты все-таки спустился? Спрашиваем — молчишь, только дурачка валяешь.

— Да ничего особенного. Учитель сказал, что я слишком долго просидел на горе, и велел спускаться в Бэйчэн. А я такой послушный ученик, конечно, должен был его послушаться.

Чу Янь кивнула. Она чувствовала, что Линь Цзю что-то недоговаривает, но была достаточно тактична, чтобы не лезть с расспросами.

— Брат Цзю, ты много лет прожил на горе?

Линь Цзю кивнул:

— Да, с самого младенчества. Целых восемнадцать лет.

— Ого! Прямо всё время на горе? А как же родители? Не скучали?

— У меня нет родителей. Я сирота, учитель подобрал меня и вырастил.

При упоминании учителя он даже почувствовал легкую тоску. Если забыть о том, как часто тот его обманывал, их связывали глубокие чувства. Как бы это сказать... они были как близкие люди, которые вечно воюют друг с другом.

— Прости, брат Цзю, я не хотела напоминать о грустном.

Юй Мяомяо виновато посмотрела на него.

— Ничего страшного. В детстве я, может, и грустил бы, но теперь нет. У меня есть учитель, старшие и младшие братья по обители — этого достаточно.

— Теперь у тебя есть и мы.

Юй Мяомяо протянула руку, Чу Янь, помедлив, тоже. Линь Цзю посмотрел на них и накрыл их ладони своей.

— Спасибо.

— Не за что. Главное, не забудь выйти на работу.

— ... — Вот черт, совсем забыл об этом.

Линь Цзю попытался высвободить руку, но Чу Янь сжала ее крепче и торжествующе приподняла бровь.

— Тогда ты должен платить мне зарплату.

— Ты же знаешь, я с детства жил в бедности. А ты, благодаря своим усилиям, построила бизнес в месте, где каждый метр на вес золота. Неужели у тебя рука поднимется требовать с меня деньги?

Чу Янь захлопала ресницами.

— Не заговаривай мне зубы. Пять тысяч, и не меньше!

— Пять тысяч? Ты что, милостыню просишь? — Юй Мяомяо была шокирована словами Линь Цзю. — Слушай, неужели дети в горах такие наивные?

— Это слишком мало. В больших городах зарплата должна быть минимум восемь тысяч. Ты ведь квалифицированный специалист, у тебя особые навыки. Оклад должен быть хотя бы пятнадцать тысяч, плюс семьдесят процентов с заказов, бонусы на праздники, тринадцатая зарплата, социальный пакет... — Юй Мяомяо перечисляла свой опыт, не замечая, как лицо Чу Янь рядом становится все мрачнее.

Линь Цзю улыбнулся и перевел взгляд на Чу Янь. Видеть, как она кипит от ярости, но вынуждена молчать, было для него истинным удовольствием.

— Мяомяо, ты просто золото, а не помощница.

— А? — Юй Мяомяо обернулась и наткнулась на скрежещущую зубами Чу Янь.

Хотя работа у нее была нестабильной, она была «офисным планктоном» и прекрасно поняла намек. Она тут же заискивающе заулыбалась и начала растирать Чу Янь плечи.

— Хи-хи, сестра Янь, не злись, я же хотела помочь тебе удержать ценного сотрудника.

— Хм, тогда спроси у своего брата Цзю, согласен ли он.

Юй Мяомяо умоляюще посмотрела на Линь Цзю. Тот приподнял бровь и в конце концов кивнул.

— Ура! Я знала, что брат Цзю самый лучший!

— Но оклад...

Чу Янь заскрипела зубами:

— Оклад семь тысяч, комиссия сорок на шестьдесят.

— Оклад восемнадцать тысяч, комиссия десять на девяносто.

— Оклад восемь тысяч, комиссия тридцать на семьдесят.

— Оклад двадцать тысяч, и никакой комиссии.

...

— Фиксированный оклад десять тысяч, расходные материалы для заданий за мой счет, прибыль от заказов делим двадцать на восемьдесят.

Чу Янь хлопнула по столу, ее глаза метали молнии. Казалось, если Линь Цзю откажется, она просто сойдет с ума.

— По рукам!

http://bllate.org/book/24115/2778660