Полдень выдался душным и жарким. Небо затянуло плотными слоями тяжёлых туч, предвещающих проливной дождь.
Четверо подростков с раздражением поглядывали на небо. Если бы существовал прибор, транслирующий мысли, то округу наполнил бы поток отборной брани. Ну почему дождь должен был начаться именно сейчас, когда они собрались улизнуть в тайный ход? Просто издевательство какое-то!
— Ладно, давайте найдем место потише, где будет удобнее переждать, а там, в крайнем случае, будем дежурить по очереди, — предложил один из них.
Цзян Цы согласно кивнул. Поправив на плече маленькую сумку, он легкой походкой замыкал шествие. Проходя мимо ящиков с тканями, он как бы невзначай опустил в один из них руку.
Идущая впереди троица ничего не заметила. Но стоило Цзян Цы вынуть руку, как десяток рулонов дорогой материи уже безмятежно покоились на полках в его пространственном хранилище.
Пэй Цянь осторожно приоткрыл дверцу тайника, выбрался наружу и замер, прислушиваясь к звукам в подсобке. Снаружи доносилось тяжелое дыхание и легкий храп. Звуки шли со второго этажа, в то время как на первом царила тишина — только цикады стрекотали в саду. Все было в точности так, как они и предполагали: банда отдыхала наверху.
Он пригнулся и знаками показал товарищам, оставшимся в укрытии, что пойдет на разведку. Осторожно отворив дверь подсобки, он высунулся наружу, огляделся и, убедившись в отсутствии людей, наконец выдохнул с облегчением.
Вся компания бесшумно выбралась из подсобки. Они не стали направляться к главному входу, а прокрались по коридору в сторону кухни. За три дня пребывания в особняке Ли они изучили каждый уголок. За кухонным окном находилась ограда, которую не было видно со второго этажа — идеальное место, чтобы перелезть через стену.
В подсобке нашлась складная деревянная лестница. Пэй Цянь подхватил ее и аккуратно передал через кухонное окно Хуа Го. Тот первым взобрался на стену и уселся верхом. Следом подтянулась Лин Цзы. Оказавшись наверху, Хуа Го с силой втянул лестницу и переставил ее на внешнюю сторону, чтобы Лин Цзы могла безопасно спуститься.
Когда последним перемахнул Пэй Цянь, Хуа Го наконец спрыгнул вниз.
Соседний двор и дом выглядели весьма прилично, чувствовалась рука богатых владельцев. Четверка на миг задумалась о золотых слитках семьи Ли — неужели и здесь остались сокровища? Но эта мысль тут же угасла: жадность до добра не доводит.
Не успели они отойти от соседского двора, как хлынул ливень. Вымокшие до нитки, похожие на побитые морозом ростки, они уныло брели по переулку, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.
Внезапно из-за угла слева показался клинок, обагренный кровью. Он преградил им путь так удачно, что Пэй Цянь едва не лишился головы.
— Твою мать! — выругался Пэй Цянь.
Цзян Цы, следовавший за ним в полушаге, тоже испугался не на шутку. Сердце в груди резко дернулось, и его пронзила острая боль. Он схватился за грудь, пытаясь выровнять дыхание, и перевел взгляд влево. У каменной стены, расслабленно прислонившись к ней, стоял мужчина в черной одежде. В правой руке он держал узкий острый меч, кончик которого замер в трех сантиметрах от горла Пэй Цяня. По серебристому лезвию медленно стекала алая кровь.
— М-м? — мужчина опасно прищурился, глядя на Пэй Цяня с нескрываемой неприязнью.
Стоило Пэй Цяню открыть рот, как лезвие тут же опустилось на его плечо, плотно прижавшись к сонной артерии.
Пэй Цянь замер. Черт возьми!
Хуа Го и Лин Цзы похолодели от ужаса.
— Б-братец, будьте милосердны, — пробормотал Пэй Цянь, с лица которого градом катился пот. От прикосновения ледяной стали по шее побежали мурашки. — Давайте договоримся, давайте все обсудим.
Цзян Цы тоже покрылся холодным потом. Он не двигался с места, но всем телом инстинктивно подался назад. Взглянув на лицо незнакомца, он отметил, что тот был не только очень высоким, но и… красивым.
Черты лица четкие, словно высеченные из камня, гордая осанка, густые темные брови и узкие, глубокие, словно холодная бездна, глаза. Казалось, они поглощали весь свет вокруг. Когда мужчина бросил на них небрежный взгляд, в его глазах блеснул такой ледяной холод, что смотреть на него было страшно.
Цзян Цы опустил голову. Внутри него завыла сирена тревоги. У них неприятности.
У Цзян Цы с детства было странное обоняние: он чувствовал запахи, недоступные другим. И сейчас от этого человека исходил отчетливый, тошнотворный аромат — смесь металла и крови, холодный и приторно-сладкий. И это был не запах крови с меча, а нечто, исходящее от самого мужчины. Это не сулило ничего хорошего.
Боль в груди усиливалась, превращаясь в ту самую мучительную пытку, которую он так боялся. Ноги стали ватными, тело пошатнулось. Лицо мертвенно-бледное, губы посинели, и от невыносимой боли он невольно издал тихий стон.
Этот звук заставил остальных обернуться. Забыв об опасности, они бросились к Цзян Цы.
Никто не заметил, как при звуке этого стона пальцы мужчины, державшего меч, дрогнули, а само лезвие едва заметно качнулось. Мужчина непроизвольно сглотнул и с недоумением покосился на Цзян Цы.
В глазах у него все плыло, он видел лишь смутный силуэт, но был уверен: это тот самый паренек, что только что так пристально его разглядывал. Тонкий, жалобный звук, похожий на скулеж котенка, прозвучал для него необычайно ясно, словно удар грома. Мозг услужливо повторял этот звук снова и снова, и в нем чудилось что-то, от чего внутри все странно сжималось.
Цзян Цы всем весом навалился на Хуа Го. Каждое дыхание причиняло нестерпимую боль, хотелось лишь одного — провалиться в забытье. Он сунул руку в сумку и, прикрываясь ею, достал из пространства пилюлю для восстановления сил.
Но стоило ему вынуть ее, как новая волна боли накрыла его. Пальцы разжались, пилюля упала на землю и, как назло, закатилась прямо к ногам мужчины.
Троица остолбенела: черт!
Мужчина, холодный и надменный, обменялся с ними взглядом, затем наклонился и безошибочно поднял крошечную таблетку. Сделав два широких шага, он оказался прямо перед ними. Ни слова не говоря, он окинул Лин Цзы и Пэй Цяня таким ледяным взглядом, что те, подавленные его аурой, невольно отступили, открыв Хуа Го и Цзян Цы.
Мужчина поднял руку, зажав пилюлю между пальцами, и уставился на Цзян Цы холодными, безразличными глазами.
Хуа Го, перепуганный до смерти, судорожно сжал руку Цзян Цы и, дрожа, осторожно протянул свою ладонь. Он боялся, что мужчина в любой момент может пустить в ход меч, но мысль о том, что это лекарство спасет Цзян Цы, заставила его стиснуть зубы и продолжить движение.
Мужчина подождал пару секунд, нетерпеливо нахмурился, шагнул вперед, прикинул, где находится рот, и… ткнул пилюлей Цзян Цы прямо в фильтрум.
Цзян Цы подумал: кажется, ты надо мной издеваешься!
http://bllate.org/book/24111/2776789
Готово:
