Пламя леопардовой кошки было почти бесполезно. Два зверя-спутника гонялись друг за другом: Зверь-валун не мог поспеть за леопардовой кошкой, а та, в свою очередь, была не в силах причинить ему вред, из-за чего обстановка зашла в настоящий тупик.
На бойцовской арене действовали свои правила: звери-спутники сражались исключительно друг с другом, тогда как хозяевам арены и претендентам разрешалось как вступать в схватку, так и воздерживаться от неё. Иными словами, каждый вёл бой сам по себе, не вмешиваясь в чужие дела. Гуцзи, очевидно, затаил намерение сойтись со Сноу в рукопашной. По его мнению, победа была у него в кармане: стоило ему прикончить Сноу или заставить того сдаться, как исход битвы зверя-спутника уже не имел бы никакого значения — он всё равно оказывался в выигрыше.
Предвкушая баснословный денежный приз, Гуцзи распалился ещё сильнее. С диким криком он взмахнул кулаком, собираясь обрушить его на Сноу, но противник по-прежнему стоял неподвижно. Зрители решили, что Сноу решил сдаться, и на трибунах не смолкали ругань и крики. В самый опасный момент на арене внезапно вспыхнула огромная волна пламени, накрывшая её целиком. Лишь спустя долгое время огонь начал постепенно утихать, обнажав обугленное с ног до головы тело. На трибунах воцарилась мёртвая тишина.
Пламя, без сомнения, было способностью Сноу, владельца арены. Неужели, пытаясь выжить, он без колебаний нарушил правила и прибег к силе зверя-спутника? Погодите-ка! Пламя продолжает уменьшаться, и вот уже показался зверь-спутник Сноу! Но вокруг него нет никакого огня — что здесь вообще происходит? — взволнованно орал в микрофон комментатор. Избыток децибел заставил Филда слегка поморщиться.
Огненное кольцо сжималось всё сильнее, пока наконец не приобрело силуэт, почти неотличимый от человеческого. Это был Сноу.
Сноу! Сноу! Сноу!
Многие преданные фанаты Сноу принялись скандировать его имя, и вскоре фигура Сноу, сжимающего в руке пламя, появилась на огромном экране.
Эта беспрецедентная сцена говорила всем об одном: претендента Гуцзи убил сам Сноу, а вовсе не леопардовая кошка.
Обычно контрактры способны лишь отдавать приказы зверям-спутникам для нападения или защиты. Суметь самому задействовать способность своего зверя — этот Сноу невероятно силён.
Хэ Чуань не сдерживал похвал в адрес Сноу. До сих пор этот человек был первым контрактром на его памяти, сумевшим достичь подобного уровня. Впрочем, это вовсе не значило, что он единственный в своём роде. Просто людей, способных дойти до такой грани, было слишком мало: помимо достаточных способностей, здесь требовался огромный талант. Некоторым было суждено так постичь это за всю жизнь, тогда как другие овладевали этим без малейшего труда.
Окружающие крики заглушали даже голос комментатора, и Хэ Чуань просто заблокировал внешние звуки, позволив Филду наконец сосредоточиться и вникнуть в происходящее.
Этот этап называется мимикрией и делится на первичную и вторичную. Данный Сноу сейчас находится на стадии первичной мимикрии, когда он способен использовать способности зверя-спутника. Вторичная мимикрия — это следующая ступень эволюции, процесс крайне тяжёлый. Достигнув успеха, контрактор сливается со зверем-спутником воедино, обретает его наследственную память и вдобавок заметно продлевает себе жизнь. Это практически ничем не отличается от так называемого бессмертия.
Вот это да! — Филд слушал с отвисшей челюстью. Если подумать о том, насколько жалок он сам — он ведь даже экзамены сдал исключительно благодаря собственному зверю-спутнику, — то о каком бессмертии мог идти речь? Ему бы в принципе надеяться хотя бы на то, чтобы достичь уровня Сноу.
Однако, что касается Сноу, на этом его путь и оборвется.
А? — Филд озадаченно посмотрел на арену, в центр которой, наслаждаясь овациями, стоял тощий мужчина. — Почему?
Его внутренние органы уже давно истощены до необратимого состояния. Если я не ошибаюсь, он скрыл свой истинный возраст: его нынешняя внешность — результат либо каких-то средств, позволяющих поддерживать молодость, либо искусная маскировка.
Поблизости не было растений, способных доставить Хэ Чуаню информацию, поэтому ему оставалось лишь полагаться на догадки, которые, впрочем, почти не расходились с правдой.
Пойдём отсюда, смотреть здесь больше не на что.
Филд послушно поднялся на ноги и, пользуясь своим невысоким ростом, быстро протиснулся сквозь толпу к выходу. Погодите, — остановил его Хэ Чуань, когда юноша уже собирался выйти. — Взгляни на трибуны.
Звуки по-прежнему глушились, и Филд машинально послушался Хэ Чуаня, переведя взгляд на арену. Тот самый владелец арены, который ещё недавно вёл себя столь надменно, теперь катался по земле, сплошь объятый пламенем. Не успел юноша выразить удивление, как в его голове прозвучал голос Хэ Чуаня.
Все считают, что способность зверя-спутника не способна навредить его контрактру, и в целом это действительно так. Но после прохождения мимикрии каждое применение силы наносит организму контрактра тяжёлый удар. В такие моменты требуется подпитка энергией Камней Истока. Однако в обычных Камнях Истока слишком много примесей. Если они накапливаются, а человек не умеет должным образом очищать тело, это легко приводит к выходу способностей из-под контроля и невозможности ими пользоваться. Стоит силе сорваться с цепи — и человека постигнет та же участь, что и его: он сгорит заживо от собственного дара.
Хэ Чуань внимательно следил за эмоциями Филда и, заметив, что кроме удивления тот ничего не испытывает, продолжил:
Похоже, он слишком долго застрял на этапе первичной мимикрии. Жажда прорыва заставила его без оглядки поглощать слишком много Камней Истока, причем, судя по всему, весьма скверного качества. Вместо чистой энергии в него хлынул поток примесей. Не обладая нужными знаниями, даже избери он благополучный исход сегодня, самовозгорание всё равно стало бы лишь вопросом времени.
Филд озадачился ещё сильнее: Разве из Камней Истока не впитывается исключительно чистая энергия?
То касается зверей-спутников. Люди в корне отличаются от них: звери рождаются как сгустки чистой энергии и способны автоматически усваивать однородную стихию из камней. Если же человек пытается нарастить мощь за счёт Камней Истока, это неизменно сопряжено с определённым риском.
Филду до мимикрии было ещё далеко, поэтому Хэ Чуань не стал вдаваться в детальные объяснения.
Примеси в Камнях Истока — это вовсе не крупицы щебня или песчинки, а иные, не поддающиеся обнаружению энергетические потоки. Зверь-спутник прекрасно понимает, что ему нужно, а от чего следует отказаться, тогда как человек лишён такой способности. Разве могут обойтись без последствий накопленные внутри организма чужеродные энергии, которые он не в состоянии усвоить?
Ладно, пойдём скорее, — поторопил юношу Хэ Чуань.
Спустя совсем немного времени после того, как они покинули трибуну, третий ринг едва не разнесли в щепки зрители, доведённые до исступления гневом.
Шагая по дороге, Филд озвучил терзавший его вопрос: Раз всё настолько опасно, зачем же Сноу продолжал этим заниматься?
Бессмертие — извечная тема для споров с незапамятных времён. Если бы кто-то сказал тебе, что у тебя есть шанс прожить невероятно долго, неужели твоё сердце не дрогнуло бы? К тому же, боюсь, этот человек даже не подозревал о масштабах своих проблем со здоровьем. На сегодняшний день по-настоящему в Камнях Истока разбираются разве что влиятельные кланы. Простолюдины же, знающие лишь верхушку айсберга, выходят на арену ради денег на покупку камней, даже не подозревая, что эти дорогостоящие минералы оборвут их жизни.
Тогда откуда они вообще узнают о мимикрии?
Хэ Чуань насмешливо фыркнул: Только такой увалень, как ты, способный месяцами не высудывать нос за порог, мог задать подобный вопрос. Мимикрия и Камни Истока — это элементарные общеизвестные вещи, и надо же было умудриться спросить об этом с таким невозмутимым видом.
Филд смущённо потёр нос. В конце концов, он ведь никогда толком не учился всему этому.
#что делать, если опозорился перед собственным зверем-спутником, но при этом почему-то уже успел к этому привыкнуть? онлайн, срочно жду ответа#
Где только Маньмань нахватался всех этих познаний? Вернётся — обязательно почитает сам!
Бедный юноша по сей день твёрдо верил, что всю эту информацию его зверь-спутник вычитал в сети.
Покинув арену, Хэ Чуань снял блокировку звука, и по дороге им то и дело попадались прохожие, обсуждающие происшествие на третьем ринге. Плохие новости, как известно, разносятся со скоростью света: Сноу впервые заявил о достижении первичной мимикрии и тут же погиб от собственного же навыка. Похоже, ещё какое-то время эта история будет служить всеобщей пищей для сплетен и насмешек.
Ваше Высочество, досье, которое вы запрашивали, собрано, прошу ознакомиться.
В том же замке, перед тем же юношей снова стоял на коленях человек. Юноша бегло просматривал страницы документа, но брови его с каждым мгновением хмурились всё сильнее. Стоявший на коленях мужчина не видел его лица, однако отчётливо чувствовал, как воздух вокруг Вашего Высочества становится всё холоднее, грозя заморозить его целиком.
И это всё? — тон, которым заговорил юноша, был исключительно опасным.
Мужчина мысленно приготовился к худшему. Хотя он заранее всё предвидел и морально подготовился, оказавшись лицом к лицу с реальностью, он всё равно не мог совладать с трепетом. И немудрено: хозяином этого места был капризный и жестокий тиран.
Где они сейчас?
На лбу мужчины проступили капли пота, видимые невооруженным глазом. Превозмогая колоссальное давление, он выдавил из себя: Подчиненные некомпетентны... Удалось лишь выяснить, что они покинули поместье семьи Ар, но дальнейший след потерян.
Леденящая душу аура сковала мужчину так, что он не смел шевельнуться. Крупная капля пота скатилась по его щеке на подбородок, сорвалась вниз и впиталась в густой ворс ковра.
В тот самый момент, когда он уже мысленно простился с жизнью, юноша вдруг рассмеялся.
Если бы вы смогли их отыскать, это был бы уже не он.
Юноша с нежностью коснулся прикреплённой к голографическому экрану фотографии, вновь и вновь проводя пальцем по едва заметному зелёному пятнышку. Эта внезапная мягкость в голосе напугала мужчину до полусмерти.
Мягкость испарилась мгновенно, и мужчина вновь ощутил всю ярость господина, мысленно умоляя высшие силы, чтобы этот гнев обрушился не на него.
Дальше можете не заниматься этим, свободны.
Слуга с облегчением выдохнул и почтительно попятился назад.
Пальцы юноши всё ещё скользили по экрану, но нежность в его глазах постепенно вытеснялась полыхающим гневом.
Филд... Ар... — он судорожно вдыхал и выдыхал воздух, но был не в силах обуздать бушующую ревность и злобу.
Филд Ар, настанет день, и я убью тебя. Клянусь, я непременно убью тебя!
В этом мире достаточно одного Филда, и этим человеком будешь не ты.
Рядом с Аром могу стоять только я!
Удалившийся на безопасное расстояние мужчина смутно расслышал доносившийся из замка безумный смех и невольно ускорил шаг, подумав, что в ближайшее время спокойной жизни ждать не приходится.
Интересно, чем этот человек так насолил его господину, что тот ввязался в личные счёты? Пожалуй, впору посочувствовать тому юноше, которому придётся послужить громоотводом и унять гнев их повелителя ради спасения таких вот ни в чём не повинных подданных.
В общем и целом поездка в Кэтулань выдалась для Филда весьма приятной. Четыре дня он потратил на осмотр достопримечательностей города, а целью пятого дня был легендарный и крайне опасный Лес Северных Земель.
Какая жалость — приехать в Кэтулань и не заглянуть в Лес Северных Земель! Пусть даже из этого ничего не выйдет, расширить кругозор уже стоило потраченных усилий.
Вооружившись живым читом по имени Хэ Чуань, Филд беспрепятственно миновал плотные людские потоки и вышел к единственной дороге, ведущей в лесную чащу.
Юноша упрямо настаивал на том, чтобы идти пешком, так что Хэ Чуаню оставалось лишь отказаться от мысли хоть как-то ему помочь. Добираться до леса можно было исключительно пешком либо на допотопных бензиновых автомобилях — любые другие транспортные средства здесь отказывали точно так же, как и связь, а крупные летающие корабли с автономными источниками энергии не могли протиснуться по узким тропам. Впрочем, те древние машины оставались роскошью лишь для влиятельных семейств; даже если кто-то и решился бы выкатить такую антиквариатную вещь наружу, пришлось бы сто раз взвесить все риски, опасаясь завистников, способных разбить машину и устроить беспорядки просто из ненависти к богачам. Проще и безопаснее было отправиться туда на своих двоих.
Эта дорога на самом деле пролегала по окраине леса, где среди густых зарослей невозможно было отыскать сколько-нибудь приличную тропу. То, что называли дорогой, представляло собой лишь следы от ног множества ходивших здесь людей.
На окраине Леса Северных Земель обитали в основном существа со слабой боеспособностью, и многие местные жители промышляли здесь охотой с последующей продажей добычи. Шагая примерно с полчаса, Филд заметил резкие перемены в окружающей обстановке: чем ближе подступал к центру лес, тем опаснее становилось вокруг — и в мире животных, и среди растений. Согласно легендам, в самой сердцевине леса хранилась некая священная реликвия, и всё, чего касалась её энергия, подвергалось мутации: чем больше дозы поглощаемой силы, тем сильнее оказывались изменения.
Эта легенда передавалась из поколения в поколение на протяжении сотен лет. Предание гласило: верь или нет, но проверять стоит. И сколь ни была велика опасность, она не могла остановить безумцев, алчущих силы и готовых идти на верную смерть. Спустя столько лет — много ли нашлось тех, кто сумел безобидно проникнуть вглубь леса и вернуться невредимым?
Если уж окраины таят в себе такую угрозу, то что же творится в глубинных и центральных зонах? Настоящая мясорубка.
Когда Филд задал этот вопрос, Хэ Чуань лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Некоторые вещи Филду знать было ни к чему, да и владение сокровищем навлекало беду. К примеру, хотя никакой священной реликвии на самом деле не существовало, внутри действительно таилось нечто особенное, и Хэ Чуань даже ощущал идущую от этого предмета силу.
Она точь-в-точь совпадала с его собственной духовной энергией.
Хотя пейзаж вокруг менялся всё сильнее, Филд упорно не замечал, что уже давно покинул пределы безопасной окраины. Редкие прохожие бросали на него взгляды, как на круглого идиота, но юноша полностью игнорировал их, вернее сказать — вовсе не обращал внимания.
У Хэ Чуаня были на уме свои маленькие планы, поэтому он, разумеется, не стал указывать Филду на его оплошность. На худой конец, стоило парню всё осознать, можно было просто сделать невинный вид. В конце концов, кто вообще способен чётко очертить границы между окраиной, средней полосой и глушью?
Стоило отдать должное репутации самого таинственного леса: едва сделав пару шагов, можно было наткнуться на растение, которое в цивилизованном мире считалось величайшей редкостью. Понимая, что в радиусе ста метров нет ни единой живой души, Филд даже нашёл в себе силы продолжить обучение под руководством Хэ Чуаня.
Совмещая объяснение полезных свойств золотистой сакуры с мысленным отражением попыток различных диких растений тайком подобраться поближе, утопая в канонаде однотипных воплей о том, какой он божественный красавчик, Хэ Чуань был готов взвыть и заблокировать эти голоса напрочь. Но не мог! Не то чтобы не хотел — именно что не мог.
Это чувство бессилия при всей своей мощи доставляло Хэ Чуаню немало мучений, а ведь ему приходилось ещё и отвлекаться на юношу — ещё немного, и он бы точно заработал раздвоение личности.
Хэ Чуань подумал, что, возможно, стоило разок приласкать эти создания, чтобы они хоть ненадолго утихли. Он никак не ожидал, что в ответ они завопят с ещё большим энтузиазмом, заставив его горько пожалеть о содеянном. Как он мог забыть! Ведь в академии ему уже приходилось сталкиваться с подобным столько раз!
И всё же, глядя на то, как они строят глазки и ластятся, Хэ Чуань помимо воли вновь протянул духовные щупальца. Зелёная энергия скользнула по ним в почву, и растения вокруг разом испустили блаженные вздохи.
Столь ангельское поведение вызвало небывалый отклик: теперь цветы и лианы наотрез отказывались отпускать своего кумира. Но ведь у Божества уже появилась новая пассия, хнык-хнык! Ой-ой-ой!
Новая пассия в лице Филда вздрогнула от внезапного порыва ледяного ветра, который заставил юношу прервать занятия. Только сейчас он заметил странности вокруг: те самые колышущиеся лианы с красными цветами на макушках — неужели это те самые кровожадные цветы Куньси?
Сердце Филда пропустило удар. Он понял, что в минуты увлечения забрёл прямиком на территорию Куньси. На лбу юноши выступили мелкие капли пота, внутри всё сжалось от страха. К счастью, он вовремя опомнился — пока что его позиция всё ещё находилась за пределами радиуса их атаки.
Заметив, что ближайшие цветы Куньси отчаянно размахивают плетьми-стеблями, Филд без лишних раздумий сообразил: ещё шаг вперёд, и эти хлысты обрушатся на него без всяких сомнений.
Не обладающий ни боевым, ни защитным даром, да к тому же лишённый способностей к исцелению, Филд перепугался не на шутку. Только теперь до него дошло, как беспечно он пересёк черту безопасности. И винить во всём следовало лишь собственную невнимательность.
На деле же цветы Куньси, казавшиеся Филду воплощением жестокости, просто-напросто изливали свою любовь к Божеству.
Этот двуногий такой противный! Почему он мешает им сблизиться с Божеством?!
Растения никогда не скрывают своих чувств: отвращение, которое цветок испытывал к Филду, буквально рвалось наружу, и юноша не мог этого не заметить. Осторожно озираясь по сторонам в поисках безопасного выхода, он логично рассудил, что относительно целым оставался лишь тот путь, по которому они пришли.
Ой, Божество! Божество, не уходи!
Увидев, что человек собирается сбежать, прихватив с собой их кумира, цветы Куньси забили тревогу. Самый близкий к ним цветок без колебаний выдернул погружённые в грудь корни и, имитируя ходьбу, бросился наперерез Филду. Зрачки юноши сузились, и он, не уступая сопернику в резвости, бросился наутёк.
Скорость передвижения цветов Куньси была легендарной. Прошло всего несколько секунд, как растение обогнало Филда, преградив ему дорогу, и с издевательским свистом рассекло воздух стеблем, оставив глубокий рубец на коре стоявшего рядом дерева.
Пот градом катился по лицу Филда, но нос уловил странный сладковатый запах, становившийся всё более густым. Мысль мелькнула в голове мгновенно. Пошевелив ноздрями, Филд принюхался и без труда определил источник сладости — полураскрытый бутон на макушке цветка Куньси.
Даже видавший виды Филд был готов покрыть себя трёхэтажным матом.
И где же хвалёная жестокость и кровожадность?! С чего вдруг они вздумали устраивать брачные танцы?!
Всё верно, способом ухаживания и признания в любви у цветов Куньси было цветение. Аромат бутонов каждого отдельного растения уникален, и едва цветок распускался, как начинал источать благоухание на многие метры вокруг. Сами по себе бутоны Куньси считались идеальным сырьём для парфюмерной промышленности, но поскольку поймать цветок было невероятно трудно, цены на духи из него всегда держались на астрономических высотах.
В следующее мгновение произошло нечто такое, от чего челюсть Филда едва не рухнула на землю: цветок Куньси в самый разгар полного раскрытия аккуратно срезал собственный бутон и протянул его прямо юноше.
Эта сцена показалась ему смутно знакомой.
Филд успокоился.
Всё произошло настолько стремительно, что Хэ Чуань не успел вовремя растолковать происходящее. Оставалось лишь утешить юношу, а что до бутона... если бы Филд его не взял, его бы наверняка заглушили те самые хныкающие голоса.
Стоило первому цветку Куньси положить столь успешное начало, как естественным образом подтянулись второй и третий. Хэ Чуань принимал дары без разбору, в то время как сами цветы были бесконечно счастливы уже от одной лишь благодарности Божества. Что же до Филда...
Его не покидало ощущение, что он вот-вот потеряет способность чувствовать запахи.
Когда разом распускается целое поле цветов Куньси — это вам не шутки. Представьте, что одновременно разбили несколько десятков флаконов с самыми удушающими духами: ощущения были более чем специфическими. От концентрации аромата его едва не стошнило, и лишь своевременная помощь собственного зверя-спутника вновь спасла его от неминуемой гибели.
Даже представить страшно, что бы я делал без тебя, — выдохнул Филд, не в силах сдержать эмоций.
Тогда и не пытайся воображать, — всё равно я всегда буду рядом.
Неизвестно почему, но Хэ Чуань осёкся и не произнёс эту фразу вслух, зато Филд мысленно закончил её за него и радостно улыбнулся.
Разум твердил Хэ Чуаню, что их связывают лишь узы контракта, и разорвать их способна разве что смерть, но откуда тогда бралась эта смутная тревога?
Какой дивный аромат, чем это пахнет? — вдали послышался чей-то молодой женский голос.
Мейла, опасно, не бегай где попало! — очевидно, спутник женщины проигнорировал предупреждение, а шаги меж тем приближались. Филд мгновенно отскочил и укрылся за стволом гигантского дерева. Куньси же по приказу Хэ Чуаня замерли на местах, послушно прекратив любые движения.
Органы чувств цветов Куньси были развиты слабо, и они заметили незваных гостей лишь тогда, когда те подошли ближе чем на двадцать метров, во многом благодаря тому, что женщина даже не пыталась понизить голос.
Благоухающие бутоны Хэ Чуань уже успел припрятать, но в воздухе всё ещё висел шлейф стойкого аромата. Та самая женщина по имени Мейла клюнула именно на этот шлейф.
Будучи избалованной наследницей влиятельного клана и красавицей, за которой увивалось бесчисленное множество поклонников, Мейла не могла остаться равнодушной, почуяв парфюм, превосходивший всё, чем она пользовалась прежде. Добежав до эпицентра запаха, она обнаружила лишь дюжину лишённых бутонов стеблей Куньси. Вместо ожидавшейся радости её охватила дикая ярость.
Кто?! Кто забрал бутоны?! Попадись он мне — живьём закопаю!
Обладая неплохим природным талантом к магии растений, Мейла прекрасно знала, для чего используются бутоны Куньси. Обнаружив целую поляну этих цветов, она рассчитывала раздобыть парочку за счёт своего природного обаяния, но вместо этого увидела, что кто-то опередил её и подчистую обобрал все кусты!
http://bllate.org/book/24109/2776626
Готово:
