— Ты ведь Чжоу Юй, да? Я о тебе слышал, говорят, ты большой мастак учиться.
Тон внезапно переменился, и парень с чёлкой, стоявший во главе компании, перестал ухмыляться: — Раз учишься, так и сиди за учебниками, держись от Сюй Юэцин по Троих шагах! Понял?
Ученик выпускного класса, если судить лишь по внешности, уступал Чжоу Юю в росте, но лишний год, проведённый на уличном дне, делал своё дело.
Он знал, что Чжоу Юй — один из тех отличников, на которых возлагает надежды вся школа, поэтому решил, что простого урока будет вполне достаточно, и вовсе не собирался калечить парня по-настоящему. Иначе, всплыви всё наружу, дисциплинарного взыскания было бы никак не избежать. И пусть на душе скребли кошки, старшеклассник лишь со злости впечатал Чжоу Юя в стену, бросив пару угроз — в надежде запугать новичка ещё на этапе лёгкой разминки.
Лицо Чжоу Юя не изменилось ни на йоту. Точнее, он вообще ни во что не ставил этих троих.
Даже прижатый к стене, он держался непринуждённо.
Он поправил наручные часы — до первого звонка на урок оставалось ровно восемь минут.
Затем протянул руку, одёрнул воротник и стряхнул со школьного плеча прилипшую пыль. Краем глаза он заметил, как из бокового входа жилого комплекса появилась ещё одна фигура.
Без школьной формы, в простом летнем наряде, освещённая утренними лучами, эта фигура словно растворялась в мягком, прозрачном сиянии. Человек остановился у круглосуточного магазина на углу — судя по привычке, он собирался купить пакетик чистого молока, парочку сэндвичей, а возможно, и коробочку освежающих мятных леденцов.
Для подростка-старшеклассника в период активного роста такой завтрак был откровенно скудным.
Местные жители Лучжоу обожали рисовую лапшу, мучные изделия и самые разные традиционные лакомства, и именно их выбирало большинство живущих в интернате школьников. Если же еды не хватало, всегда можно было провести карточкой и докупить что-нибудь ещё, благо выбор питательных и вкусных перекусов был огромен.
Чжоу Юй откровенно витал в облаках.
В глазах старшеклассников этот взгляд выглядел не иначе как проявление полного игнорирования и открытого вызова.
Парень с чёлкой даже не успел отдать приказ, как двое его подручных уже взмахнули кулаками, намереваясь врезать Чжоу Юю и преподать ему урок, но тот молниеносно перехватил чужие удары. Стычка стала ещё более ожесточенной, и всё шло к тому, чтобы превратиться в избиение трое на одного, как вдруг из-за угла, примерно в десятке шагов позади, раздалось полное тяжёлой одышки: — Стойте!
Этот окрик привлёк и внимание Шэнь Чжисина, только что шагнувшего из дверей магазина.
Сердце Шань Ляна колотилось как безумное. Тяжело дыша, он смотрел на Чжоу Юя, отчаянно пытаясь поймать хоть какой-то ответный взгляд.
Однако Чжоу Юй перехватил летевший в него кулак и резким движением оттолкнул старшеклассника. Лицо его было мрачнее тучи, но вместо нападавших он бросил быстрый взгляд в сторону Шэнь Чжисина, стоявшего у входа в магазин.
Собравшись с духом, Шань Лян сделал два шага вперед и уставился на парня с чёлкой.
Он знал этого типа — тот состоял в школьной легкоатлетической команде.
По идее, сразу после начала учебного года будущим абитуриентам творческих и спортивных специальностей предстояло ходить с учителями по врачам и сдавать спортивные нормативы. Для спортсмена заполучить благодаря разряду кандидата в мастера спорта досрочное зачисление на бакалавриат или хотя бы диплом престижного вуза было отличным шансом выбиться в люди.
В тот раз всё закончилось вывихом плеча и легкой трещиной в кости у Чжоу Юя, на одно лишь срастание ушел больше чем месяц.
Разумеется, подавляющее большинство считало, что устоять в схватке трое против одного — уже великолепный результат. Однако была ли травма столь серьезна или её просто раздули, знали, пожалуй, лишь врачи.
Когда дело дошло до школьного разбирательства, родители Чжоу Юя в спешке прилетели из Пекина. Увидев в кабинете завуча, как те трое спортсменов изворачиваются и лгут, они тут же отказались от любого частного примирения, заявив прямым текстом, что спуску никому не дадут. Учителя выпускных классов изо всех сил пытались замять дело: как-никак, скоро ребятам предстояло сдавать экзамены, а скандал мог лечь пятном на репутацию всей школы.
Но родители Чжоу ни за что не согласились бы проглотить такую обиду. Они нашли способ запросить записи с двух камер видеонаблюдения у бокового входа в жилой комплекс Чжоюй и восстановили полную картину. Упирая на то, что всем трём нападавшим уже исполнилось восемнадцать, они добились для них официальных взысканий, а зачинщик с чёлкой и вовсе еле-еле отделался строгим выговором с занесением перед самыми экзаменами.
После той грозовой бури в оставшиеся два года старшей школы, сколько бы вызывающе и дерзко ни вёл себя Чжоу Юй, в школе больше не нашлось ни единого смельчака, рискнувшего к нему пристать.
Шань Лян чувствовал, что поспел вовремя и обязательно убережёт Чжоу Юя от прошлых травм.
Но Чжоу Юй, судя по всему, не испытывал ни малейшей радости или облегчения от его появления. Когда его брови сошлись на переносице, аура отчужденности и холода вокруг него стала еще плотнее, а один лишь взгляд красноречиво говорил: «Какого чёрта ты приплёлся?». От этого в душе Шань Ляна поднялась горькая обида, и он резко перевёл взгляд на тех троих.
— Вокруг этого перекрёстка камер не счесть, неужели вы думали, что за такие художества спортсменам удастся избежать дисциплинарного взыскания? — Шань Лян со злостью ткнул пальцем в воздух. — Это вам не хухры-мухры, здесь жилая зона, где квадратный метр стоит двадцатку, и камеры пишут круглые сутки без единого перерыва.Указав направление, Шань Лян мысленно проговорил про себя: Подождите еще два года, и цены на квартиры в первой и второй очереди жилого комплекса Чжоюй, а также в третьей, примыкающей к начальной школе Луского университета, разом перешагнут отметку в 35 тысяч за квадрат...
Устроить здесь заварушку и дойти до дисциплинарного взыскания прямо перед третьим годом старшей школы — вот это точно не прогадал!
Чжоу Юй дернул за воротник, собираясь уходить, и плечом оттолкнул парня с челкой, но тот в ответ сам полез толкаться. На этот раз Чжоу Юй был начеку: он снова перехватил его руку и с размаху швырнул парня обратно на ту самую стену, о которую тот только что терся. Всего пара секунд — и противник уже не мог выпрямиться. — Я не распускаю руки, и ты всерьез решил, что сможешь со мной справиться?
Не попадайся мне больше на глаза.
Парень с челкой попытался снова схватить его: — Держись от Сюй Юцин подароньше!
— Ты ее парень?
Парень с челкой не нашелся что ответить.
В лучшем случае он был лишь одним из поклонников школьной красавицы, который с помощью показной наглости и силы отпугивал остальных потенциальных соперников.
— Какое твое дело тогда?
Чжоу Юй даже смотреть на них не стал, обошел стороной и тоже направился к мини-маркету.
Троица за его спиной опасливо оглядела камеры видеонаблюдения и только после этого бросилась к школьным воротам.
На месте остался только Шань Лян. Поморгав пару секунд, он неуверенно семящим шагом догнал его: — Эй, Чжоу Юй, то, что я только что сделал... можно считать, что я тебя спас?
Чжоу Юй, в отличие от Ли Цичжэня, не был исполнен доброжелательности и тепла ко всем подряд.
Чаще всего он просто не любил ни с кем возиться.
Если Ли Цичжэня можно было назвать другом детства, чья история переписок в мессенджерах, тянущаяся в одну сторону, занимала не меньше двух страниц, то Шань Лян в лучшем случае оставался хвостом, который Чжоу Юй милостиво позволял таскаться за Ли Цичжэнем.
Вся их связь держалась исключительно на робких и осторожных знаках внимания, которые Шань Лян выказывал все эти годы.
Будь он самым настоящим семнадцатилетним Шань Ляном, он ни за что не осмелился бы произнести такое вслух.
Но нынешний Шань Лян — это переродившийся Шань Лян, чье сердце и мысли были всецело отданы Чжоу Юю. Он питал к идущему рядом человеку столь глубокую и безмолвную страсть, что у него хватало храбрости на откровенную наглость: например, приписать все заслуги по отпугиванию трех спортсменов исключительно себе.
— Чжоу Юй, Чжоу Юй, отдавать себя в жены за спасение не обязательно, лучше возьми меня с собой подтягивать учебу, а?
Разговаривать самому с собой требует немалой смелости, особенно перед лицом объекта безответной любви.
И говорить при этом вещи, которые кажутся тебе остроумными и забавными.
Вот только стоило словам слететь с языка, как его накрыло запоздалое, жгучее чувство неловкости, от которого хотелось сжаться в комок.Шань Лян обладал телосложением самого обычного южного паренька ростом без малого сто семьдесят пять сантиметров. Шагая позади Чжоу Юя, который возвышался над ним на целую голову, ему приходилось ускорять шаг, чтобы не отставать. Ты как считаешь? В моих летних заданиях по физике в четырех листах остались незаполненными несколько сложных задач. Старый Ин говорил, что соберет тетради в среду, у тебя, у тебя есть свободное время...
Чжоу Юй остановился и посмотрел на человека у входа в круглосуточный магазин, который отчаянно сражался с соломинкой для напитка.
Тот тоже поднял на него глаза.
Адамово яблоко Чжоу Юя качнулось вверх-вниз.
Осталось пять минут, опоздаешь.Шэнь Чжисин в два-три глотка прикончил бутылку цельного молока, небрежно бросил пустую тару в урну у входа в круглосуточный магазин и облизал губы. Он с усилием втянул самую заметную капельку молока на бугорке верхней губы, отчего его губы на мгновение стали еще ярче.
— Не будет.
Словно что-то вспомнив, Шэнь Чжисин снова полез в рюкзак за кошельком:
— Ты еще не уходишь?
Чжоу Юй опустил взгляд:
— Пока.
На этот раз Шань Лян наконец разглядел стоявшего перед ним человека.
Перед ним был Шэнь Чжисин — совсем еще юный, шестнадцати-семнадцати лет, такой нежный, что, казалось, кожа лоснится от сока.
С высоты своего опыта человека из будущего он бы без раздумий отправил его в бойз-бэнд: одной только внешности хватило бы, чтобы мгновенно собрать армию фанатов, хотя это определенно шло вразрез с царившими нынче стандартами красоты.По крайней мере, в нем не было той бьющей через край, взрывающейся гормонами экспансивной мальчишеской красоты, свойственной подросткам.
В его ребячливой, сдобренной щепоткой дерзости наивности таилось какое-то необъяснимое, манящее очарование!
Чересчур бледная кожа в большинстве случаев заставляла его выглядеть хрупким и болезненным, однако яркий цвет губ с отчетливо заметным бугорком на верхней губе наделял этого парня соблазнительными губами, от которых и в будущем мужчины, и женщины невольно предавались бы греховным мыслям...
На запоминающемся лице обязательно должна быть своя изюминка.
Для Шэнь Чжисина чистые, влажные глаза, глубокие, изящные брови вкупе с аккуратным и прямым переносицей были лишь прекрасно и правильно прорисованной основой для смазливого лица, тогда как именно эти две губы являлись центром, по-настоящему оживлявшим весь его облик.
Обладая всем этим, он и сформировал образ короля всех серцеедов и короля заносчивости, который так широко гремел за годы учебы Шань Ляна в старшей школе — того самого непревзойденного мастера пикапа, что охмурил всех девчонок из Первой школы и школы при университете, да еще и вышел сухим из воды.
http://bllate.org/book/24097/2774404
Готово:
