Глава 12. Слёзы
Хэ Чутан — и вдруг стал инициатором и главным наставником в этом сезоне шоу Стремление к мечте юности!
Неудивительно, что он всё это время игнорировал его сообщения. Оказывается, Хэ Чутан с самого начала знал, что у них ещё будет шанс встретиться.
Вот только неизвестно, заговорит ли он сам о том, что произошло прошлой ночью, чтобы расставить все точки над i.
Впрочем, сейчас не время об этом думать.
Лин Юй похлопал себя по голове, пытаясь выбить из неё все эти сумбурные мысли, и снова уставился на ослепительную фигуру на сцене.
Словно ярчайшая звезда на небосклоне — Лин Юй впервые почувствовал, что мужчину-артиста может окружать такой магнетизм, от которого невозможно оторвать взгляд.
— О боже, главный наставник — Хэ Чутан! Я его обожаю!
— Я тоже, я тоже! Он просто легенда шоу-бизнеса: взлетел на пик популярности сразу после дебюта, уехал учиться за границу, а вернувшись, снова покорил всю страну. Его популярность кажется бесконечной!
— Обожаю песни Хэ Чутана. Пять лет назад он участвовал в прослушивании, и ту песню, которую он написал сам, я слушаю до сих пор.
— Хэ Чутан — бог прослушиваний, легенда!
Прошлый опыт и нынешние достижения Хэ Чутана, несомненно, были тем пределом, к которому стремились все стажеры. Он был для них светом.
Лин Юй глубоко вдохнул, толкнул дверь и вернулся в студию, поднявшись на сцену.
Поясницу всё ещё ломило, а то самое место сзади нестерпимо болело. Стоило сделать шаг пошире, как пронзала резкая боль — о танцах не могло быть и речи, оставалось только петь.
Хэ Чутан произнёс:
— Отлично. Раз ты не чувствуешь давления, то выступишь первым. Ты сам выбрал место в центре, значит, готов.
Режиссер показал знак «ОК».
Лин Юй замер.
Хэ Чутан повернулся к режиссеру:
— Режиссер, можно начинать?
Поскольку Лин Юя привел по рекомендации Чжан И, и тот даже избежал предварительного отбора, сотрудники не решились возмущаться и вежливо спросили:
— Что собираешься исполнить?
Ему протянули список песен. Лин Юй мельком взглянул на него и равнодушно бросил:
— Если не вытяну, просто перейду в класс F.
Почувствовав на себе взгляд, Лин Юй неловко отвел глаза, не решаясь встретиться с Хэ Чутаном. Тот, впрочем, не обращал внимания на всеобщее обожание, его взгляд невольно приковал Лин Юй, сидящий в центре первого ряда.
На самом деле Лин Юй был куда лучше в уличных танцах, но в нынешнем состоянии он не мог танцевать.
Лин Юй пробежал список глазами и указал на одну песню:
— Давайте Море и небо, широкие просторы.
Что касается этой песни, Лин Юй мог исполнить её, если заранее распелся, но сегодня он не пробовал голос и был готов к провалу в любой момент.
Он проследовал за сотрудником за кулисы. Оказалось, что Лин Юй ничего не подготовил: ни фонограммы, ни музыки для танца.
Сотрудники не могли изменить решение участника. Они попросили диджея включить оригинал минусовки и дали Лин Юю микрофон.
— Нет, — Лин Юй выпрямился, забыв, что на нём нет микрофона и Хэ Чутан его не слышит, поэтому он просто слегка покачал головой.
Сотрудник удивился:
— Мы не заказывали живой оркестр для первого этапа. Ты будешь петь в оригинальной тональности? Там очень высокие ноты.
Лин Юй подумал и спросил в ответ:
— На какие песни у вас куплены права? Посмотрю, что я умею.
Хэ Чутан едва заметно нахмурился. Он представился, произнес вступительную речь, а затем бесстрастно добавил:
— Стажер в центре, скажи, тебе комфортно сидеть на этом месте?
На площадке висел огромный светодиодный экран, куда транслировалось происходящее на сцене. Лицо Лин Юя показали крупным планом, и те стажеры, что до этого не разглядели его, снова взорвались возгласами и аплодисментами.
Даже трое профессиональных наставников были поражены.
Хэ Чутан молча смотрел на юношу, который на экране выглядел чистым и безобидным. На мгновение он почувствовал дежавю: образ прекрасного создания, плачущего и молящего о пощаде, наложился на черты этого парня.
Хэ Чутан крепче сжал ручку. Смутные воспоминания внезапно всплыли в памяти.
— Господин Хэ, пожалуйста… может, хватит?
— У-у… как больно…
— Умоляю, отпусти меня…
Прошлой ночью этот маленький лисенок, кроме как жалко молить о пощаде, даже не заикался о том, чтобы он взял на себя ответственность или компенсировал что-то. Зато сам Хэ Чутан несколько раз терял самообладание из-за этого хитрого лисенка.
Пока он отвлекся, трое других наставников начали расспрашивать Лин Юя.
Талия, которая считала себя главным ценителем красоты в этой вселенной, первой взяла микрофон:
— Я, я! Давай я! Стажер на сцене, представься, пожалуйста.
Лин Юй кивнул. Он не смел смотреть на мрачное лицо Хэ Чутана — не зная, как держаться с мужчиной, с которым был так близок, — и перевел взгляд на остальных.
— Здравствуйте, наставники. Меня зовут Лин Юй, мне двадцать лет.
Талия подняла бровь:
— И это всё?
Лин Юй кивнул.
Другие стажеры старались вывернуться наизнанку, лишь бы их запомнили, а такая «суицидальная» самопрезентация Лин Юя заставила наставников на время онеметь.
У всех четверых были перед глазами анкеты участников. Талия уставилась на графу с мечтой и спросила:
— О чём ты мечтаешь?
Лин Юй честно ответил:
— Просто жить спокойно. У меня нет великих амбиций.
На самом деле, подобные фразы — табу на шоу талантов, но Лин Юй сказал это намеренно. Он не хотел, чтобы наставники возлагали на него надежды, и не хотел привлекать внимание после выхода передачи.
Если он выступит плохо, продюсеры не дадут ему эфирного времени, а значит, и не будут использовать его материалы для рекламы до премьеры первого выпуска.
Он боялся, что семья Лин найдет его раньше, чем он успеет вылететь после первого раунда, поэтому должен был оборвать разговоры о себе на корню.
Лин Хучжи, сидевший рядом с Талией, нахмурился:
— Тогда зачем ты пришел на это шоу?
Лин Юй помолчал и ответил:
— Слышал, здесь кормят и предоставляют жилье, вот и пришел.
На площадке наступила тишина.
— У него что, мозгов нет? Такое сказать — разговор сразу убил.
— Такой красивый, а такой ограниченный.
— Эх, жалко такое лицо. С таким отсутствием гибкости он далеко не уйдет.
Другая наставница, Инь Моэр, сразу раскусила «стратегию» Лин Юя — он просто хотел привлечь внимание нестандартным поведением. Она безжалостно разоблачила его:
— Значит, ты пришел сюда просто поболтаться? Тогда как ты осмелился сам поставить себе рейтинг А?
Лин Юй взглянул на наклейку с буквой «А» у себя на груди и невозмутимо ответил:
— С самого детства я получал только А.
(Правда, получить «А» ему было крайне сложно.)
Трое наставников, видя такое сочетание подавленности и самоуверенности, утратили остатки симпатии к его внешности.
Впрочем, Талия не хотела сдаваться. Только она собралась спросить, есть ли у него другие таланты, как доселе молчавший Хэ Чутан внезапно произнес:
— Меньше слов. Начинай выступление. Посмотрим, хватит ли у тебя способностей на «А».
Лин Юй кивнул и бросил взгляд на диджея.
Едва зазвучали печальные, но страстные аккорды, сектор участников взорвался.
— Вот это смельчак! Осмелился петь Море и небо!
— Там же такие высокие ноты, он потянет?
— Круто, песня безумно сложная, я в караоке её никогда не заказываю…
Лин Юй слегка выдохнул, опустил глаза и погрузился в музыку.
Я сомневался в себе, шагая по пустыне,
Где мечты никогда не давали плодов.
Стоило расправить крылья, как ветер умолкал…
Чистый голос юноши звучал прозрачно. Он пел в оригинальной тональности, четко выговаривая слова, легко управляя дыханием — каждая фраза давалась ему без усилий.
Те, кто предвзято относился к нему, на мгновение лишились дара речи.
А четверо наставников, как только Лин Юй запел, сразу поняли: парень что-то из себя представляет.
Впрочем, песня была непростой, и Хэ Чутан пока решил повременить с выводами.
Музыка достигла кульминации. Лин Юй крепко сжал микрофон, слегка опустив голову. От напряжения при взятии высоких нот на лбу и шее вздулись вены.
Море и небо, после проявленной отваги,
Я упорством своим сокрушу оковы судьбы.
Равнодушные люди, спасибо, что презирали меня когда-то,
Это заставило меня не склонять головы и жить еще ярче…
Высокую ноту он взял легко и непринужденно. В зале раздались бурные аплодисменты и возгласы.
— Боже, это было круто! Он и правда умеет петь!
— М-да, с таким мастерством он уже готов к дебюту!
— У-у-у… не знаю почему, но от его пения хочется плакать.
— И мне… так тяжело на душе…
Кто-то уже всхлипывал.
Чжу Чжинань до боли сжимал штанины, в душе кипели зависть и досада. Раньше, когда они пели вместе, они выбирали простые сетевые песни, а от сложных отказывались. Он и подумать не мог, что у Лин Юя такой сильный голос. Лин Юй, мать его, всё это время скрывал свои истинные способности!
Когда прозвучала последняя фраза: «Смотрю в будущее, шаг за шагом», Лин Юй всё еще стоял с опущенной головой. Он медленно опустил микрофон, левой ногой шаркнул по полу, стирая упавшую слезу.
Во время пения он выплеснул всю свою подавленность, но не хотел плакать. Однако на последних словах слёзы хлынули сами собой.
Он не видел будущего. У него его просто не было.
Черт!
Слишком увлекся и взял высокую ноту. А если наставники поставят ему «А», что тогда?
Лин Юй шмыгнул носом, грубо вытер лицо, а потом, решив, что это позорно, просто отвернулся от всего мира и, присев на корточки, дал волю слезам.
Наставники с недоумением смотрели на это.
Хэ Чутан нахмурился. Хотя Лин Юй пел проникновенно, сам он не мог разделить таких эмоций до слёз, но то, как Лин Юй мелко подрагивал, почему-то вызывало у него глухое раздражение.
Инь Моэр прикрыла микрофон и наклонилась к Лин Хучжи:
— Эта сцена с рыданиями на корточках выглядит как-то странно.
Лин Хучжи согласился:
— Немного неловко.
Талия, однако, не видела в этом ничего неловкого. Будучи ценителем прекрасного, она не могла видеть слёзы красавца. Видя, как Лин Юй плачет, она чувствовала лишь жалость.
Лин Юй не мог взять себя в руки, поэтому закатал рукав и со всей силы укусил себя за руку — острая боль помогла прийти в себя.
Он опустил рукав, несколько раз глубоко вздохнул, и тяжесть в груди начала понемногу отступать.
Он медленно поднялся и развернулся, снова лицом к лицу с миром, в который не мог вписаться уже двадцать лет.
http://bllate.org/book/24095/2774236
Готово:
