Глава 7
Словосочетание «глубокое общение» само по себе было весьма любопытным, и в чём же заключалась эта глубина? Этот вопрос одновременно промелькнул в головах у всех присутствующих.
Взгляд Гао Цзюньтяня скользил по лицам новобранцев, и каждый, на ком он задерживался, ощущал жуткий холод — все они сошлись во мнении, что этот человек страшно неадекватен.
Мгновение спустя взгляд Гао Цзюньтяня зафиксировался на Сюй Лингуане. Он вытянул указательный палец и с вызывающим видом поманил его к себе, словно подзывал какого-то домашнего питомца.
Ярость мгновенно ударила Сюй Лингуану в голову. Это было тяжким оскорблением его гордого и благородного достоинства. Гнев заставил его ноги сделать полшага вперёд, но в следующую секунду он замер.
Если я подойду только потому, что он меня позвал, разве это не полнейший позор для моего авторитета?
Сюй Лингуан скрестил руки на груди, с высокомерным видом издал презрительный фырк и, задрав подбородок, уставился в небо.
Улыбка Гао Цзюньтяня и манящий палец замерли одновременно.
— Похоже, перед нами еще одна партия непослушных детишек.
Впрочем, никаких странных привычек вроде эффектных появлений у него не водилось. Гао Цзюньтянь размял шею, длинная рука взметнулась, и в его ладони материализовался духовный артефакт — булава с волчьими зубами.
Эллиптическая головка оружия была густо усыпана грозными шипами, а их белые кончики словно отливали кровью, источая леденящий душу мороз.
Не успел он договорить, как булава снова взмыла в воздух. На этот раз её манера поведения стала ещё более наглой: зависнув в выси, она открыла огонь дождём из волчьих зубов. Густая, сплошная пелена шипов обрушилась вниз, и толпе оставалось лишь закрывать головы руками и метаться из стороны в сторону, пытаясь увернуться.
Все взгляды были прикованы к булаве с волчьими зубами, и пока новобранцы ещё не успели прийти в себя, оружие сорвалось с места и со свистом устремилось к Сюй Лингуану.
Если такая штука прилетит в тело, в лучшем случае останешься калекой, а в худшем — отправится на тот свет.
— Чэн-Чэн, скорее сюда!
Сюй Лингуан тупо замер на месте.
Всё-таки человеку необходимо, не спеша и без суеты, уметь наслаждаться жизнью.
Взгляд Сунь Ли на мгновение замер на Жуань Циняо. Выглядел тот совсем слабым, однако скорость реакции оказалась самой высокой среди всех шестидесяти человек.
Жуань Циняо смертельно испугался, но, придя в себя, тут же схватил Сюй Лингуана за руку и оттащил назад. В следующую секунду булава с волчьими зубами рухнула в то самое место, где только что стоял Сюй Лингуан, выбив в земле яму глубиной в ладонь.
Гао Цзюньтянь свистнул:
— А реакция-то неплохая!
Чэн Шу опешил, но тут же благоразумно решил присесть под стол, извлёк из ниоткуда термос, неторопливо отпил чай с ягодами годжи и уайнабом и издал блаженный вздох.
Речь его с самого начала отличалась полнейшей бестактностью — сразу чувствовался человек, привыкший притеснять слабых и чинить беспредел. Мало того что он распускал язык, так ещё и лез в драку. Он протянул руку, чтобы схватить Чэн Шу, чем вызвал у Жуань Циняо сильнейшее возмущение.
Пространства под столом оказалось предостаточно, и раз уж вежливый и дружелюбный Жуань Циняо вовсе не собирался возражать, то разъяренный парень ухватил нарушителя спокойствия за воротник двумя пальцами и попросту вышвырнул вон.
Небо заволокло дождём из волчьих зубов, камуфляжные гимнастёрки мгновенно обагрились кровью, а пространство огласилось истошными, разрывающими душу криками.
Его товарищи бросились на помощь, подхватили пострадавшего и, поддерживая его, с трудом заковыляли прочь.
Шестьдесят человек сбились в сплошную кучу-малу. Ещё не успев получить удар от шипов, они колотили друг друга и сталкивались лбами, оглашая округу бесконечными стонами.
Находившиеся поблизости новобранцы до боли в глазах завидовали счастливчикам и отчаянно пытались выгнать Жуань Циняо с Чэн Шу. Белые и зелёные эмблемы на левых рукавах их военной формы бросались в глаза издалека: тыловик и вспомогательный класс неизменно олицетворяли собой беспомощность и лёгкую добычу.
Надо признать, стол оказался на редкость прочным — шипы, врезаясь в столешницу, оставляли на ней лишь крошечные царапины.
Жуань Циняо самодовольно фыркнул пару раз, но, скосив глаза на слегка ошеломлённое лицо Чэн Шу, густо покраснел, изобразив на редкость смущённое выражение лица, и обиженно пожаловался:
— Тот дядька только что вёл себя просто ужасно.
Чэн Шу согласно кивнул, сохраняя на лице безмятежное выражение:
— Таких людей обязательно нужно хорошенько проучить, чтобы помнили.
— Угу-угу, — закивал Жуань Циняо с невинной улыбкой.
Чэн Шу тоже улыбнулся, но, опустив голову, мысленно выругался: фильтры Жуань Шэна оказались толще крепостной стены! И где же та хрупкая, нежная цветочная фея, которая, как утверждалось, не способна поднять и тяжести? Сила всего в двух его пальцах только что превосходила силу рук самого Чэн Шу!
И правда, старая мудрость не врёт: встречают по одёжке.
Последствия столь отвратительного поведения воочию продемонстрировали новобранцам всю мощь летящих шипов. Убегать стали ещё быстрее, но и сил на это уходило значительно больше.
Обитатели Общежития 201, вдоволь насладившись свободой, в конце концов предпочли укрыться под сенью спасительного стола, ощутив абсолютную, железобетонную безопасность.
Гао Цзюньтянь мысленно взял на заметку это нарушающее правила Общежитие 201 и предпочёл переключить внимание на остальных. Весело наблюдая за разворачивающимся представлением, он дождался, пока толпа выбьется из сил, и зловеще поинтересовался:
— Ну что, теперь вы хотите пообщаться со мной или продолжим?
— С тобой! С тобой! — заорал какой-то окончательно истощенный альфа. Взрывной мощи его голоса хватило, чтобы вздрогнули все окружающие — по этому крику можно было безошибочно судить о масштабах перенесённых им страдания.
— То-то же, — мгновенно преобразившись, ласково и добродушно произнёс Гао Цзюньтянь, принимая обратно свою булаву.
Жуань Циняо выбрался из-под стола и с любопытством уставился на столешницу.
— Какая удивительная вещь.
Чэн Шу пояснил:
— Шипы, что летели на нас только что, сотканы из духовной энергии. Достигнув третьего уровня владения духовным артефактом, можно попытаться освоить этот приём — технику клонирования.
— Ого, как много ты знаешь, — Жуань Циняо не проявлял ни малейшего интереса к сражениям и никогда не углублялся в подобные тонкости.
— Пф-ф, — Сюй Лингуан, вечный любитель поспорить, снова вылез зарабатывать очки активности. — Такая база известна абсолютно каждому, подумаешь.
Жуань Циняо и Сюн Янь, внезапно исключенные из числа людей, устремили на него мрачные взгляды. Сюй Лингуану от такого внимания сделалось не по себе, и хотя ему отчаянно хотелось извиниться, слова никак не шли на язык.
До призыва духовных артефактов школьные учителя не слишком углублялись в подобные темы — подобные знания передавались лишь внутри древних кланов и влиятельных семей. Сюн Янь, прибывший из глухой провинции, и впрямь понятия не имел ни о каких конкретных боевых техниках.
Череда жутких криков вновь привлекла всеобщее внимание. Сюн Янь отвесил Сюй Лингуану свирепый подзатыльник и только после этого отвёл взгляд.
Жуань Циняо посмотрел на смельчака, решившегося на «общение» с Гао Цзюньтянем, и почувствовал, как у него самого начинает побаливать лицо.
Железные кулаки инструктора превратили лицо бедняги в сплошной синяк. Гао Цзюньтянь принципиально не бил по другим местам — целился исключительно в лицо, и подтекст этого урока был более чем очевиден.
Подождав, пока несчастный перестанет напоминать человека, Гао Цзюньтянь с видимым сожалением опустил руки:
— А ощущения-то вполне приятные.
Избитый боец мысленно взвыл: неужели мне ещё и спасибо за похвалу сказать?
Гао Цзюньтянь обвел новобранцев взглядом:
— Кто следующий? Только без спешки, мы уделим внимание каждому новобранцу, никого не упустим и не забудем. Настоящие альфы не занимаются дискриминацией.
Толпа дружно качнулась назад. Даже если Гао Цзюньтянь был сделан из железа, его силы рано или поздно должны истощиться, а значит, тем, кто тянет до последнего, наверняка достанется гораздо меньше.
— М? — он снова взмахнул булавой.
Чью-то несчастную жертву чья-то невидимая рука вытолкнула вперёд из толпы. Новобранец ошеломленно оглянулся, и в тот же миг тяжелейший удар угодил ему пряч в лицо, заставив брызнуть слюну.
Жуань Циняо закрыл глаза — зрелище было слишком жутко и бесчеловечно.
А четверо его соседей, за исключением Чэн Шу, смотрели на происходящее с гневом. Гао Цзюньтянь открыто демонстрировал им своё превосходство, откровенно унижая их достоинство.
На этот раз «общение» заняло у Гао Цзюньтяня ровно минуту. Выглядел он так, будто остался неудовлетворенным:
— Какая скукота. Такое ощущение, что этот призыв намного слабее предыдущего.
Альфы от природы славились взрывным, подобным пороховой бочке темпераментом, да и бета-добровольцы, решившие связать жизнь с армией, обладали горячей кровью. В этот момент они уже не могли сдерживаться.
Кто-то взревел на весь плац:
— Навалимся все вместе!
Не поверят же они, что такая толпа не уложит одного инструктора!
Жуань Циняо вздрогнул от неожиданности, открыл глаза и обнаружил, что его товарищей и след простыл — все они неслись вперед для «глубокого общения» с Гао Цзюньтянем.
Он встретился взглядом с Сунь Ли, стоявшем в стороне. Тот едва заметно кивнул, и перепуганный Жуань Циняо тут же отвёл глаза, сделав пару шажков вперёд.
Всего пару шажков, потому что он увидел, как каждого из новобранцев буквально втаптывают в землю лицом вниз. Гао Цзюньтянь в одиночку расправлялся с пятьюдесятью девятью противниками — до чего же страшное зрелище.
Жуань Циняо решил, что так дело не пойдет, и у него ничего не получится. У-у-у, он хотел домой.
Некоторые люди при виде поражения сразу сникали и начинали испытывать страх, но другие, получив отпор, загорались лишь пущей яростью и жаждой отыграться — как раз как эта компания. Конечно, нельзя исключать, что в обычных обстоятельствах они бы тоже отступили, но сейчас, когда в жилах закипела кровь, сдаваться никто не собирался. Даже будучи поверженными, они снова поднимались на ноги.
Этот боевой дух принадлежал всем им, но только не Жуань Циняо. Он пятился всё дальше и дальше, пока почти не упёрся в границу первого полигона.
А вот слёзы у него на глазах были самыми горячими: запершись в покрасневших уголках глаз, они грозились сорваться в любой момент.
Он-то наивно полагал, что утренняя зарядка — это лёгкий бег трусцой, а на деле всё свелось к банальному избиению, что совершенно не вязалось с планами Жуань Циняо спокойно и мирно наслаждаться жизнью.
Сорок минут спустя на зелёной траве валялась огромная масса людей. Общей их чертой были распухшие, словно свиные головы, лица и заплывшие щели глаз, из-за чего узнать друг друга стало решительно невозможно.
На первом полигоне на ногах оставались лишь трое: Сунь Ли, Гао Цзюньтянь и Жуань Циняо.
Оба инструктора уставились на Жуань Циняо. Тот судорожно сглотнул, топнул ногой, подбежал к краю лежащей на земле толпы, устроился рядом с Чэн Шу, вытащил из кармана простыню, аккуратно расстелил её на траве и плашмя рухнул сверху.
Его едва заметное дыхание и смертельно бледное личико до боли напоминали предсмертные судороги — от этого зрелища Гао Цзюньтянь и Сунь Ли невольно усмехнулись.
Тук-тук-тук. Гао Цзюньтянь подошёл к голове Жуань Циняо и присел на корточки:
— Вставай.
Жуань Циняо медленно приоткрыл побелевшие губы, издав едва слышный, совершенно обессиленный стоп:
— Не могу встать… У меня порок сердца.
Гао Цзюньтянь подозрительно нахмурился, но тут же подумал: раз этого паренька притащил Старый пес Мо, будь у него смертельная болезнь, его бы сюда ни за что не отправили.
На его лице заиграла странная улыбка:
— Значит, больной? А ты слыхал, что мы больше всего на свете любим общаться именно с больными? Видишь ли, когда они не могут сопротивляться, это чертовски затягивает.
Жуань Циняо мгновенно вскочил на ноги. Дыхание его выровнялось, лицо пылало здоровьем, а контроль над собственным телом был на высоте.
Голос прозвучал звонко и чеканно:
— Мне уже лучше!
Гао Цзюньтянь расхохотался:
— Ха-ха-ха!
Он хохотал добрых несколько минут, пока на глазах не выступили слёзы, и только потом, с трудом уняв смех, поднялся во весь рост.
— Ладно, за твою сообразительность сделаю тебе скидку: я останусь стоять на месте, а у тебя будет три попытки. Если сможешь попасть по мне, на утренних зарядках можешь ко мне больше не подходить.
— Правда? — в глазах Жуань Циняо, блестевших от слёз, вспыхнул искренний восторг.
Гао Цзюньтянь усмехнулся:
— Конечно, прав —
Он не успел договорить, и улыбка ещё не сошла с его лица, как его тело взмыло в воздух. Жуань Циняо с невероятной скоростью нанёс удар прямо в правую щеку инструктора, да с такой чудовищной силой, что Гао Цзюньтяня буквально сбило с ног.
Правая щека Гао Цзюньтяня мгновенно раздулась гигантским бугром, изо рта брызнула кровь, и, зачерпнув ладонью, он выплюнул целую горсть выбитых зубов.
В голове у него стоял абсолютный, звенящий звон — он банально не успел заметить атаку Жуань Циняо.
А сам Жуань Циняо растерянно хлопал глазами, глядя на него:
— Ой… А почему это вы с места сошли?
http://bllate.org/book/24070/2767582
Готово:
