Нин Сюань на мгновение замер, после чего втянул голову в плечи и испуганно подумал: ну надо же, какой у него нюх.
— Угу, сменил, — прикрыв глаза, спросил Нин Сюань. — Приятно пахнет?
Шэнь Чжицзун притянул его за талию еще крепче:
— Приятно. От тебя и так всегда хорошо пахнет, а тут еще гелем для душа пропитался.
— … — Нин Сюань внезапно открыл глаза и уставился в потолок. Что это за прямолинейные мужланские речи?
Разве в прошлой жизни Шэнь Чжицзун был геем?
Какая магия…
Мысленно возмущаясь, Нин Сюань принялся царапать ногтями подушку, выражая свое недовольство.
Не успел он сделать и пары движений, как Шэнь Чжицзун перехватил его руку и сунул под ватное одеяло, проговорив низким, густым голосом:
— Холодно, не вытаскивай руки наружу.
Его большие ладони были сухими и теплыми, и в любое время они неизменно сплетались в крепкий замок.
В последнее время Нин Сюань испытывал некоторое смущение.
Лян Сяо отчитывал его со смехом: Цинь Мань, да ты совсем страх потерял! К тому же посмел заявить перед старостой группы о своей природной одаренности?!
— … — Слишком тесно, просто миллиметр к миллиметру.
Сидевший за спиной парень излучал тепло, словно раскаленная печь, и Нин Сюань, не выдержав, чуть подвинулся ближе, а обнимавшие его за талию руки сомкнулись еще крепче.
Последним уроком сегодня стояла физика, однако классный руководитель сидела на галерке в качестве слушателя, явно поджидая конца урока, чтобы задержать всех после звонка и огласить результаты недавнего пробного экзамена.
Похоже, на Шэнь Чжицзуна повлияли воспоминания о двух жизнях: его поступки по отношению к Нин Сюаню стали какими-то особенными, донельзя близкими.
Нин Сюань мысленно раскаялся и поспешно попытался высвободить руку, увеличивая дистанцию, но Шэнь Чжицзун с закрытыми глазами безошибочно перехватил его мятущееся запястье.
Случись это ранним утром, он еще мог бы найти себе оправдание — в конце концов, для полных сил и энергии юношей это в порядке вещей.
Это и правда сводило с ума.
Почему раньше Нин Сюань не замечал ничего странного?
Как бы то ни было, в выпускном классе никому не приходится легко, и Нин Сюань помогал чем мог.
Самодовольный вид Цинь Маня тут же вернулся:
— Ничего не поделаешь, просто я от природы одарен, даже не учиться — и то трудно!
Но то была глубокая ночь, к тому же в той самой позе, в той самой атмосфере, при тесных объятиях — у него возникла физиологическая реакция.
Реакция…
Разум Нин Сюаня отчетливо подсказывал ему: это ненормально.
У парней в семнадцать с половиной лет голосовые связки уже полностью сформировались.
Сегодня во второй половине дня огласили рейтинги пробных экзаменов, включая городские списки и прочее.
Ожидаемо, по китайскому языку Нин Сюань шел с колоссальным отрывом, опережая второго призера ровно на пятнадцать баллов.
Получив тогда предупреждение, Цинь Мань наконец отбросил свой разгильдяйский образ избалованного мажора и принялся всерьез учиться и щелкать задачи.
Цинь Мань тут же опомнился:
— Тогда давайте лучше уступим этот титул нашему старосте группы. Спасибо тебе, староста, за то, что выручил нас на сегодняшней проверочной.
На этот раз Нин Сюань улучшил свои результаты по математике: набрал сто тридцать баллов, чего сам никак не ожидал. По английскому он потерял очки лишь на сочинении, получив почти максимум — во всей параллели балл, равный его результату, был только у одного человека, старосты второго класса.
Нин Сюань прикусил нижнюю губу и тяжело зажмурился.
— Почему не спишь? — Его голос звучал донельзя соблазнительно и низко.
Общий балл по естественным наукам перевалил за двести восемьдесят, и сейчас его позиции в рейтинге были на высоте, а решающим фактором для итогового места стала именно литература.
Когда парни берутся за ум, они выглядят чертовски привлекательно.
Уроки учительницы биологии славились своей жесткостью, и вполне естественно, что эта шпана ее побаивалась — порой даже Шэнь Чжицзун едва ее выносил.
На этот раз классный руководитель явилась именно за тем, чтобы огласить итоговые баллы.
Изначально списки должны были вывесить в воскресенье, заодно проведя родительское собрание, но проверка работ затянулась, поэтому всё отложили на день, перенеся собрание на вечер понедельника.
Вспомнив недавнюю проверочную, Лян Сяо приложил руку к груди:
— Честно слово, если бы не староста, нашей группе пришел бы конец.
В конце концов, учительница биологии вечно норовила отнять чужие уроки, даже уроки физкультуры.
С этого самого дня Нин Сюань проникся особой тоской по школьной жизни. Сам он не понимал, что с ним творится, но одно было ясно: это ненормально.
Шэнь Чжицзун тоже затих и, не открывая глаз, властно разжал пальцы Нин Сюаня, вплетаясь между ними — пальцы накрепко сцепились в замок.
Учительница рассыпалась в похвале на уроке, отметив успехи Цинь Маня; даже Лян Сяо говорил, что тот сильно изменился.
В такой позе они постепенно и заснули.
Настолько близко, что от этого делалось не по себе.
Примерные баллы все и так знали, главная интрига крылась в позициях.
Давайте сначала готовиться к семестровым экзаменам.
Однако думать о чем-то постороннем он не хотел.
Нин Сюань лежал к нему спиной и молчал.
К слову, второе место занял Сяочун.
Почувствовав мерное дыхание юноши, Нин Сюань в темноте медленно приоткрыл глаза и, с ясным взором выпустив изо рта облачко холодного воздуха, перевел дыхание.
Классный руководитель вела урок с сияющей улыбкой, сообщая, что в городском рейтинге первые пять учеников их класса вошли в сотню лучших.
Нин Сюань скосил глаза влево и на последней парте у окна заметил Шэнь Чжицзуна.
Возможно, его взгляд был слишком приковывающим, овеянным неким ореолом абсолютного триумфатора, так что Шэнь Чжицзун молчаливо и понимающе посмотрел в ответ.
Нин Сюань слегка сглотнул от волнения.
В прежние времена Шэнь Чжицзун непременно бы задрал нос, фыркнул, а затем пообещал бы раздавить его на следующем экзамене — бросил бы какую-нибудь дерзкую фразу.
Но вместо этого Шэнь Чжицзун украдкой поднял вверх большой палец. Жест был донельзя непринужденным, и в этот момент Нин Сюаню вспомнилось, как в детстве, стоило ему забросить красивейший трехочковый на баскетбольной площадке, как Шэнь Чжицзун — еще не до конца выросший парень в напульснике — на фоне заходящего солнца показывал ему тот самый победный знак.Это было поощрение, поддержка и волнение.
Нин Сюань торопливо отвел взгляд.
В классе классный руководитель что-то говорил, а сидевшие вокруг одноклассники перешептывались, жалуясь, почему никак не отпустят с урока.
Шум вокруг постепенно затих.
Нин Сюань слышал только собственное сердцебиение — тук-тук-тук, особенно тяжелое.
Классный руководитель объявил об окончании урока, и все пулей вылетели из класса.
Кто-то пошел есть, кто-то — в общежитие мыться. Кроме нескольких учеников, которых задержал классный руководитель, класс был выметен подчистую.
Шэнь Чжицзун, как и прежде, шел рядом с ним, с улыбкой в глазах:
— Поздравляю, первое место.
Эти слова звучали так знакомо — казалось, именно это Нин Сюань сказал Шэнь Чжицзуну после своего первого ежемесячного экзамена после перерождения.
Этот парень, оказывается, все это время помнил.
Нин Сюань перевел взгляд на его лицо и лишь спустя мгновение произнес:
— Поздравляю, второе.
Шэнь Чжицзун ничего не ответил, лишь потрепал Нин Сюаня по волосам.
Все было понятно без лишних слов.
То, что Нин Сюань занял первое место, радовало его даже больше, чем собственная первая строчка.
Они спустились вниз, и Шэнь Чжицзун машинально взял его за руку, но стоило им соприкоснуться, как Нин Сюань резко отдернул ладонь.
Это движение выглядело пугающе резко.
— В чем дело? — недоуменно спросил Шэнь Чжицзун.
Несколько секунд стояла тишина, и Нин Сюань чувствовал себя неловко из-за собственной безусловной рефлекторной реакции.
Он не стал отвечать сразу, а лишь постепенно опустил взгляд. В руке он сжимал несколько тонких листочков с тестами, которые чуть не смял от напряжения.
— В руке кое-что есть.
Шэнь Чжицзун какое-то время смотрел на его профиль, а затем с улыбкой произнес:
— Твоя правая рука вообще-то пустая. Какую отговорку ты ищешь, мне нельзя к тебе прикасаться?
— Держаться за руки двум парням странно, к тому же совсем необязательно делать это постоянно, — без тени смущения выдал Нин Сюань. Пожалуй, это была его самая естественная ложь.
Шэнь Чжицзун на пару секунд замер, а затем сообразил:
— Только из-за этого? Каких это дурацких сериалов ты нагляделся? Не учись всякой ерунде.
Нин Сюань: «...»
Прошло уже почти три месяца. Из-за событий прошлой жизни Нин Сюань уже почти уверовал в то, что Шэнь Чжицзун натурал, но теперь он снова в этом сомневался.
Как вообще Шэнь Чжицзун дошел до жизни такой, неужели это он его совратил? Но ведь сам-то он тоже натурал, а теперь из-за того, что слишком много думает, стал наполовину натуралом, наполовину непонятно кем, и от этого безумно паршиво.
Это превратилось в загадку века.
Вернувшись в общежитие после вечерней самоподготовки, Нин Сюань с мокрой головой тут же замотал ее сухим полотенцем и неподвижно уселся на стул.
Шэнь Чжицзун решил, что тот дуется на него, но шутить со здоровьем было нельзя. Оставив разговор с Цинь Манем, он без лишних слов подошел и принялся вытирать волосы Нин Сюаня.
Увидев эту сцену, Цинь Мань с глубоким чувством произнес:
— Только мои папа с мамой вытирают мне голову.
Маймай возразил:
— Кто тебе такое сказал? Когда заведешь девушку, она тоже будет тебе ее вытирать.
— Иди ты...
Уши Нин Сюаня чутко дернулись, и он немедленно вернул себе инициативу:
— Я сам.
Однако Шэнь Чжицзун крепко перехватил его руку и продолжал вытирать, опустя взгляд:
— Можешь и сам, но сначала скажи, на что ты сегодня обиделся, м?
Нин Сюань поднял голову: край полотенца наполовину застилал ему обзор, а упавшие на лоб пряди размывали картинку. Он закусил губу, и та покраснела:
— Брат, спать хочется.
Голос прозвучал совсем тихо — словно новорожденный котенок в глубоком переулке просит молока.
Шэнь Чжицзун на мгновенье замер.
Спустя секунду Нин Сюань осторожно стянул с головы полотенце. С приходом зимы воздух стал сухим и холодным, а влажные волосы сохли с большим трудом.
Условия в школьном общежитии были хуже, чем в университете, и о фене не могло быть и речи — парни либо ждали, пока все высохнет само, либо вовсе не мыли голову.
— Я не обижаюсь, просто устал, — выдохнул Нин Сюань, ощущая легкий холод.
В вечер родительского собрания Нин Сюань и Шэнь Чжицзун не могли отделаться. В обычные дни в классе они еще могли с чистой совестью выслушивать похвалу от учителей.
Но сейчас, на глазах у Е Линь и Бай Синлянь, они чувствовали себя не в своей тарелке.
Е Линь и Бай Синлянь прекрасно знали, какими невыносимыми хулиганами те бывают за закрытыми дверями, в устах же учителей те превращались в невероятно умных и послушных мальчиков.
От этих похвал Нин Сюаню становилось неловко.
Как только учителей перестало их хвалить, они получили передышку и, воспользовавшись тем, что педагоги отвлеклись, ускользнули, даже не пожелав прощаться.
В конце концов, их матери, казалось, больше интересовали друг друга, а в отношении успехов сыновей они и так все знали и ни капли не переживали.
Спустившись вниз, они вышли к фонарному столбу, и две мальчишеские фигуры отбросили на землю длинные тени.
Нин Сюань застегнул куртку до самого верха, пряча рот в воротник, чтобы согреться.
Шэнь Чжицзун трепал его по макушке, и на его волевых чертах лица играла улыбка, выдавая в нем живого, полного сил подростка на ветру.
— Хочешь сбежать куда-нибудь погулять?
Ночной ветер коснулся макушек, несколько прядей мягко затрепетали в воздухе, и даже ледяной воздух наполнился капелькой тепла. Сердце Нин Сюаня бешено колотилось, словно завывающий в ушах ветер, когда он услышал собственный тихий голос:
— Пойдем...
http://bllate.org/book/24067/2766789
Готово:
