Глава девятая. Кровавый дворец
Лу Хуайюй чувствовал, как его верхние и нижние зубы неотступно стучат друг о друга, но всё же старался взять себя в руки. Покачав головой, он произнес:
— Нет, дело не в моей собственной безопасности, Морс. Я переживаю за своих родных. Умоляю тебя, позволь мне навестить их! Я ничего не стану делать и даже не смогу — мне просто хочется взглянуть на них одним глазом, правда…
Хоть Морс и понимал, что у Третьего Его Высочества нет никакой власти и он действительно ничего не сможет предпринять, он всё же проявил жестокость и отказал:
— Нельзя, Ваше Высочество. Мне приказано оставаться здесь и приглядывать за вами, вам нельзя никуда уходить. Простите.
Услышав это, последняя капля красок, казалось, покинула лицо Лу Хуайюя. Вся его фигура походила на одинокую лодочку, затерянную среди морских волн, источая абсолютную беспомощность и хрупкость. От этого зрелища у любого бы защемило сердце.
По крайней мере, Морс не выдержал, отвернулся, и от этого тупая боль в груди стала лишь сильнее.
Лу Хуайюй не стал больше ничего говорить. Медленно развернувшись, он направился прямо в пелену дождя.
Морс попытался всунуть ему в руку зонт, но тот отказался.
Оставшись стоять под дождем с зонтом в руке, Морс провожал взглядом его медленные, шаг за шагом удаляющиеся шаги — столь одинокие и сиротливые.
Его одежда насквозь промокла и плотно прилипла к телу. Никогда еще он не выглядел столь жалко.
И это тот самый изящный, доброжелательный и несравненный Третий принц?
На его лице не осталось ни кровинки. Выражение казалось спокойным, но некогда искрящиеся глаза переполняла бесконечная, глубокая тоска.
Морс вновь сделал несколько шагов следом, крепко схватил его за руку и, сжав зубы, произнес:
— Я выведу вас отсюда.
Перетерпев всё, что мог, Морс всё же не выдержал, нагнал его быстрым шагом и укрыл своей палаткой зонта, а тон его стал серьезным:
— Третий принц, из любой ситуации всегда есть выход, вы не должны так истязать себя.
Едва машина плавно затормозила, Лу Хуайюй поспешно выпрыгнул из нее и чуть не подвернул ногу.
Крепко сжав руку Морса, Лу Хуайюй дрожащими губами произнес:
— Я… я буду помнить твою доброту всю свою жизнь, Морс…
Он пока не хотел думать о том, что между ними произошло; сейчас его волновало лишь одно — узнать, что стало с членами его семьи.
Услышав это, Лу Хуайюй резко вздрогнул плечами, обернулся к нему, и его глаза покраснели:
— А как же ты сам? Что ты скажешь… что ты скажешь ему?
Уголки губ Морса чуть приподнялись, но он тут же подавил эту улыбку. Протянув руку, он приблизился к лицу Лу Хуайюя, словно собираясь коснуться его, но тут же отдернул пальцы и лишь произнес:
— Ладно, следуйте за мной…
Больше не обмениваясь ни словом, они сели в парящий автомобиль Военного ведомства, которым управлял Морс, и направились к Императорскому дворцу. В нынешней ситуации лишь транспорт Военного ведомства мог беспрепятственно передвигаться повсюду.
Его решимость помочь ему только окрепла, и он сказал:
— Ничего страшного, я служу своему командиру уже больше десятка лет, и он не поступит со мной так жестоко. По крайней мере, убивать меня точно не станут. — Пойдемте, Третий принц, здесь я старший по званию, я отвезу вас во дворец на парящем автомобиле.
По его лицу струилось бесчисленное множество капель — невозможно было разобрать, дождь это или слезы.
Лу Хуайюй не стал продолжать терзать его. Он всегда был добросердечным жуком, а лучше всего у него получалось терзать самого себя.
Сейчас ему вовсе не хотелось произносить то имя.
То имя уже оставило глубокий, кровоточащий и невыносимо болезненный порез в его сердце.
Глядя на него такого, Морс чувствовал, будто его сердце терзают тупым ножом — до того невыносимо и жутко оно болело.
Лу Хуайюй горько усмехнулся и, вскинув голову к небу, промолвил:
— Возможно, мне даже не удастся взглянуть на родных в последний раз, так к чему теперь беречь себя? Боюсь, все мои грядущие дни пройдут в жгучих муках раскаяния…
На душе у Морса скребли кошки, и в то же время сердце смягчилось. Вот он какой, Третий принц — даже теперь он думает о ком угодно, только не о себе.
Он шагнул из-под укрытия зонта и зашагал прочь, вглубь пелены дождя.
Его одинокая фигура словно растворялась в сером тумане дождя. Казалось, сам этот жук вот-вот исчезнет без следа.
Прежде он общался с Морсом не так уж часто, но кто бы мог подумать, что в столь критический момент именно Морс протянет ему руку помощи.
В оледеневшем сердце затеплился горячий ключ, а на щеках проступил румянец.
— Осторожнее! — Морс поспешно поддержал его, а затем, последовав за ним, снял свой военный китель и набросил ему на плечи.
Ливень продолжал шуметь, и повсюду то и дело попадались патрулирующие отряды полностью вооруженных военных самцов. Было очевидно, что они полностью взяли это место под свой контроль.
Во многих местах на земле темнели огромные лужи крови, которые нещадно смывали потоки дождевой воды.
Знакомый с детства Императорский дворец в одно мгновение стал чужим и незнакомым.
Благодаря лицу первого заместителя командующего Третьим легионом и специальному пропуску Морс беспрепятственно провел Лу Хуайюя прямо к покоям.
— Отец! Второй брат! — едва переступив порог, Лу Хуайюй почувствовал, как у него в жилах стынет кровь.
Под конвоем нескольких военных самцов император сидел прямо на полу, прижав к себе второго брата, и горько, надрывно плакал. Бросив взгляд на вошедшего, Император Жуков побелел от страха:
— Малыш Третий, ты… почему ты пришел сюда? Неужели… неужели они решили не щадить даже тебя? Будь они прокляты, этот бессердечный негодяй Гэлин!
С этими словами он зарыдал пуще прежнего.
— Нет, вовсе нет, я сам тайком пробрался сюда… — сбивчиво пояснил Лу Хуайюй, а затем, опустив взгляд на лежащего без сознания второго брата и его окровавленную, превратившуюся в месиво из плоти и костей левую ногу, сквозь слезы спросил: — Что случилось с ногой второго брата?
— Перед этим у дворца вспыхнули беспорядки… Помимо этих мятежников, там были еще и взбудораженные фанаты какой-то там звезды — именно они, эта свора ублюдков, сломали ногу твоему второму брату…
Всегда улыбчивый Император Жуков сегодня, казалось, решил выплакать все слезы, что накопились за жизнь, и, обнимая раненого сына, горько голосил.
В этот момент Лу Хуайцзинь открыл глаза, посмотрел на Лу Хуайюя и слабым, прерывающимся голосом произнес:
— Малыш Третий, почему ты здесь? Скорее… скорее прячься, мятежники… мятежники идут…
Слезы Лу Хуайюя наконец сорвались с ресниц. Сжав руку Лу Хуайцзиня, он прошептал:
— Второй брат, со мной всё в порядке, но твоя нога…
— Кхе-кхе… Малыш Третий, ранение той звезды оказалось вовсе несерьезным, нас… нас всех подставили… — с побледневшими губами выдавил Лу Хуайцзинь, собирая последние силы.
— Я знаю, я знаю, не разговаривай, я придумаю, как позвать врача. — С этими словами он повернулся к Морсу, глядя на него полными мольбы глазами.
Не дожидаясь его просьбы, Морс произнес:
— Я сейчас же велю военным медикам прибыть сюда.
В этот момент командовавший стражей императора офицер холодно бросил:
— Заместитель Морс, мы не получали приказа оказывать им медицинскую помощь.
Морс посмотрел на него и спокойно ответил:
— За все последствия я отвечаю лично.
Услышав это, офицер умолк.
Медики явились незамедлительно. Осмотрев рану Лу Хуайцзиня, врач обратился к Лу Хуайюю:
— Угрозы для жизни нет, но левую ногу, скорее всего, спасти не удастся. Повреждения слишком серьезные, необходима срочная ампутация.
Услышав слово «ампутация», Император Жуков едва не лишился чувств.
Тогда военврач посмотрел на Лу Хуайюя:
— Требуется ваше незамедлительное решение, Третий принц.
В этот момент Лу Хуайцзинь изо всех сил вцепился в его руку, открыв налитые кровью глаза:
— Нет… я не позволю ампутировать, не нужно, я не хочу…
Задавив бушующие внутри эмоции, Лу Хуайюй твердо произнес врачу:
— Я даю согласие на ампутацию. Проводите операцию немедленно.
Медицинский департамент находился прямо во дворце, и в нем было всё необходимое для проведения процедур.
Пока Лу Хуайцзиня увозили в операционную, дежурившие снаружи военные самцы продолжали стоять на страже с заряженным оружием наперевес.
Операция предстояла долгая — по меньшей мере часов десять.
Император Жуков кое-как взял себя в руки, и тут же вспомнив о другом сыне, поспешно обратился к Лу Хуайюю:
— Малыш Третий, ступай скорее проверь, как там твой старший брат! Здесь я побуду, я сам за всем присмотрю, беги же!
— Где старший брат? — поспешно спросил Лу Хуайюй.
— В последние дни он безвылазно сидел в своем кабинете, готовясь к предстоящему походу, он даже не ложился спать, наверняка он там!
— Хорошо, отец, жди здесь, пока не закончится операция у второго брата, а я пойду к старшему.
С этими словами Лу Хуайюй поспешно шагнул к выходу. Однако стоило ему сделать шаг, как император схватил его за руку.
— Отец? — Лу Хуайюй обернулся.
Лицо императора, всегда такое пухлое и гладкое, казалось, постарело за этот единственный день — некогда ровная кожа покрылась сетью морщин. Глядя на своего любимого третьего сына, он дрожащим голосом произнес:
— Ты… ты должен беречь себя. Если с твоим старшим братом что-то случится, то хотя бы… хотя бы ты должен выжить… — Затем он перевел взгляд на стоявшего рядом Морса: — Морс, ты… присмотри за моим малышом Третьим. Пусть наша императорская семья совершила непростительные грехи, но… но малыш Третий никогда не делал ничего дурного. Ты… ты обязан уберечь его…
Морс отдал императору воинское приветствие и твердо произнес:
— Клянусь своей жизнью, я защищу Третьего принца.
— Хорошо, хорошо… ступайте, идите…
Выйдя за дверь, Морс и Лу Хуайюй быстрым шагом бросились к административному корпусу.
Ливень лил как из ведра, оба жука вымокли до нитки, но им было некогда об этом думать.
Совсем скоро стемнело, надвигалась ночь.
Яростный ветер свистел за окнами, заставляя деревья издавать зловещий гул.
Добравшись до дверей кабинета старшего брата, Лу Хуайюй почувствовал, как сердце падает в пропасть.
Охранявшие вход военные самцы носили форму отнюдь не Третьего легиона.
Морс попытался провести его внутрь, но, как и следовало ожидать, дорогу им преградили.
— Разве я не могу войти? По крайней мере, моего статуса Третьего принца еще никто не отменял! — горько усмехнулся Лу Хуайюй, сгорая от нетерпения и отчаяния.
Военные самцы остались глухи к его словам и даже вскинули оружие.
В этот момент неподалеку показался патрульный отряд — это были бойцы Третьего легиона.
Морс поспешно подозвал их, и между двумя сторонами завязалось противостояние.
Воспользовавшись моментом, Лу Хуайюй проскользнул мимо них и бросился внутрь.
В тот самый миг, когда он распахнул ударом дверь кабинета, его дыхание словно оборвалось.
Его старший брат стоял на коленях, подняв руки вверх, и смотрел на стоявшего перед ним офицера:
— Я сдаюсь, Фаньдэси. Даже если я виновен, судить меня должен трибунал.
Ты не имеешь права устраивать самосуд!
http://bllate.org/book/24066/2766702
Готово:
