Тань Тао привел Се Му к себе домой.
В квартире было чисто и аккуратно, всё выглядело уютно и со вкусом. Это было временное жилье, которое Тань Тао использовал, чтобы навещать родителей, но теперь, с его слов, здесь находилось их с Се Му любовное гнездышко.
Цин Нянь неуверенно присел на диван, оглядывая незнакомую обстановку, а затем перевел взгляд на Тань Тао, который поставил перед ним чашку с теплой водой.
— Мы действительно пара?
— Но… — несмотря на все старания скрыть это, в глазах Се Му, смотревшего на Тань Тао, все же пробивался страх. — Насколько я помню, я тебе очень сильно не нравился…
Рука Тань Тао, державшая чайную чашку, чуть сжалась. На его красивом и утонченном лице на мгновение мелькнула темная тень, но стоило ему снова поднять голову, как на нем вновь застыло мягкое выражение.
С легкой улыбкой победителя он ответил:
— Ты понравился мне еще со школы, просто тогда я не смел в этом признаться, поэтому и творил всякое. А потом ты устроился на работу, пошел в компанию Бо Циня, и мы встретились снова.
— Се Му, ты забыл, как мы развивали наши отношения, но тело-то точно помнит.
Произнеся это, Тань Тао посмотрел на растерянного Цин Няня, который отчаянно пытался хоть что-то вспомнить, резко подался вперед и впился в него взглядом. Его мягкие слова лианами оплели Се Му:
— На внутренней стороне твоего бедра есть маленькая красная родинка. Когда мы занимаемся любовью, я больше всего на свете люблю целовать ее…
Под его взглядом щеки Се Му постепенно залились краской. Он не помнил, была ли у него на бедре такая родинка, но, с детства отличаясь замкнутостью и подвергаясь насмешкам за то, что похож на девчонку, он никогда в жизни не носил ни шорт, ни футболок с коротким рукавом. Иными словами, кроме самого близкого человека, никто не мог видеть его тело под длинной одеждой.
Он почти готов был поверить словам Тань Тао, но тут же взял себя в руки, и в его глазах вновь проступило замешательство:
— Но если мы любовники, то почему врач сказал, что все расходы на мое лечение оплатил генеральный директор Бо?
Судя по той роскошной машине, на которой Тань Тао привез его сюда раньше, тот вовсе не производил впечатление человека без денег.
На это у Тань Тао тоже нашлось вполне разумное объяснение.
— У тебя замкнутый характер, и ты не хотел, чтобы другие знали о нашей связи, поэтому мы встречались тайно. А потом с тобой случилась беда. Бо Цинь — мой братан, вот я и попросил его помочь. Се Му, пусть в школьные годы я вел себя с тобой плохо, но позже я действительно понял, что был неправ, и ты меня простил. Если ты все еще сомневаешься, можешь спросить врачей и медсестер в больнице — все это время я навещал тебя почти каждый день…
Он говорил так твердо и уверенно, что сомнения на лице Цин Няня росли с каждой секундой. В его собственной памяти Тань Тао оставался тем самым мучителем, который издевался над ним, но если всё это неправда, зачем Тань Тао врать?
— Т-тогда генеральный директор Бо…
Увидев, что даже зашедши так далеко, Се Му все еще не выпускает из головы Бо Циня, Тань Тао на мгновение злобно прищурился, но тут же улыбнулся еще мягче.
— Малыш, раз ты уже уволился, перестань думать о Бо Цине. Пережив все это, я смертельно испугался — я больше не хочу терять тебя. Давай объявим о наших отношениях публично, м?
— Но…
— Ну будет тебе. — Мужчина привычным жестом привлек Се Му к себе, и его голос зазвучал предельно нежно. — Я знаю, ты вечно боялся, что огласка повредит моей карьере. Но ничего страшного, мне все равно. Раз я с тобой, какая разница, на какие жертвы придется пойти.
Он чувствовал, как тело в его объятиях напряглось, пытаясь отстраниться, но продолжал крепко обнимать и ласково уговаривать:
— Хочешь как следует отблагодарить Бо Циня? Хорошо, давай сделаем так: когда ты немного окрепнешь и придешь в себя, я сам отвезу тебя к нему, идет?
Се Му в нерешимости кивнул. Ему все еще казалось, что происходящее — какой-то сон. С чего вдруг Тань Тао стал его возлюбленным?
Даже если они и пара, то кем-то другим… кем именно?
Цин Нянь схватился за голову, его глаза были полны растерянности.
— Умница, не можешь вспомнить — и не думай. Врач говорил, что ты перенес слишком тяжелую травму и память уже не вернется. Главное, что ты сам жив-здоров.
Обнимая Цин Няня, Тань Тао мягко и вкрадчиво продолжал допытываться:
— На каком же дне остановилась твоя память?
— В тот день, когда ты облил меня водой и запер в туалете, — тут же ответил Се Му.
Улыбка Тань Тао стала шире:
— Прости, тогда я был слишком глуп. С этого момента я буду защищать тебя изо всех сил.
Говоря это, он опустил подбородок на макушку Цин Няня, и его беззвучная улыбка становилась всё шире и шире.
Хорошо, что тот инцидент еще не произошел.
***
— Малыш, иди ужинать.
Напевая под нос песню, Тань Тао расставлял по столу тарелки с едой.
Се Му посмотрел на заставленный яствами стол, и его глаза засияли. Он устремил взгляд на мужчину в фартуке:
— Ты всё это сам приготовил?
— Конечно! После того как мы сошлись, ты вечно пропадал на работе и у тебя не было времени на готовку, так что мне пришлось взять всё в свои руки.
Тань Тао с абсолютно невозмутимым видом плел небылицы, как вдруг заметил, что сидящий перед ним Цин Нянь схватился за лоб, нахмурился и нерешительно произнес:
— Но почему мне кажется, будто это я готовил…
— А… — на мгновение замернув, мужчина улыбнулся и ответил: — Врачи ведь говорили, что к тебе будут возвращаться какие-то обрывки воспоминаний. Наверное, ты вспомнил те дни, когда был занят я и сам вставал к плитам.
Он усадил Цин Няня за стол с самой нежной улыбкой:
— Малыш, перестань забивать себе голову, это всё в прошлом. Давай лучше поедим, здесь всё твое любимое.
Се Му опустил взгляд и действительно обнаружил на столе все те блюда, которые так любил. Вдобавок к этому он вчера специально проверил, есть ли у него та самая красная родинка, и его последние сомнения окончательно рассеялись.
Но он все равно переспросил:
— А как мы сошлись?
Тань Тао ответил:
— Это я признался тебе в любви. Сначала ты ни в какую не соглашался, но после долгих ухаживаний все-таки ответил взаимностью.
— А потом, когда мы уже были вместе, ты боялся, что папарацци испортят нам жизнь, и категорически отказывался афишировать наши отношения. Даже сфотографироваться со мной не разрешал, а иначе я бы прямо сейчас показал тебе наши фото.
— Папарацци?
— Ну да. После окончания института я попал в шоу-бизнес, и сейчас меня можно назвать довольно известной персоной.
Тань Тао мягко улыбнулся, протянул руку и смахнул с уголка губ Цин Няня прилипшую рисинку. В его голосе звучало нетерпение:
— Малыш, я уже объявил всем: ты — мой любимый человек, мой единственный любимый человек.
— Отныне я буду тебя защищать.
Такая нежность заставила Се Му затуманить взгляд. Неужели тот мужчина, который вечно приводил с собой компанию шкодников, загонял его в туалет и обливал с ног до головы водой, и правда его возлюбленный?
Се Му спросил:
— В тот день… мне как раз исполнилось девятнадцать, и ты запер меня в туалете. Как я тогда выбрался?
Тань Тао нашелся что ответить:
— Позже я пожалел о содеянном и прибежал в школу, чтобы вытащить тебя.
— Именно с того момента наши отношения начали налаживаться, иначе ты бы потом не принял мои ухаживания. Сам подумай, разве не так?
Ложь, состряпанная Тань Тао, действительно выглядела безупречно.
Цин Нянь в нерешимости окинул взглядом стол с любимой едой и неуверенно кивнул:
— Я верю тебе.
За всю свою недолгую жизнь он никогда не видел, чтобы кто-то относился к нему с такой нежностью. Раз Тань Тао ведет себя так, значит, они и впрямь пара.
***
Новость о том, что популярный киноактер Тань Тао совершил каминг-аут и встречается с мужчиной, мгновенно взлетела на самую вершину новостных топов.
Се Му просматривал сообщения на телефоне, который дал ему Тань Тао.
Поскольку он все еще не мог примириться с мыслью, что за ним, стоящим по ту сторону экрана, будут постоянно следить чужие глаза, Тань Тао заявил лишь о том, что у него есть возлюбленный-мужчина, но не стал раскрывать ни настоящего имени Се Му, ни его лица.
Недавнее общение уже заставило Цин Няня полностью довериться словам Тань Тао, и он даже начал тайком мечтать об их совместном будущем.
Он — возлюбленный Тань Тао, этот мужчина окружит его заботой и защитит. Девятнадцатилетний юanец, впервые ощутивший искреннюю доброту, все глубже погружался в нежность, которую дарил ему Тань Тао.
Окончательно развеять его сомнения помог сон. Поскольку Се Му все еще не был готов делить постель с Тань Тао, они спали в разных комнатах. Проснувшись утром, Се Му с сияющими глазами подбежал к Тань Тао, который как раз что-то жарил на плите:
— Кажется, я вспомнил кое-что из того времени, когда мы только начали встречаться.
Рука Тань Тао дрогнула, и он сыпанул в сковороду слишком много соли.
Стоявший рядом Цин Нянь не заметил ничего странного и радостно затараторил:
— Прошлой ночью мне приснилось, будто мы с каким-то мужчиной ужинаем при свечах. Наверное, этим мужчиной был ты!
— Конечно я, — Тань Тао отбросил солонку в сторону, и на его симпатичном лице появилась избаловывающая улыбка. — Разве устраивать романтику — не моя главная специализация?
— Значит, мы и правда пара! — взволнованно сказал ему Се Му. — Во сне я прямо чувствовал, как сильно волнуюсь и как же я счастлив ужинать с тобой!
Улыбка на губах Тань Тао слегка застыла. Пальцы, до боли в костяшках сжавшие ручку лопатки, побелели.
— Вот как? А я-то тогда думал, что ты вовсе не собираешься меня принимать.
Се Му явно был так воодушевлен тем, что смог что-то вспомнить, что позабыл обо всем на свете: после первоначальной настороженности его больше всего пугала мысль, что всё это — лишь обман.
Он слишком жаждал чужого тепла. Пусть тот, кто дарил его, когда-то измывался над ним, но даже сейчас, в свои девятнадцать лет, он не мог удержаться и пытался укрыть эти крохи нежности в самом сердце.
То, чего он так боялся и о чем беспрестанно тревожился, во сне нашло свое разрешение.
Сладкая истома и радость переполняли его:
— Тань Тао, я постараюсь вспомнить еще что-нибудь, я ни за что тебя не забуду.
Тань Тао выдавил из себя улыбку:
— Малыш, не спеши. Врачи говорили, что бередить память тебе вредно.
— Тогда давай я помогу тебе по хозяйству! Может, откупорим бутылку красного вина? Я вчера видел на кухне ту самую линейку Икс, твою любимую, ведь так?
— А хочешь, я приготовлю тебе еще одно блюдо? Горькую тыкву, я же помню, как ты ее любишь!
На лице Цин Няня застыла наивная и сладкая улыбка человека, который пришел похвастаться своими успехами.
Было очевидно, что Се Му полностью принял Тань Тао. И по идее, сейчас Тань Тао должен был радоваться, но кровь в его жилах в ту же секунду превратилась в лед.
Красное вино, горькая тыква — всё это любил Бо Цинь.
От автора:
Се Му: :) Загоню тебя в могилу.
http://bllate.org/book/24019/2753496
Готово:
