Готовый перевод Villain Becomes Abusive Novel Heroine / Злодейка в мире страданий: Путь к возлюбленному: Глава 10

Нин Юньцин мысленно смирилась с тем, что её любимая женщина — ходячий деревянный чурбан с нулевым эмоциональным интеллектом. Моргая огромными влажными глазами, она укоризненно произнесла:

— И всё равно ты не должна была меня бить. У меня до сих пор плечо болит.

Что с этой девчонкой? Цзян Чэньюэ слегка засомневалась. Если не считать детства, когда за спиной стоял учитель, она впервые видела у младшей соученицы смелость отчитывать её. Мысли метались, и Цзян Чэньюэ, поразмыслив мгновение, наконец нашла причину:

— Ты… случаем, не заболела женским недугом?

— … — У старшей соученицы что, имелся скрытый талант к комикованию? Нин Юньцин фыркнула со смеху, схватила Цзян Чэньюэ за руку и потянула на выход: — Я тут придумала новое движение мечом, очень надеюсь на наставления старшей соученицы.

Цзян Чэньюэ была помешана на боевых искусствах и ценила приёмы куда выше смазливых лиц. Услышав такое предложение, она не стала сердиться и послушно последовала за ней.

В вышине сияла луна. Нин Юньцин с зажатым в руке длинным мечом изящно замерла. Стоило её фигуре качнуться, как поднялся ветер, принёсший с собой волны аромата сливы. Глядя на неё издалека, Цзян Чэньюэ вдруг подумала, что этот грациозный белый силуэт её соученицы, стремительный, как выскочивший из норы кролик, обладал красотой истинной бессмертной из иных миров. Приглядевшись же к технике владения мечом, она отчётливо поняла, что этот приём прямо-таки создан для того, чтобы сдерживать утреннее нападение.

Брови Цзян Чэньюэ слегка сошлись на переносице. Размышляя о том, что Нин Юньцин раскусила её стойку всего за день, она неожиданно загорелась идеей уединиться для затворничества, чтобы как следует продумать этот стиль боя.

Закончив комплекс упражнений, Нин Юньцин рассчитывала, что соученица-фанатитка похвалит её за такое выступление, но, обернувшись, увидела лишь лицо с совершенно непредсказуемым выражением. Снова всё пошло не по плану. Нин Юньцин молча вздохнула и попыталась позвать:

— Старшая соученица?

Цзян Чэньюэ равнодушно отозвалась:

— Я на несколько дней уйду в затворничество, а дворец пока остаётся на тебя.

Сказав это, она повернулась и зашагала в сторону задних гор. Сделав несколько шагов, она будто о чём-то вспомнила и предостерегла:

— И я не хочу снова застать тебя тайком пробирающейся в темный павильон.

— Не беспокойся, старшая соученица, Юньцин во всём будет следовать твоим словам, — с улыбкой ответила Нин Юньцин.

Это были послушные слова, но произнесённые с таким безмятежным выражением лица, что смысл почему-то исказился. Цзян Чэньюэ смутно уловила в них нотку баловства. Обернувшись, она бросила взгляд на лучезарно улыбающуюся младшую соученицу и подумала про себя: такая странность в поведении — точно из-за женских дней.

— Иди отдохни.

Бросив на прощание это холодное проявление заботы, Цзян Чэньюэ легко ступила носком стопы о землю и скрылась.

На следующий день, едва рассвело, Нин Юньцин доложила дежурившая у темного павильона служанка — спасенный молодой господин пришёл в себя.

— Мм, — коротко отозвалась Нин Юньцин. Она смахнула пыль с клинка в своей руке, оставив служанку стоять в стороне, и легко выпрыгнула наружу. Меч рассекал воздух стремительным драконом, а её мысли витали далеко: Се Юйшу очнулся, а Цзян Чэньюэ нет — это ведь чертовски удобно для её планов. Только вот действовать сейчас равносильно признанию перед соученицей, что всё это дело рук самой Нин Юньцин. А с характером старшей та замучает её до полусмерти.

Нин Юньцин не любила сюжеты о взаимной любви и ненависти: она сама привыкла мучить других, а вот принимать чужие мучения было как-то неприятно. Вспомнив вчерашние холодные слова любимой, она резко нахмурилась: раз та не желает, чтобы она тайком проникала в темный павильон, значит, она пойдёт туда совершенно открыто.

— Раз так, давайте-ка навестим темный павильон.

— Слушаемся.

Услышав приказ второй госпожи, прислуживавшие девушки невольно обрадовались. Заметив улыбки на их лицах, Нин Юньцин легко фыркнула:

— Чему это вы так рады при виде того молодого господина? Уж не запали ли на него?

Голос второй госпожи звучал мягко, а на губах, как и всегда, играла лёгкая улыбка, но служанки, услышав это, не посмели шутить в ответ, как бывало прежде. Каждая из них замерла, боясь вздохнуть, и послушно опустила головы. Так они и шли с опущенными головами до самого темного павильона, и даже когда красавец-молодой господин оказался совсем рядом, они так и не осмелились поднять взор.

Се Юйшу подумал про себя: судя по тому, с какой опаской держатся служанки, их наверняка постоянно наказывают. Дворец Цеземления и правда, как и говорил брат, вовсе не праведная обитель, и сколько же хороших девушек они погубили. Только вот… — его взгляд скользнул по лицу Нин Юньцин, и сердце затрепетало. Какая красивая девушка! И надо же, такая красавица — сущая демоница?

Се Юйшу испытал лёгкое сожаление. Опираясь на локоть, он отвесил Нин Юньцин поклон:

— Благодарю юную госпожу за спасение. Меня зовут Се Юйшу, посмею ли я спросить имя юной госпожи?

— Оказывается, это тот самый третий молодой господин Се из цзяннаньского клана.

Нин Юньцин уловила сожаление в глазах мужчины и тихо усмехнулась про себя: приполз прямо к воротам дворца и ещё спрашивает, кто она. С мягкой улыбкой она осведомилась:

— Цзяннань так далеко отсюда. Интересно, как это молодой господин умудрился получить ранения и упасть прямо здесь?

Се Юйшу немного подумал и ответил:

— Не обладая большими талантами, я люблю путешествовать по горам и рекам, но кто бы мог подумать, что на меня обратят внимание местные разбойники. Видимо, мои боевые навыки оказались недостаточно хороши, раз я попался на их уловку. Позвольте юной госпоже посмеяться над моим несовершенством.

— Что вы говорите, — с улыбкой отмахнулась Нин Юньцин и продолжила вытягивать из него информацию: — Раз уж вас ранили местные бандиты, не могли бы вы назвать мне место происшествия и описать их внешность? Я отправлю людей на поиски, заодно отомщу за молодого господина.

Она пытается восстановить справедливость ради него? Попалась на его удочку?

Се Юйшу мягко произнёс:

— Благодарю юную госпожу за добрые намерения, но небеса любят всё живое, так что давайте пощадим их жизни — в конце концов, они тоже несчастные люди.— Жалкие люди? — Нин Юньцин насмешливо фыркнула. — Даже если жизнь тяжела, это не повод чинить зло другим. Если сегодня ты отпустишь их, кто даст гарантию, что завтра они не причинят вреда кому-то еще? И не факт, что тем жертвам повезет так же, как тебе, и их спасет кто-то вроде меня.

Се Юйшу слегка растерялся. Не имея возможности придумать детали того, где и при каких обстоятельствах он встретил разбойников, он попытался сменить тему:

— Выходит, это вы меня спасли? Я вам бесконечно обязан. Кстати, я до сих пор не знаю имени своей спасительницы, это крайне невежливо с моей стороны.

Нин Юньцин улыбнулась, но возвращаться к прежней теме не стала, мастерски обходя ловушку:

— Спас тебя не только я. Если хочешь отблагодарить, лучше расскажи, кто были эти разбойники, чтобы другие невинные люди не пострадали.

Почему она совсем не похожа на других девушек и не идет у него на поводу? Се Юйшу был в отчаянии. Влияние дворца Юминь простиралось до самых краев света, и если он выдумает какую-нибудь шайку, которую никто не сможет найти, то рискует раскрыть себя и провалить весь план.

— Почему вы медлите с ответом? У вас есть какая-то тайна? — Нин Юньцин не отступала.

Се Юйшу, не имея иного выхода, схватился за грудь, дважды кашлянул и понизил голос:

— Мне... мне нездоровится, можно ли...

Снова притворяется. Нин Юньцин, в голове которой уже созрели тысячи способов противодействия, лишь мысленно усмехнулась. Сохраняя мягкую улыбку, она ответила:

— В таком случае, господину лучше отдохнуть. — С этими словами она развернулась и вышла в сопровождении слуг.

Се Юйшу тайком выдохнул. Ох, чуть было не попался.

Выйдя во двор, Нин Юньцин вспомнила поведение наивных девушек и почувствовала, как начинает болеть голова. Она опасалась, что, выдайся возможность, эти дурочки возьмут на себя её сюжетную роль, причем с еще худшим финалом: их будет мучить не только Великая госпожа, но и она вместе с Великой госпожой.

Из-за особенностей своего характера Нин Юньцин была крайне терпима к своему полу, прощая все, что не переходило её границ дозволенного. Видя, как эти глупышки лезут на рожон, она из добрых побуждений предупредила их:

— Господин Се — человек, которого привела старшая сестра. Пока она в затворе, никто не получал приказа прислуживать ему в Тайном павильоне.

Служанки поняли намек: Вторая госпожа предостерегает их, что если они побегут в Тайный павильон прислуживать господину Се, то будут наказаны Великой госпожой. Заботясь о своей безопасности, они поспешно ответили:

— Слушаемся. Благодарим Вторую госпожу за наставление.

Нин Юньцин со спокойной душой вернулась в свои покои. Сон у нее был чуткий, и на следующий день, как только она задремала в час хай, она почувствовала, что рядом кто-то стоит. Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что это Цзян Чэньюэ.

— Старшая сестра? — Нин Юньцин еще не успела проснуться, и голос её звучал мягко и сонно.

Сердце Цзян Чэньюэ смягчилось. Поколебавшись мгновение, она развернулась:

— Забудь. Спи.

— Старшая сестра! — Нин Юньцин позвала её со спины. Увидев, что та все равно собирается уходить, она поспешно вскочила и, применив технику легкости, ухватилась за её руку, слегка потряхивая: — Вы вышли из затвора, чтобы сразиться со мной?

Её мысли были прочитаны. Цзян Чэньюэ опустила глаза, глядя на неё, и, видя её сонный и наивный вид, осторожно высвободила руку:

— Поздно уже, ложись спать.

— Старшая сестра, я... — Нин Юньцин хотела продолжить, но Цзян Чэньюэ пресекла возражения одной фразой:

— Разве ты не говорила, что будешь во всем слушаться меня? Я приказываю тебе спать.

Можно ли считать это заботой? Нин Юньцин кивнула:

— Слушаюсь, старшая сестра, я сейчас же лягу.

Наблюдая за тем, как девушка послушно возвращается на кушетку, Цзян Чэньюэ развернулась и ушла, а в уголках её губ затаилась едва заметная улыбка: такая сонная, а еще о поединке думает. Если она снова поранится по моей вине, еще неизвестно, в чем меня обвинит.

На следующий день Цзян Чэньюэ, помня о том, что вчера помешала отдыху младшей сестры, не стала торопиться с тренировкой и первой отправилась в Тайный павильон. Из-за опасений за здоровье Се Юйшу, павильон долго не проветривали, и стоило открыть дверь, как в нос ударил тяжелый запах. Цзян Чэньюэ нахмурилась и слегка взмахнула рукой; служанки поспешно открыли окна и зажгли ароматические благовония.

Когда зловоние сменилось ароматом, Цзян Чэньюэ вошла внутрь. Поднявшись наверх и увидев обстановку в комнате, она снова нахмурилась и холодно приказала:

— Позовите Вторую госпожу.

Служанки Тайного павильона опустились на колени. Великая госпожа Цзян Чэньюэ сидела в центре зала с лицом, словно покрытым инеем. Заговор удался. Нин Юньцин, изогнув брови в мягкой улыбке, вошла в комнату:

— Старшая сестра.

Цзян Чэньюэ взглянула на неё:

— Пока я была в затворе, ты приходила в Тайный павильон?

Нин Юньцин кивнула:

— Да, приходила.

Цзян Чэньюэ насмешливо хмыкнула, бросила взгляд на дрожащих служанок и поднялась на лестницу:

— Иди за мной.

Поднявшись по ступеням в спальню Се Юйшу, обе невольно прикрыли носы. Запах был даже сильнее, чем она себе представляла. Нин Юньцин нахмурилась и с недоумением спросила:

— Старшая сестра, как этот господин мог дойти до такого состояния?

Цзян Чэньюэ фыркнула:

— Это я должна спросить у тебя, моя дорогая младшая сестра. Я запретила тебе видеться с ним, так ты решила его погубить, верно?Это ведь явно твое любимое занятие, мысленно проворчала Нин Юньцин и с невинным видом покачала головой: — Старшая сестренка меня напрасно обвиняет. Разве Юньцин не выполняла все, о чём просила сестренка? Я ведь прекрасно помню запрет тайно сюда соваться. Если бы не слуги, которые растерялись, увидев, что молодой господин Се очнулся, Юньцин ни за что на свете не ступила бы в тайную обитель. А теперь ты винишь меня за то, что я подчинилась твоему наказу и больше сюда не заходила. Неужели послушание старшей сестре — это тоже ошибка?

— Ты...— Цзян Чэньюэ умолкла, не найдя что ответить. А Нин Юньцин тем временем подалась на шаг вперед, отразив в своих жалобных глазах такой упрек, что у той даже сердце защемило. Цзян Чэньюэ вздохнула: — Ладно. Ты только что сказала, что он по фамилии Се. Уж не третий ли молодой господин из клана Се? Се Юйшу?

Нин Юньцин кивнула. Стараясь не смотреть на это вызывающее жалость лицо, Цзян Чэньюэ подошла к кушетке. От одинокого холостяка разило таким амбре, что она невольно отступила на два шага и пробормотала: — Не виделись всего пару дней, а он во что превратился? От него несёт как от какого-то горного разбойника.

— Старшая сестренка, — утешила её Нин Юньцин, — мужчины отличаются от женщин, в общем-то, все они такие.

— Вот как? — Цзян Чэньюэ всё еще сожалела о чём-то. Она уставилась на красивое лицо человека на кушетке, испытывая смутное сомнение: разве у столь привлекательного мужчины может быть обычный вид?

Нин Юньцин помрачнела: возлюбленная прямо перед ней выражает восхищение другим мужчиной — просто возмутительно. Чуть скривив губы, она с улыбкой произнесла: — Старшая сестренка, у меня есть одно сомнение. Надеюсь, если я скажу, ты не станешь сердиться.

— Говори, что уж там. — Цзян Чэньюэ направилась к окну, и Нин Юньцин последовала за ней. — Разве сестренке не кажется это странным? Клан Се из Цзяннаня находится за тысячи ли отсюда, с какой стати молодому господину Се отправляться чёрт знает куда, да еще угодить к разбойникам и упасть без чувств прямо у ворот нашего Дворца?

— Ты с ним много разговаривала? — Цзян Чэньюэ понизила голос, впившись в Нин Юньцин взглядом, от которого веяло пугающим холодом.

Лови суть, нужная же реакция. Нин Юньцин изобразила испуг и поспешно объяснила: — Сестренка, не пойми меня неправильно, Юньцин просто проявила гостеприимство и перекинулась с молодым господином Се парой слов, не переходя дозволенных границ. Если сестренка не верит, можешь спросить его самого, когда он очнется, знает ли он моё имя.

Цзян Чэньюэ поверила лишь наполовину и холодно процедила: — О чём вы с ним говорили? Перескажи мне.

— Слушаюсь. — Нин Юньцин в деталях передала недавний разговор, приукрасив его рассказами о странных ужимках Се Юйшу: например, как он запинался с ответами, уходил от вопроса о том, кто его отравил, а очнувшись прямо у ворот Дворца, еще и спрашивал, где это он находится, и так далее. От этого рассказа Цзян Чэньюэ нахмурилась еще сильнее.

— Хватит. — Цзян Чэньюэ оборвала словоохотливую младшую соученицу и бросила на неё предупреждающий взгляд. — Ты знаешь мой нрав, если ты мне соврала...

Фраза оборвалась в самый нужный момент. Нин Юньцин услужливо сжалась в комочек и, робко взглянув на старшую соученицу, обиженно протянула: — Да когда я тебе врала? К тому же ты меня уже наказала, здесь такая ужасная вонь.

— ... — Обе девушки страдали легкой формой чистоплотности. Едва уловив свежий воздух с улицы, Цзян Чэньюэ тоже невольно зажала нос, развернулась и вышла наружу: — Иди тренироваться.

※

Скрестились клинки, взметнув переполох среди трепещущих цветов и листьев. На усыпанной лепестками сливы земле замелькали две изящные фигуры в белых одеждах, порхающие словно сошедшие с небес небожительницы.

По велению старшей сестренки Нин Юньцин продолжала выполнять ту же самую технику меча, что и в тот день. Цзян Чэньюэ шаг за шагом парировала выпады, постепенно тесня соперницу, и вот настал решающий момент: её клинок устремился прямо в межбровье Юньцин. Нин Юньцин чуть нахмурилась, ожесточила сердце и, подавив порыв контратаковать, замерла на месте.

Точка между бровей слегка похолодела, а по лицу потекла капля теплой алой крови. И хотя ей удалось вырваться из лап смерти, Нин Юньцин сохранила абсолютно невозмутимый вид. Лицо Цзян Чэньюэ смягчилось, она подняла палец, легко смахнула каплю крови и с улыбкой спросила: — Почему не увернулась?

— Потому что... — Потерпев несправедливое обидное поражение, Нин Юньцин приняла послушный вид и искренне ответила: — Я верю, что старшая сестренка не причинит мне вреда.

— Хм. — Цзян Чэньюэ о чем-то задумалась и резким движением швырнула меч обратно. Клинок со свистом влетел прямо в ножны, заставив прислуживавшую неподалеку дворцовую служанку замереть от изумления.

Нин Юньцин поморщилась, подумав про себя: эта девчонка новенькая, что ли? Она хотела было приглядеться получше, но Цзян Чэньюэ уже взяла её за руку: — Пойдем в аптекарский павильон, я обработаю тебе рану.

※

Изящные пальцы аккуратно наносили мазь на лоб Нин Юньцин. Взгляд Цзян Чэньюэ оставался спокойным, но движения были на редкость нежными. Опустив глаза и заметив, как младшая соученица смотрит на нее снизу вверх преданным взглядом, она даже почувствовала некоторое удовольствие. В ней взыграло редкое ребячество, и она легонько щелкнула ту по лбу.

— Ай. Сестренка! — Нин Юньцин схватилась за лоб и жалобно взвыла. Раз они были одни, она могла вовсю предаться актерской игре в расчете на жалость, чтобы потом сесть ей на шею и в конце концов завоевать сердце красавицы.

— А я уж думала, ты от моего удара совсем отупела. Смотрела прямо на меня и даже глазом не моргнула, — поддразнила Цзян Чэньюэ, отводя руку младшей соученицы, чтобы осмотреть лоб. Убедившись, что всё в порядке, она добавила: — Ну хоть боль чувствуешь. Запомни этот урок: если столкнешься с кем-то чужим, ни в коем случае не будь такой упрямой.

— Слушаюсь наставлений старшей сестренки, — послушно отозвалась Нин Юньцин, а про себя подумала: столкнись она с кем-то другим, она бы уже давно сменила прием и прикончила противника, а не стояла бы столбом. Поразмыслив немного, она снова заговорила: — Сестренка, после этого случая я поняла, как сильно отстаю от тебя в мастерстве, и мне нужно усердно тренироваться. Раз сестренка знает, что я люблю лениться и полагаться на мелкую хитрость, не возьмешь ли ты меня с собой в следующий раз, когда будешь уединяться для медитации?

— Хочешь, чтобы я заставляла тебя тренироваться? — Цзян Чэньюэ искоса взглянула на Нин Юньцин. Выражение её лица было ни холодным, ни теплым, а ответ — уклончивым: — Если ты хочешь упорно тренироваться, зачем для этого моё присутствие?

— Сестренка? — Значит, не получится воспользоваться преимуществом близости к цели? Нин Юньцин немного расстроилась и попыталась расспросить дальше, но госпожа Дворца оказалась скупой на слова. Закончив мазать рану, она просто развернулась и ушла.

※

Ближе к вечеру Нин Юньцин отправилась к Цзян Чэньюэ обсудить дела во Дворце. Едва они закончили, как служанка доложила: молодой господин Се очнулся, а запах в тайной обители полностью выветрился. Цзян Чэньюэ коротко бросила: — Ведите этого молодого господина мыться и переодеваться.

Нин Юньцин мысленно захихикала, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Воспользовавшись моментом ожидания, она снова принялась обрабатывать старшую соученицу и успешно уговорила Цзян Чэньюэ взять ее с собой на очную ставку с Се Юйшу.

— Вы очнулись.

Прозвучал звенящий голос, заставивший сердце Се Юйшу трепетать. Увидев приближающихся двух девушек в белых одеждах, он и вовсе лишился дар речи, подумав про себя: слухи в цзянху о том, что две хозяйки Дворца Преисподней неподвластны мирской суете и несравненно прекрасны, сущая правда! Только вот та девушка, что заговорила первой, выглядела холодной и бездушной — куда суше той, что шла позади, с ней и впрямь сложно завести разговор. Собравшись с мыслями, Се Юйшу поднялся и отвесил поклон: — Приветствую двух госпож, премного благодарен за спасение.

На его губах заиграла легкая улыбка, способная вскружить голову любой деве из цзянху.

Нин Юньцин, как женщина с фальшивым опытом в цзянху, отвела взгляд. Заметив едва заметную усмешку на лице старшей сестрицы, она бросила на Се Юйшу вдвое более холодный взгляд: — Не виделись всего несколько дней, а молодой господин Се докатился до такой жизни?

Это что, открытая травка человека? Вы же сами забросили меня, больного, и даже еды не давали! Се Юйшу шевельнул губами и, с трудом натянув приличную улыбку, мягко ответил: — Во всем виновата моя собственная небрежность в боевых искусствах, оттого тело и ослабло.

— Вот оно что, — столь же мягко отозвалась Нин Юньцин. — Молодому господину Се стоило бы проявить больше осторожности. Времена нынче неспокойные, и если клан Се из Цзяннаня будет раз за разом проигрывать горным разбойникам, это станет поводом для насмешек во всем цзянху.

— ...Вы правы, благодарю барышню за напоминание. — Се Юйшу ответил на это, мысленно недоумевая: почему у этой дружелюбной девушки такие странные речи? Наверное, всё же переживает за меня?

Цзян Чэньюэ, услышав в словах младшей соученицы эту «заботу», равнодушно покосилась на неё, оборвала Нин Юньцин и продолжила сама: — Слышала, вы столкнулись с горными разбойниками прямо у стен Дворца Преисподней?

— ...Да, — с запинкой ответил Се Юйшу и выложил заранее состряпанную историю: — Я счел здешние пейзажи восхитительными и решил немного попутешествовать. Кто же знал, что разбойники позарятся на мои богатые одежды и увяжутся следом? Я пил чай в чайной лавке, как вдруг они окружили меня и швырнули в лицо горсть какой-то белой муки. Она ослепила меня, и я проиграл бой.

В этот раз вышло лучше, чем в прошлый, но дыр всё равно полно. Нин Юньцин выразила дежурную заботу и тут же прижала его вопросом: — Судя по словам молодого господина, бандиты повредили вам глаза. Но когда я нашла вас, вашим глазам вроде бы нездоровилось совсем иначе.

— Это... — Се Юйшу не заглядывал в легенде так далеко и замялся.

Нин Юньцин бросила взгляд на старшую соученицу и подхватила: — Молодому господину не стоит волноваться. Вы тогда зажмурились, возможно, мне просто показалось.

— Наверное, так и есть, — с натянутой и фальшивой улыбкой согласился Се Юйшу. Любой бы сразу понял, что здесь что-то не так.

Цзян Чэньюэ, однако, пропустила это мимо ушей и холодно бросила: — Раз молодой господин ничего толком не разглядел, тогда просто перережем всех подозрительных лиц в округе, и дело с концом.

— ... — Се Юйшу остолбенел. Среди подозрительных лиц вообще-то были и его люди! — Госпожа... — попытался он возразить, но Цзян Чэньюэ, не слушая, уже увлекла за собой Нин Юньцин: — Время поздно, отдыхайте, молодой господин.

Оказавшись за пределами терема, Нин Юньцин не выдержала: — Сестренка.

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — спокойно ответила Цзян Чэньюэ. — С третьим молодым господином Се что-то не так. Ну и что с того? Наверное, услышал слухи в цзянху да решил заглянуть на нас посмотреть.

Да кто в здравом уме станет так рисковать ради любопытства? Нин Юньцин мысленно вспотела и снова подала голос: — Сестренка...

Она не успела договорить, как Цзян Чэньюэ её перебила: — Я приставлю к нему людей приглядывать, а ты больше об этом не думай. Дворец Преисподней вполне может позволить себе прокормить одного дармоеда.

Это она собирается завести его в качестве домашнего питомца? Нин Юньцин улыбнулась уголками ртов: — Сестренке виднее. Впрочем, она всё равно не получит то, чего хочет.

Тайная обитель Дворца Преисподней.

Се Юйшу принял из рук служанки пиалу с отваром и слабо улыбнулся: — Благодарю вас, матушка. Как к вам обращаться?

http://bllate.org/book/24008/2752189