Готовый перевод Villain Becomes Abusive Novel Heroine / Злодейка в мире страданий: Путь к возлюбленному: Глава 9

Церемония награждения началась вовремя. После того как «Пьяный взгляд на реки и озера» и «Утренняя роса» завоевали по одной награде в категориях костюмов и реквизита, настал первый небольшой кульминационный момент нынешней церемонии.

— На нынешнюю премию Золотой гибискус в номинации «Лучший дебют» номинированы: Дин Сяояо, исполнительница роли Инь Цзуй в фильме «Пьяный взгляд на реки и озера»; И Фэй, сыгравшая фею в «Небожителях»; Нянь Дацзи в роли Моцзи в «Провале»; а также Нин Юньцин, также исполнившая роль принцессы Лин Юэ в «Пьяном взгляде на реки и озера».

На огромном экране один за другим промелькнули лица номинантов. Когда очередь дошла до Нин Юньцин, кадр в точности запечатлел ту сцену, где она отвешивает пощёчину Дин Сяояо. Дин Сяояо смотрела на экран скрежеща зубами — она абсолютно не понимала, каким образом какая-то массовка смогла номинироваться на лучший дебют. Просто возмутительно!

Камера переместилась с лица Дин Сяояо, искаженного сложной усмешкой, на лицо Нин Юньцин. Та слегка улыбалась, спокойная и умиротворённая, и на таком фоне Дин Сяояо казалась совершенно неуместной.

— Все кандидаты — это новички, которые в этом году по-настоящему заставили нас приятно удивиться. Давайте же узнаем, кому достанется награда за лучший дебют.

Гостья, вручающая премию, с улыбкой вскрыла конверт и преувеличенно широко распахнула глаза, после чего зачитала:

— За яростную и искреннюю любовь в фильме «Пьяный взгляд на реки и озера»...

На лице Дин Сяояо расцвела лучезарная улыбка.

— Исполнительница роли принцессы Лин Юэ — Нин Юньцин! Поздравляем!

Улыбка Дин Сяояо мгновенно увяла. Только после того как агент подтолкнул её, она вновь нацепила на лицо улыбку и фальшиво захлопала в ладоши: подумаешь, какая-то награда за лучший дебют, эка невидаль, молодой господин Инь ведь купил для неё звание лучшей киноактрисы.

Нин Юньцин поднялась на сцену, получила награду, выразила благодарность всей съёмочной группе и отдельно упомянула наставления Инь Фэнсюань, после чего с достоинством сошла вниз.

Церемония продолжалась. Приз за лучший монтаж достался «Утренней росе», а награда за лучшую мужскую роль второго плана — «Пьяному взгляду на реки и озера». Постепенно церемония приближалась к своему завершению, оставались лишь четыре главных номинации: «Лучший режиссёр», «Лучший актёр», «Лучшая актриса» и «Лучший фильм».

Приз за лучшую режиссуру без всяких интриг достался Инь Фэнсюань. Она поднялась на сцену и с поистине королевским изяществом произнесла слова благодарности. Её взгляд скользнул в сторону Нин Юньцин, а глаза заметно потеплели:

— Благодарю мою исполнительницу главной роли Нин Юньцин, блестяще справившуюся со всеми моими требованиями. Спасибо всем.

Инь Фэнсюань вернулась на своё место, и началось объявление победителя в категории «Лучшая мужская роль». Поскольку и «Утренняя роса», и «Пьяный взгляд на реки и озера» были картинами с ярко выраженными главными женскими образами, мужские персонажи в них не блистали, а потому остались без наград.

— Ох, сегодня я вручаю приз за лучшую женскую роль, и я немного нервничаю, — обладатель звания лучшего актёра прошлого года, приглашённый в качестве вручанта, перебирал листы сценария и с улыбкой произнёс: — В этом году конкуренция среди главных героинь выдалась невероятно жёсткой: тут и богиня-отличница, и опытная мастер своего дела, вновь номинированная на звание киноактрисы. В общем, не будем затягивать, давайте взглянем на список номинантов.

Там не оказалось её имени?! Дин Сяояо вперилась взглядом в экран и исподтишка заскрипела зубами: и что с того, что она богиня-отличница? Всё равно не более чем статистка на побегушках. На экране транслировались яркие кадры с Нин Юньцин из фильма; столь пронзительное выражение скорби задело даже саму Дин Сяояо. Она крепко сжала кулаки, мысленно уговаривая себя сохранять спокойствие — ведь иначе как же встречать собственные награды?

— Нынешние новички невероятно яркие, — похвалил прошлогодний лучший актёр, разорвав конверт и обращаясь к зрительному залу: — Как по вашему, кто должен стать новой королевой экрана?

Чтобы усилить праздничную атмосферу, на церемонию специально пригласили рядовых киноманов. Услышав вопрос, зал мгновенно ожил, и со всех сторон разнеслось:

— «Утренняя роса»! Нин Юньцин!

Нин Юньцин легко улыбнулась — без чрезмерной скорби, но и без бурной радости, сохранив безупречно элегантную осанку. Дин Сяояо же слегка затрепетала от волнения и украдкой бросила взгляд на Инь Цзымина. Тот лишь приподнял брови. Дин Сяояо взяла себя в руки и фальшиво, но с видом широкой души зааплодировала Нин Юньцин.

— Королевой экрана в этом году становится...

Дин Сяояо чуть приподнялась, готовясь встать. Выдержав паузу, актёр назвал имя:

— Мастер перевоплощения, исполнительница главной роли в «Утренней росе» — Нин Юньцин!

— Поздравляю.

Инь Фэнсюань склонила голову набок и улыбнулась Нин Юньцин. Та вскочила со своего места, восторженно бросилась к ней и прямо в губы запечатлела поцелуй. Зрелище вышло несколько чувственным, но для мира шоу-бизнеса не сказать чтобы чересчур возмутительным — все сочли это лишь проявлением бурных эмоций новоиспечённой лауреатки, потерявшей голову от благодарности за путёвку в жизнь, которую ей дала Инь Фэнсюань.

Дин Сяояо через силу растянула губы в улыбке. Раз уж она уже успела приподняться со стула, ради приличия оставалось лишь хлопать Нин Юньцин и притвориться, будто собирается встретить её «крепкими объятиями» — да так, чтобы та впопыхах подвернула ногу.

— Поздравляю, Юньцин! — Дин Сяояо широко раскинула руки.

Нин Юньцин, в прошлом с успехом игравшая злодеек, прекрасно понимала, что та затевает. Вежливо улыбнувшись, она обошла недруга по широкой дуге через другой проход.

Улыбка Дин Сяояо начала деревенеть, но она продолжала изо всех сил хлопать в ладоши, изображая абсолютное равнодушие.

Нин Юньцин вновь ступила на сцену. Прижав к груди тяжёлый трофей, она выглядела внешне невозмутимо, хотя внутри всё ещё бушевали эмоции, а на глаза наворачивались слёзы. С трудом сдерживая волнение, она улыбнулась со сцены:

— Спасибо всем! Огромное спасибо жюри за эту награду. Я, будучи новичком, никак не ожидала её получить. Благодарю съёмочную группу, всех сотрудников, а также хочу отдельно поблагодарить моего режиссёра и босса — госпожу Инь Фэнсюань. Она — мой наставник, моя богиня удачи и самый важный человек в моей жизни!

В зале воцарилось лёгкое замешательство: в этой благодарственной речи явно таился двойной смысл, хотя зрители ещё не успели перекинуться и словом. А Нин Юньцин уже легонько взмахнула кубком и со смешком добавила:

— И не просто один из самых важных. Режиссёр Инь — та женщина, что выплачивает мне зарплату, к тому же я всё ещё на испытательном сроке. Ещё раз спасибо всем!

Легонько поцеловав заветный трофей, Нин Юньцин с поистине королевским изяществом покинула сцену.

Однако не успела она толком присесть и согреть своё место в зале, как её снова вызвали наверх. На сей раз им вручали самую весомую награду, выражающую высшее признание кинокартины — приз за лучший фильм.

Инь Фэнсюань вывела всю съёмочную группу на сцену, и они по очереди произнесли слова благодарности. Но зал всё ещё гудел под впечатлением от речи специального гостя-вручанта, председателя нынешнего кинофестиваля. Тот с праведным гневом и едкой иронией заявил:

— Премия Золотой гибискус призвана отмечать достижения кинематографистов за прошедший год. Это кинофестиваль, а не рынок капитала! За деньги можно купить небоскрёб, но невозможно купить искреннее признание. Я надеюсь, что все мы, люди кино, будем сосредоточены на творчестве, а не на поиске грязных обходных путей.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Инцидент мгновенно взлетел на первые полосы новостей, вызвав бурные споры и обсуждения среди простых людей. Сопоставив это с выходкой Дин Сяояо перед церемонией, общественность быстро связала всё воедино и догадалась, что Инь Цзымин купил для своей новой пассии звание лучшей киноактрисы. Оба мгновенно превратились в посмешище.

Увидев свежие новости, Инь Цзымин взбесился до предела. Он ведь потратил деньги, но... но в итоге не получил абсолютно ничего! Стоило разгореться скандалу вокруг подтасовок на кинофестивале, как на него ополчились не только посторонние, но даже те, кого он знал. Совет директоров, и в особенности многочисленные родственники семейства Инь, начали наперебой пилить его со всех сторон. Должность президента престижной компании Шихуа, которую он занимал с таким комфортом, в качестве сурового наказания за махинации в мгновение ока понизили до скромной позиции рядового менеджера отдела. А его престарелую сводную сестру-ханжу внезапно вознесли до временного генерального директора — вот уж поистине ослепли!

Инь Фэнсюань умеет только снимать свои фильмы, так что теперь, когда компания перешла в её руки, остаётся только ждать полного банкротства! А эта бездарная Дин Юньцин способна лишь позорить его. Пожалуй, она и вправду и в подмётки не годится Нин Юньцин — катится пусть на все четыре стороны! Инь Цзымин внезапно осознал, что единственная, кто действительно достоин его — это Нин Юньцин. Он твёрдо решил возобновить ухаживания.

Глава 16. Раздел уся

Прогнав Инь Цзымина, Инь Фэнсюань лениво растянулась на диване. Нин Юньцин вышла из комнаты с подарочной коробкой в руках и успокаивающе произнесла:

— Если он тебя так раздражает, я могу сделать так, что он станет тише воды ниже травы.

Вспомнив жалкий вид этого мужчины, увиденный ею по телевизору несколько дней назад, Инь Фэнсюань невольно передёрнула плечами и отмахнулась:

— Оставь. Как ни крути, он всё-таки мой сводный брат. Пусть от него и одни хлопоты, но по праздникам он хотя бы не забывает присылать мне подарки. Теперь, когда его разжаловали из президентов в менеджеры, он получил должный урок. Если сунется снова — отправлю в рядовые клерки. Ладно, хватит о нём. Что это у тебя в руках?

Нин Юньцин приподняла коробку перед её лицом и загадочно произнесла:

— Подарок для тебя.

Инь Фэнсюань поманила её пальцем, подзывая ближе, и с улыбкой спросила:

— Это ты так благодаришь меня за то, что я выбила тебе звание лучшей актрисы?

Нин Юньцин с улыбкой покачала головой. Ну просто невыносимая девчонка, вечно рушит все шаблоны! Инь Фэнсюань шутливо стукнула её в грудь:

— Ишь ты, какая неблагодарная малявка. Хоть у тебя и есть талант, без меня эту награду ты бы вряд ли получила. Тот расточительный глупец подкупил целую кучу судей, так что тебе ещё повезло, что председатель — мой старый друг. Человек он совести кристально чистой: стоило мне лишь намекнуть, как он тут же затеял расследование. Так что тебе же лучше.

Нин Юньцин придвинулась вплотную к её уху и интимно шепнула:

— Знаю, что ты у меня лучшая. И этот подарок — вовсе не благодарность, а искупление вины перед тобой.

— Хм. — Инь Фэнсюань отвернулась, но любопытство взяло верх, и она тут же скомандовала: — Распечатывай коробку, покажи, что там.

Нин Юньцин кивнула, парой движений сорвала ленту и извлекла наружу содержимое.

— Это ещё что такое? — Инь Фэнсюань нахмурилась. Нин Юньцин извлекла из коробки отрез ярко-красной ткани. Проведя по ней пальцем, Инь Фэнсюань заметила, как у Нин Юньцин покраснело лицо, и до неё внезапно дошло: — Пикантное ночное бельё?

Нин Юньцин кивнула, из-за созданного антуража вновь залившись краской:

— Я в прошлый раз воспользовалась твоим, а теперь возвращаю должок.

И это она называет искуплением вины? Инь Фэнсюань фыркнула, подцепив шёлк указательным пальцем. Тот просвечивал насквозь так сильно, будто на ней ничего и не было. В голове мгновенно всплыла картина, где они обе облачены в подобное — ярко-алое, донельзя соблазнительное зрелище. Протянув руку, она вернула вещь назад:

— Надень-ка на себя.

— Ни за что. Сначала иди переоденься в нормальную одежду, а потом заходи, у меня для тебя ещё кое-что припасено.

Покраснев до кончиков ушей, Нин Юньцин решительно отказалась, всучила бельё обратно Инь Фэнсюань, развернулась и бегом бросилась в спальню, заперев за собой дверь.

Инь Фэнсюань на мгновение растерялась. Вспомнив смущение на лице Нин Юньцин, она нашла её реакцию весьма забавной. Раз уж та спряталась в комнате, там наверняка притаилось что-то куда более откровенное. Инь Фэнсюань усмехнулась и без лишних возражений переоделась.

Когда она вошла в спальню Нин Юньцин, её действительно ждал сюрприз. Нин Юньцин приготовила ей подарок — и этим подарком была она сама. На ней было надето точно такое же шёлковое бельё, как то, что она только что отдала ей, только на сей раз — угольно-чёрного цвета.— Ты и впрямь такая застенчивая.

Инь Фэнсюань приблизилась к Нин Юньцин, от её близости у человека лицо запылало жаром. А Нин Юньцин и вовсе раскраснелась пуще прежнего — спасибо заданной роли. Она медленно шагнула навстречу Инь Фэнсюань, и вскипевшая за долгие годы страсть вновь ожила: едва они сблизились, как тут же слились в поцелуе.

Поцелуй из стоячего перешёл в сидячий, а от сидячего — в лежачий. Нин Юньцин изогнула вишнёво-красные губы, касаясь бровей и глаз Инь Фэнсюань, и обольстительно улыбнулась:

— Ну что, я теперь гожусь?

Инь Фэнсюань покачала головой, перевернулась, и они снова принялись целоваться. Спустя мгновение она слегка поцеловала Нин Юньцин в губы и только тогда с улыбкой произнесла:

— Теперь годишься.

Запечатлев Нин Юньцин в глубине собственных зрачков, Инь Фэнсюань заговорила мягко, словно вода:

— Юньцин, как странно... Хотя мы знакомы совсем недолго, мне кажется, будто я полюбила тебя ещё много жизней назад.

— Ты любишь меня? — радостно рассмеялась Нин Юньцин. Ощутив перемены в духовном сознании, она поспешила обнять Инь Фэнсюань ещё крепче. — Фэнсюань, я так скучаю по тебе, безумно скучаю!

Инь Фэнсюань прижалась к её груди, заведя руку за спину и поглаживая Нин Юньцин по волосам, и ласково утешила:

— Юньцин, я же никуда не денусь, зачем ты так крепко обнимаешь меня? Мне ведь дышать нечем.

Но спустя мгновение она и сама внезапно напряглась и растерянно пробормотала:

— Как странно... почему мне тоже кажется, будто я должна тебя покинуть?

— Юньцин, я люблю тебя.

Инь Фэнсюань поцеловала Нин Юньцин в губы, и Нин Юньцин ответила на поцелуй. Мягкое ощущение тепла постепенно исчезало, а слово «люблю» всё ещё продолжало витать у самого уха.

※

— О чём ты думаешь?

Снова открыв глаза, она обнаружила, что мир вокругменился. Прямо у кончика её носа замерло острое лезвие меча. Держала меч холодотно-отстранённая красавица. Нин Юньцин смотрела на неё, вглядываясь в эти полные леденящего холода глаза, и уголки её губ внезапно изогнулись в улыбке: она снова нашла свою Фэнсюань. Она не знала этого ослепительного лица, но узнавала тот самый голос. Этот чарующий, способный свести с ума голос феи был точь-в-точь как у её собственной Фэнсюань.

— Я думаю о тебе, — с улыбкой ответила Нин Юньцин.

Красавица слегка нахмурилась, одним движением отвела меч назад и плашмя ударила Нин Юньцин по плечу. В этом приёме явно сдерживалась сила, но удара всё равно хватило, чтобы Нин Юньцин сбилась с ног и упала на землю. Бросив равнодушный взгляд феникса на упавшую женщину, которая не выказывала ни испуга, ни гнева, красавица насмешливо усмехнулась:

— Не думай, что сможешь провести меня этим. Я знаю, о ком ты думаешь. Отвлекаться во время тренировок непозволительно — наказываю тебя отточить только что показанный приём сто раз здесь же.

С этими словами она взмахнула рукавом и повернулась, чтобы уйти.

На лице Нин Юньцин по-прежнему играла улыбка. Бросив беглый взгляд на стоявшую неподалёку служанку, в глазах которой смешались тревога и изумление, она мгновенно уняла улыбку, легко стерла кровь с уголка губ и приказала служанке подобрать с земли меч и подать ей.

Служанка тут же откликнулась, двумя руками протянула оружие и робко пролепетала:

— Вторая госпожа, ваши раны...

— Пустяки. Ступай.

Непринужденно закрутив мечом узор, Нин Юньцин, одновременно наслаждаясь наказанием от любимой, открыла систему, чтобы изучить сюжет этого мира.

На этот раз она оказалась в мире боевых искусств.Её статус здесь был куда лучше, чем в прошлом мире: она — вторая госпожа грозного и знаменитого в мире Цзюомингу, богатая и влиятельная. Звучит невероятно заманчиво, но разве могла главная героиня страдательного романа обойтись без страданий?

Конечно, страданий ей было не избежать. Главная причина её мук крылась в безумной старшей сестрэ — первой госпоже Цзюомингу Цзян Чэньюэ. Цзян Чэньюэ была настоящим багом уровня силы в этом мире: она была сильна, настолько сильна, что запросто могла бы забить двух таких Нин Юньцин. По логике вещей, встретив такую старшую сестру, следовало бы во всём ей подчиняться, но героиня нашего мира упрямо заявляла «нет». Ей непременно нужно было ввязаться в неприятности: красавца-молодца, которого Цзян Чэньюэ подобрала и спасла, она тоже возжелала, да так пылко, что пока ухаживала за ним и поила лекарствами, успела влюбиться.

Цзян Чэньюэ отличалась гордым и своенравным нравом и не терпела, когда кто-то осквернял то, что принадлежало ей. Героиня прекрасно понимала это правило, и чтобы не погибнуть от рук старшей сестры, она пустилась в бега с новоиспечённым возлюбленным, окончательно ступив на дорожку самоубийства. Мало того что их преследовала по пятам старшая сестра, так ещё и выяснилось, что этот красавчик — сплошная ловушка, грязный трюк людей из мира цзянху, задуманный ради уничтожения Цзюомингу. Их конечной целью было заставить обеих сестёр истребить друг друга.

Как уже упоминалось ранее, уровень силы Цзян Чэньюэ являлся багом, поэтому в конце концов пострадала лишь бедная главная героиня. Старшая сестра убила любовника, а когда собралась прикончить и саму героиню, внезапно вспомнила предсмертные слова наставника о том, что она должна заботиться о младшей сестре. Смягчившись на мгновение, Цзян Чэньюэ лишь лишила героиню боевых искусств, оставив ей жизнь. Лишённая возможности культивировать, превратившись в калеку, героиня стала абсолютно бесполезна для праведных адептов боевых искусств, и от неё избавились, как от стоптанной туфли. Возлюбленный мёртв, а его родные посчитали главную героиню виновницей всех бед и принялись один за другим являться за местью. Будучи теперь слабой женщиной, она, разумеется, не могла противостоять врагам, и когда казалось, что смерти не миновать, старшая сестра снова спасла ей жизнь. Терзаемая чувством вины и перебрав в голове всевозможные мысли, героиня решила искупить вину. У старшей сестры имелся склонность к садизму — ей нравилось смотреть, как люди страдают, и, едва услышав об этом, она с радостью согласилась. Героиню бросили обратно в Цзюомингу, заперли в тайной комнате и при каждом дурном настроении охаживали кнутом.

А дальше последовала развязка истории: остаток своих дней главная героиня провела в тёмной темнице дворца Цзюомингу.

...В пространстве сюжета хватает людей с отклонениями в голове. Отбросив тот факт, что она сама является главной героиней, Нин Юньцин вдруг подумала, что персонаж Цзян Чэньюэ чем-то похож на неё саму. Впрочем, окажись она на месте Цзян Чэньюэ, она поступила бы куда беспощаднее. Крутанувшись на месте и взмахнув мечом, Нин Юньцин отбросила эту мысль и осведомилась о событиях, предшествовавших её появлению здесь.

Оказалось, что за два дня до её прибытия в Цзюомингу пожаловал Се Юйшу. Способ визита у молодого господина Се был весьма оригинальным: облачённый в испачканную кровью белую ризу, он едва завидел три иероглифа дворца Цзюомингу, как рухнул прямо у входа и замер без чувств, ни капли не заботясь о собственном теле — до того ревностно изображал из себя жертщу подставы.

Во дворце Цзюомингу все до единой были женщинами, а стражу у ворот и вовсе несли юные девушки лет семнадцати-восемьнадцати. Находясь в том возрасте, когда девичьи сердца начинают трепетать от весны, они, завидев упавшего без сознания столь прекрасного молодого господина, ни о чём не раздумывая бросились докладывать во дворец. Внутренними делами заведовала вторая госпожа, и хозяйка этого тела отправилась на разведку. Связанная узами сюжета, она тоже воспылала чувствами к красавцу и, не доложив старшей сестре, притащила его во дворец.

Нет тайны, которая вечно оставалась бы скрытой. Пока их вторая госпожа нежно обрабатывала раны господина Се, вошла первая госпожа Цзян Чэньюэ. Цзян Чэньюэ была одержима боевыми искусствами, но это ничуть не противоречило тому, что она любила глазами. Внешность Се Юйшу была безупречна, и Цзян Чэньюэ, едва взглянув на него, сразу воспылала страстью. Для неё полюбить — значило сделать своим. Вторая госпожа тоже это прекрасно понимала: семя бунта уже пустило корни в её сердце, но тогда она всё ещё опасалась старшей сестры и не смела буянить понапрасну. Стоило сестре отдать приказ, как она послушно удалилась.

Нин Юньцин вдруг поняла, за что её наказали: её родная Фэнсюань решила, будто она думала о Се Юйшу.

— Се Юйшу.

Мысленно повторив имя главного героя, Нин Юньцин резко изменила стиль владения мечом на свирепый и безжалостный. Значит, он посмел состязаться с ней за любимого человека лицом к лицу? Похоже, это лицо ему больше не нужно.

Ветер от взмаха меча заставил ветви деревьев закачаться, усыпая землю лепестками бледно-розовой сливы. Нин Юньцин вернула меч в ножны, и в тот момент, когда она повернулась, сливовое дерево рухнуло под собственным весом.

※

Дождавшись лунной ночи, Нин Юньцин в одиночку отправилась на поиски Се Юйшу. Цзян Чэньюэ поместила Се Юйшу в северных тайных покоях дворца Цзюомингу, приставив к нему охрану из служанок. Чтобы обойти стражу, Нин Юньцин использовала цингун и легко перепрыгнула внутрь павильона. Внутри царила абсолютная тишина — судя по всему, Се Юйшу ещё не приходил в себя, что существенно облегчало Нин Юньцин задачу.

Бесшумно приблизившись к ложу, Нин Юньцин уставилась на бледное, но красивое лицо Се Юйшу и медленно протянула руку. На кончиках её пальцев заструилась собранная воедино энергия Ци — стоило опустить её ещё на дюйм, и стоявший перед ней мужчина навсегда лишился бы своей внешности. Нин Юньцин едва заметно улыбнулась и уже подала руку вперёд, как в этот же миг сзади неожиданно нахлынула мощная волна силы, рывком заставившая её подняться на ноги.

— Что ты делаешь?

Обернувшись, она увидела знакомый силуэт, застывший перед ней, от которого веяло леденящим холодом.

— Старшая сестра.

Нин Юньцин шагнула навстречу, озазарённая лёгкой улыбкой, в которой не было ни тени страха. Это заставило Цзян Чэньюэ слегка изумиться: младшая сестра всегда боялась её, а теперь вдруг выглядит такой радостной — интересно, какую новую каверзу она затеяла на этот раз?

Цзян Чэньюэ бросила на Нин Юньцин беглый взгляд, уверенно подошла к ложу и села, устремив пристальный взгляд на лицо Се Юйшу, после чего холодно усмехнулась:

— Пришла навестить его?

Нин Юньцин отрицательно покачала головой, хотя пришла она сюда явно для того, чтобы изуродовать его.

— В цзянху говорят: стоит лишь увидеть господина Се, как жизнь испорчена навсегда. Если бы ты предупредила меня перед тем, как идти к нему, я бы, пожалуй, не стала тебя винить, — равнодушно произнесла Цзян Чэньюэ, давая понять: раз ты прибежала тайком, я очень недовольна и собираюсь устроить тебе неприятности.

Нин Юньцин вовсе не улыбалась перспективе навлечь на себя гнев любимой — она хотела жить с ней в мире и согласии, поэтому поспешила объяснить:

— Разве можно верить слухам из цзянху? Сестра, оставь свои шутки, Юньцин пришла к тебе.

— Мм?

Цзян Чэньюэ наконец перевела взгляд на Нин Юньцин. Та снова приняла безмятежный вид — эту девчонку и вправду трудно раскусить.

— Утренняя оплошность, расстроившая старшую сестру, — целиком моя вина, и Юньцин явилась просить прощения, — слегка поклонившись, почтительно произнесла Нин Юньцин. — Только что я заходила в Павильон Охвата Луны, но не застала старшую сестру на месте, вот и решила попытать удачу здесь — и надо же, действительно нашла тебя. Сестра, Юньцин вовсе не смела нарушать твои приказы, просто раз уж сестры не оказалось на месте, я хотела побыстрее уйти, чтобы избежать...

К концу фразы её голос зазвучал обиженно, а глаза слегка покраснели. Нин Юньцин была на четыре года младше Цзян Чэньюэ, и сейчас находилась в самом цветущем возрасте юности. Характер Цзян Чэньюэ был замкнутым, но к этой младшей сестре, за взрослением которой она наблюдала с малых лет, у неё всё же лежало сердце. Заметив, что девочка вот-вот расплачется, она почувствовала укол жалости, поднялась с места и подошла к Нин Юньцин. Встретившись взглядами, Нин Юньцин тут же включила на полную мощность актёрское мастерство обладательницы кинопремий из прошлого мира, позволив слезинке свободно скатиться по щеке.

Цзян Чэньюэ не умела утешать людей, но, глядя на то, как девочка заливается слезами, оставаться равнодушной не смогла. Неуклюже подняв руку, она кончиками пальцев коснулась чужой щеки и аккуратно смахнула слезу. Не успела она отдернуть руку, как Нин Юньцин перехватила её запястье.

Крепко зажав в обеих ладонях нежную ручку Цзян Чэньюэ, Нин Юньцин всхлипнула:

— Сестра...

Цзян Юньчэнь подавила в себе желание вырвать руку и слегка смягчила голос, пытаясь утешить:

— Ладно тебе. Ты отвлеклась во время тренировки, так что моё наказание было заслуженным.

http://bllate.org/book/24008/2752188