Сегодня меня угораздило попасть в полосу удачи.
Фэн Шу поднял бокал, который держал в руке, салютуя им наотмашь. Цзи Чэньюй невольно одёрнул и без того безупречный костюм, взял у официанта бокал вина и направился к Фэн Шу.
В этот момент двери в холл снова распахнулись. Цзи Чэньюй стоял лицом прямо к главному входу. Кто-то умудрился явиться ещё позже него, когда банкет уже перевалил за экватор. Разумеется, все присутствующие в зале с некоторым удивлением уставились на порог, но стоило им разглядеть вошедших, как они тут же сочли, что у этого человека есть веские причины для опоздания.
У входа стояла ослепительная красавица поистине чарующей грации, облаченная в ципао. Каплевидный вырез на воротнике создавал разительный контраст между её нежной, белоснежной кожей и чёрным шёлком платья. Высоко собранные волосы подчёркивали изящную длинную шею, а жемчужные серьги и головной убор придавали всему её облику особую, мягкую утончённость. Позади этой прелестной женщины ступал молодой, красивый мужчина, и с первого взгляда их вполне можно было принять за молодую пару.
Завидев эту женщину, Цзи Юйтин тут же отделился от толпы и направился навстречу, чтобы перекинуться с ней парой слов. Гости на банкете один за другим стали смещаться к входу — каждый жаждал высказать новоприбывшей хотя бы дежурную любезность. Впрочем, многие из-за собственного положения не решались подходить слишком демонстративно.
Цзи Чэньюй усмехнулся, наблюдая за тем, как люди толпой идут с ней здороваться. Оглянувшись на оставшегося на прежнем месте Фэн Шу, он вдруг почувствовал странное облегчение: от взгляда этого человека ему становилось не по себе.
Ю Ючжэнь принесла извинения за своё опоздание и, обменявшись любезностями с несколькими влиятельными особами, наконец перевела взгляд на младшего сына. Цзи Чэньюй мысленно глубоко вздохнул и с сияющей улыбкой подплыл к матери.
— Мам, разве ты не собиралась уехать за границу на два месяца? Знай я, что ты вернёшься, мы бы приехали вместе, но разве это не привлекло бы слишком много внимания? — проговорил он, скользнув взглядом по лицу молодого мужчины, стоявшего за спиной Ю Ючжэнь.
Парень казался ровесником Цзи Чэньюя. Аккуратная причёска волосок к волоску, сшитый по фигуре костюм и заметный макияж на лице, делавший его черты особенно резкими и чёткими — всё это выдавало в нём писаного красавца. С самого порога его губы украшала почти безупречная улыбка, а сам он опривыкшим взглядом окинул каждого присутствующего в зале. Поймав ответный взгляд Цзи Чэньюя при повороте головы, парень едва заметно дрогнул ресницами и выдавил дежурную улыбку.
Ю Ючжэнь со смешком произнесла вполголоса:
— Остряк, вздумал над матерью подшучивать. У меня возникли неотложные дела, вот и вернулась. А услышав, что твой старший брат закатил в твою честь такой роскошный банкет, я, разумеется, должна была прийти и поддержать собственного сына.
— Спасибо, мама. Даже если бы ты не приехала, твоё громкое имя уже сослужило бы нам с братом отличную службу.
Цзи Чэньюй не удержался и бросил ещё один взгляд на того парня: мимолётное изменение в его глазах почему-то занозой засело в памяти.
Проследив за взглядом младшего сына, Ю Ючжэнь бросила пренебрежительный взгляд на стоявшего позади человека и небрежно бросила:
— Это мой личный секретарь из зарубежной поездки. Поскольку возвращение вышло внезапным, я привезла его с собой — к другому человеку я просто не привыкла.
Заметив, что Ю Ючжэнь вовсе не собирается называть имя и фамилию этого секретаря, Цзи Чэньюй решил больше не расспрашивать. Тот мужчина, судя по всему, давно привык к подобному обращению и по-прежнему мягко улыбался, обнажая ровный ряд зубов.
Появление Ю Ючжэнь ознаменовало собой кульминацию банкета. Цзи Чэньюй, прежде державшийся на периферии, теперь оказался в самом эпицентре толпы. Мать неотступно держала его под руку, так что сбежать не было никакой возможности. Из-за этого Цзи Чэньюю поневоле пришлось заметить, что секретарь исподтишка то и дело бросает на него пристальные взгляды.
Ближе к полуночи банкет наконец подошёл к концу, и гости стали расходиться, прощаясь с Ю Ючжэнь. Чувствуя себя абсолютно вымотанным, Цзи Чэньюй тихонько обратился к матери:
— Мам, можно я уже поеду домой? Завтра ведь снова выходить на работу личным помощником старшего брата, а это не так-то просто.
Заметив, что народ уже почти рассосался, Ю Ючжэнь кивнула и вновь повернулась к какому-то пухлому старику, с которым оживлённо обсуждала вопросы вроде перестройки экономики.
Попрощавшись со старшим братом и окинув взглядом опустевший банкетный зал, Цзи Чэньюй обнаружил, что Фэн Шу исчез неизвестно когда. Очевидно, он не придавал Ю Ючжэнь такого значения, как остальные, и от начала до конца даже не подошёл поздороваться. Эта деталь вызывала у Цзи Чэньюя ещё большее любопытство к загадочному гостю.
Выбравшись из банкетного зала, Цзи Чэньюй понял, что, несмотря на всю свою осторожность, всё же выпил немало шампанского и теперь чувствует лёгкое опьянение. Набрав номер дяди Хэ и попросив его забрать себя, он направился к роскошно оформленной уборной. Едва встав перед писсуаром и расстегнув ширинку, он услышал, как дверь туалета отворилась.
Цзи Чэньюй справил нужду, а когда закончил и поправил одежду, с удивлением заметил, что вошедший замер неподвижно. Оглянувшись, он увидел того самого красивого секретаря: тот стоял позади, засунув руки в карманы, и молча смотрел на него. Раз он не собирался справлять малую нужду, значит, пришёл именно за ним.
Сделав вид, будто в упор его не замечает, Цзи Чэньюй подошёл к раковине, открутил кран и принялся мыть руки, хотя каждая клеточка его тела мгновенно наэлектризовалась от напряжения.
Молодой секретарь неторопливой походкой приблизился к соседней раковине и тоже пустил воду, чтобы ополоснуть руки. Цзи Чэньюй повернулся к нему лицом, ожидая, пока тот заговорит.
— Говорят, ты потерял память? — наконец нарушил молчание секретарь, и его голос прозвучал с лёгкой хрипотцой.
Цзи Чэньюй нахмурился: столь странное начало разговора казалось неуместным. Он промолчал, ожидая продолжения.
Отсутствие ответа и даже откровенное игнорирование ничуть не испортили настроения молодому секретарю. Вытерев руки, он с лукавой улыбкой произнёс:
— Похоже, ты стал намного зрелее прежнего — даже не вышел из себя. Раз ты ничего не помнишь, позволь представиться: меня зовут Ци Чжэнь.
Он протянул руку ладонью вверх: длинные пальцы с аккуратно подстриженными, ухоженными ногтями, на которых даже угадывался след бесцветного лака. Единственным изъяном казался мизинец, который как-то неестественно изгибался.
Глядя на протянутую руку, Цзи Чэньюй не стал отвечать рукопожатием и просто сунул собственные руки в карманы.
— Мы знакомы? — с лёгким раздражением бросил он. Ему не нравились мужчины с макияжем, особенно те, кто до такой степени увлекался самолюбованием.
Ци Чжэнь внезапно усмехнулся, однако в его глазах не было и намёка на веселье. Он приподнял протянутую руку, словно любуясь произведением искусства:
— Скажи, разве мои руки не прекрасны?
— Ты ведь пришёл сюда явно не затем, чтобы демонстрировать мне свои пальцы. Выкладывай давай, что тебе нужно, у меня дел по горло.
— Ничего особенного. Просто захотелось с тобой познакомиться. Быть может, мы станем друзьями? Ты — сын моего боза, так что заискивать перед тобой всегда полезно.
— Тогда ты ошибся адресом. Я всего лишь личный помощник, и мой ранг в компании даже ниже твоего.
Цзи Чэньюй прекрасно понимал, что тот лжёт: этот человек определённо знал его в прошлом, но друзьями они точно не были.
— Даже если бы ты работал простым уборщиком, одно лишь сияние нимба третьего молодого господина семьи Цзи заставило бы толпы людей увиваться за тобой, ничего не делая. Раз так, одним больше, одним меньше — какая разница?
От этих слов Цзи Чэньюю вдруг сделалось физически тошно — то ли из-за алкоголя, то ли от услышанных речей.
— А если я скажу, что ты — лишний? — с вызовом глядя на Ци Чжэня, процедил Цзи Чэньюй.
Ци Чжэнь подался вперёд, едва не прижавшись к нему вплотную. Поборов жгучее желание отступить назад, Цзи Чэньюй в упор всмотрелся в его глаза. Этот человек ненавидел его. Нет, он откровенно ненавидел его всей душой. Почему?
Столкнувшись с таким взглядом, Ци Чжэнь осёкся и слегка отпрянул:
— Я не сдамся. По крайней мере, до тех пор, пока ты не вспомнишь, кто я такой.
— Вот и жди сколько влезет, а мне пора домой.
У Цзи Чэньюя сегодня не было ни малейшего желания разбираться во всей этой каше — за день накопилось слишком много поводов для головной боли. Обойдя Ци Чжэня, он вышел из туалета.
Едва распахнулась дверь, как он столкнулся нос к носу с Цзи Юйтином. Лицо старшего брата слегка покраснело — то ли от выпитого спиртного, то ли по какой-то иной причине. С улыбкой тот произнёс:
— Я тебя по всему особняку ищу, а ты, оказывается, здесь прятался. Дядя Хэ уже приехал, поезжай домой.
Глядя на брата, который выпил куда больше него самого, и вспоминая субъекта со странными ужимками, оставшегося внутри, Цзи Чэньюй протянул руку и поддержал Цзи Юйтина под локоть:
— Давай сначала отвезём тебя домой.
— Не нужно, мой водитель тоже подъехал. К тому же мне не хочется возвращаться домой, этот дом давно потерял всякий смысл.
Ничего не отвечая, Цзи Чэньюй просто помог Цзи Юйтину выйти на улицу. Тот был женат уже три года, а его никогда не виденная им невестка приходилась дочерью главам другого крупного конгломерата. Поговаривали, что они познакомились на точно таком же банкете, обе семьи сошлись во взглядах, и в итоге был заключён выгодный династийный брак. Сам Цзи Чэньюй на их свадьбе не присутствовал и узнал о женитьбе брата лишь месяц спустя из телефонного разговора.
Впрочем, особого недовольства он не испытывал: воспоминания о старшем брате начинались у него лишь с пятилетнего возраста. И всё же, помня о той заботе, которую тот ему оказывал, и осознавая их кровное родство, Цзи Чэньюй сохранял к нему глубокое уважение.
Не удержавшись, Цзи Чэньюй спросил:
— Куда ты соберёшься в таком виде, когда напился до бесчувствия?
— Вернусь в компанию, там ещё гора нерешённых дел.
Не пытаясь спорить, Цзи Чэньюй просто довёл его до выхода из отеля. Водитель уже ждал снаружи, и лишь проводив Цзи Юйтина до машины, Цзи Чэньюй направился к ожидавшему его дяде Хэ.
Плотная фигура дяди Хэ в белоснежной рубашке казалась ещё более грузной. Цзи Чэньюй не раз предлагал ему одеваться во что-нибудь более свободное и удобное, но дядя Хэ наотрез отказывался, заявляя, что излишне простая одежда уронит достоинство семьи Цзи.
Усевшись на заднее сиденье и откинувшись на спинку, Цзи Чэньюй почувствовал тупую боль в висках. С утреннего сна всё вокруг словно покатилось по наклонной. Интересно, появилась ли хоть какая-то весточка от этого Бай Мо? Достав телефон, он обнаружил, что Фэн Вэй не оставил ни звонка, ни сообщения — на него это было совсем не похоже. Листнув список контактов и остановившись на имени Юй Куо, Цзи Чэньюй невольно улыбнулся, вспомнив недавний конфуз, когда мать назвала того Куо-Куо. Он уже собирался нажать вызов, как экран замигал на секунду раньше: Юй Куо сам позвонил ему.
— Ты ещё не спишь? Разве завтра не на работу? — хрипловатым голосом произнёс Цзи Чэньюй.
Голос на том конце провода по-прежнему звучал невероятно притягательно:
— Нет. Как прошёл банкет?
Вспомнив двух странных типов и жадные взгляды избалованных девиц из высшего общества, Цзи Чэньюй горько ухмыльнулся:
— Ощущения такие, будто угодил волкам в пасть — чуть костей не досчитался.
— Ты у нас слишком ушлый, так что перед тобой даже тигры в кошек превращаются.
— Это ты сейчас про себя говоришь, киска? — Цзи Чэньюй живо представил, как Юй Куо сворачивается калачиком рядом с ним, и на душе сразу стало тепло и легко.
— Смеешь повторить это мне в лицо? — в голосе на том конце послышался едва сдерживаемый скрежет зубов.
Скорчив забавную гримасу в темноте салона, Цзи Чэньюй ответил:
— Ни за что, вживую я мигом превращусь в обед для тигра.
К слову, ещё одна проблема, не дававшая ему покоя — почему он до сих пор не может прикоснуться к Юй Куо? Неужели на него наложили какое-то проклятие?
— Ничего, не спеши, я буду смаковать это медленно, — произнёс Юй Куо особо чувственным тоном, от которого у Цзи Чэньюя по коже побежали мурашки.
— Ладно, заканчиваем, иначе я сегодня точно не усну. И ты ложись пораньше.
Цзи Чэньюй опасался, что если они продолжат болтать, он действительно сорвётся и помчится к нему домой, а если при этом снова потеряет сознание — позора не оберешься.
— Хорошего сна.
Голос в трубке тоже слегка охрип, и после этих слов вызов оборвался мгновенно — без лишних прощаний. Уставившись на экран телефона, Цзи Чэньюй с досадой подумал, что разговор закончился слишком быстро, а на душе осталась легкая недосказанность.
http://bllate.org/book/24002/2750587
Готово:
