Готовый перевод Reborn as a Queen's Prerequisites / Перерождение: Инструкция по выживанию с высокомерной королевой: Глава 3

Две женщины — целое представление

Весь сороковник утра Цзин Сю сидел за письменным столом и время от времени поглядывал на календарь, где черным по белому значился 2011 год.

Цзин Сю вздохнул и помассировал почти задеревеневшую шею. Он всё ещё втайне надеялся, что, подняв глаза в следующий раз, он увидит на календаре 2013-й.

Он понятия не имел, в чём заключалась причина его перерождения. На его жизни это никак не отразилось — разве что пришлось заново прожить два уже минувших года.

Ах нет, погодите, он забыл: добавилось ещё одно отвратительное до тошноты свидание вслепую.

Тьфу! Сегодня утром по дороге на работу он увидел немецкую овчарку, которая всем своим видом напоминала этого напыщенного ублюдка.

Учитель Цзэн, старшая по параллели, вошла в кабинет и с порога заметила погруженного в задумчивость Цзин Сю. Прихлебнув воды из чашки, она с подозрением покосилась на него.

Лицо Цзин Сю по-прежнему сохраняло холодное и величественное выражение, но в мыслях он продолжал распекать Янь Тао: *Хм, наверняка снаружи силен, а внутри трухляв — пустое место, не способное даже толком возбудиться.*

Не вините его: в глубине души любой мужчина считает, что удар по мужской потенции — это величайшее проявление презрения к сопернику.

Учитель Цзэн представляла собой седовласую миниатюрную старушку пятидесяти семи лет от роду, уже вышедшую на пенсию.

Однако народный энтузиазм оказался слишком высок, а её собственный авторитет — непререкаем, так что под давлением многочисленных просьб она уступила мольбам директора и вернулась в школу по контракту, продолжив преподавать.

Именно она была той самой умудренной опытом пожилой красоткой, которая сосватала Цзин Сю на свидание с мужчиной.

— Сю-сю, как всё прошло? — Учитель Цзэн постаралась как можно непринужденнее подплыть к его столу и задала вопрос с видом полнейшего безразличия.

Цзин Сю бросил на нее косой взгляд и промолчал.

— Ну расскажи же, расскажи, — кокетливо потянув Цзин Сю за рукав, учитель Цзэн принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Учитель Цзэн, убедительно прошу вас соотносить свое реальное возрасти с манерой поведения, — бесстрастно произнес Цзин Сю с каменным выражением лица.

— Ну и как тот мужчина? Крепкий? Он из себя представляет черного брюнет-мачо или дерзкого хулигана? — с небывалым энтузиазмом допытывалась учитель Цзэн.

Не судите ее строго: будучи женщиной в возрасте, после знакомства с Цзин Сю она увлеклась продуктом внеземной цивилизации под названием «романы в жанре бэньмэй», и теперь большую часть свободного времени проводила, щебеча в чате любительниц подобного чтива.

Нам стоит встать и одарить аплодисментами эту столь идущую в ногу со временем модную старушку!

Цзин Сю вздохнул, отложил в сторону конспект урока и с досадой глянул на коллегу:

— Разве я не просил вас не читать эти романы? И что? Опять за свое?

Учитель Цзэн, словно юная девушка, замигала сухими глазками, сложила руки на груди в жестяной молитвенной позе и мелодраматичным, нежным голосом протянула:

— О, нет! Любовь между прекрасными юношами — это самое чудесное создание на свете!

Цзин Сю вытащил телефон.

— Пожалуй, я могу позвонить вашему мужу и рассказать, что на прошлой распродаже вы спустили деньги на пятнадцать сумок разом.

Учитель Цзэн мгновенно выпрямилась и серьезным тоном произнесла:

— Учитель Цзин, как представитель старшего поколения педагогов, заявляю: я еще не встречала столь выдающегося молодого учителя. В нем идеально сочетаются внешность и богатый внутренний мир, он красив, умен, обладает свежими манерами, безупречно выполняет рабочие обязанности и отличается высочайшими моральными качествами...

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, Цзин Сю поднял руку, останавливая ее жестом:

— Ладно, с меня хватит. Выкладывайте, что хотели спросить, а как закончите — исчезните из поля моего зрения со скоростью света.

— Как сваха, я просто хочу знать, как прошло твое свидание? — Учитель Цзэн обиженно принялась крутить пальцы.

Цзин Сю решительно не хотел вспоминать о том неприятном свидании. Честно говоря, мужчина был неплох: судя по внешности, именно такой тип парней ему и нравился.

Но когда речь заходит об отношениях, одной привлекательной внешности далеко не достаточно.

*Я готов смириться с заурядной внешностью, но характер должен быть стоящим* — таков был главный критерий Цзин Сю.

Сам Цзин Сю был самым обыкновенным человеком и искал себе такую же заурядную пару, чтобы тихо и спокойно прожить вместе всю жизнь. Именно поэтому он и согласился на столь абсурдную затею, как свидание вслепую с другим мужчиной.

Конечно, по мнению большинства геев, само понятие «на всю жизнь» звучит довольно нелепо.

Таких людей, как Янь Тао, Цзин Сю за две жизни навидался вдоволь. Мир геев — среда сугубо прагматичная, и внешность здесь обладает непререкаемой властью.

Получить отказ с такой заурядной внешностью, как у него, было вполне закономерно.

Учитывая природные данные того мужчины, он наверняка не только каждую ночь промышлял случайными связями, но и постоянно менял постельных партнеров. Цзин Сю искренне недоумевал, зачем тот вообще согласился на это свидание.

Впрочем, дело прошлое, да и Цзин Сю не привыл заламывать руки от обиды. Он холодно бросил:

— У людей отсутствует способность общаться с представителями других биологических видов, так что мы друг другу не подходим.

Услышав это, учитель Цзэн сразу поняла, что встреча выдалась не из приятных, и молча изобразила жест застегивания невидимой молнии на рту.

*

Будучи сотрудником правоохранительных органов, Янь Тао в большинстве случаев отличался железной самодисциплиной — за исключением, разумеется, вопросов интимной жизни.

Он качался в спортзале не ради здоровья, а исключительно для того, чтобы позволить себе больше изысканной еды и уложить в постель как можно больше пассивных партнеров.

Ранним утром, облачившись в черный спортивный костюм, Янь Тао намотал несколько кругов по территории элитного коттеджного поселка, попутно собрав урожай восторженных женских взглядов, и вернулся в родовое поместье Яней.

Время завтрака еще не настало, так что он уселся за обеденный стол, достал телефон и принялся рассылать сообщения.

Одно, второе, третье… Отметив в адресной книге человек пять-шесть, Янь Тао запустил массовую рассылку: *Малыш, ты проснулся? Я всю ночь не спал, во сне трахал тебя.*

Не прошло и десяти секунд, как телефон зашелся в непрекращающейся трели: динь-динь-динь, динь-динь-динь.

В ответных сообщениях пестрели обращения вроде «бесстыдник», «развратник», «извращенец», «ненавистный». Дальше обычно следовали фразы вроде «ты меня доводишь до инфаркта», «я тоже по тебе скучаю» и «чмок».

С ухмылкой на лице Янь Тао принялся отвечать каждому по очереди, заодно прикидывая, к кому из них заглянуть сегодня вечером.

Что тут скажешь, жизнь нищего неудачника и преуспевающего мажора — вещи совершенно разные.

Убогий задрот проводит дни перед монитором, выбирая, на какого кумира или богиню подрочить.

Красавчик из богатой семьи листает контакты в смартфоне, решая, чью постель согреть этой ночью.

Правда, если бы кто-то другой вздумал одновременно отвечать стольким любовникам и постельным партнерам, он наверняка запутался бы в чатах. Но Янь Тао обладал исключительным природным талантом, и с ним подобного еще ни разу не случалось. Из этого наглядно следовало, что племенные жеребцы и сердцееды рождаются таковыми с пеленок.

Ничего не попишешь, небеса всегда благосклоннее к определенным людям (Цзин Сю на это заметил бы: *Хм, оставь себе такую благосклонность без грамма морали*).

Спускавшаяся по лестнице матушка Янь как раз застала своего красавца-сына.

— Тао-тао, как вчера всё прошло?

Янь Тао включил дурачка:

— Что именно прошло?

— Ты же вчера ходил на свидание вслепую, ну как тебе тот учитель? — напомнила матушка Янь.

— Ой, не подходим мы друг другу, — с видимым раздражением бросил Янь Тао, надеясь побыстрее замять эту тему.

Этот человек совершенно не зацепил его взгляд: в лучшем случае — симпатичный, а если говорить прямо — серая мышь.

Будь он уродиной, это хотя бы запомнилось, но его заурядность оказалась до того абсолютной, что в памяти даже не зацепился никакой образ.

Да к ногам самого Янь Тао выстраивались бесчисленные толпы прекрасных юношей, готовых умолять о малейшем внимании, — с какой стати ему размениваться на нищего преподавателя без лица и манер?

Какое к черту свидание вслепую! Изначально он вообще не горел этим желанием и согласился лишь ради матери, чтобы просто отбыть номер. На такие встречи вслепую ходят только полные неудачники, которых никто не берет, злобно размышлял Янь Тао.

Придя к такому выводу, он специально опоздал на целый час в надежде, что кандидат не выдержит ожидания и уберется пода прочь. Кто бы мог подумать, что этот тип просидит целый час и даже не сдвинется с места! Сразу видно — никому не нужное создание, готовое бесстыдно цепляться за любую возможность.

И точно: поношенные джинчишки в сочетании с полупальто, абсолютно безликая стрижка и заурядные черты лица. От одного взгляда на него хотелось немедленно развернуться и уйти, и то, что Янь Тао соизволил присесть рядом на стул, было уже проявлением величайшего милосердия!

При одной мысли об этом Янь Тао вновь закипал от злости.

*Думаешь, я не понял, что твоя последняя фраза была завуалированным оскорблением в мой адрес? Только из снисхождения к тебе я не стал гнать за тобой, чтобы намнать бока.*

Стоило матушке Янь взглянуть на лицо сына, как она тут же всё поняла и со вздохом произнесла:

— Тао-тао, мама вовсе не хочет тебя упрекать...

— Стоп, стоп, мама, я и сам всё знаю, у меня есть чувство меры. — Стоило матушке Янь открыть рот, как Янь Тао понял, к чему идет дело, и поспешно перебил ее на повышенных тонах.

Матушка Янь мгновенно сменила выражение лица, извлекла шелковый платок, и градом покатились крупные слезинки. Трагическим, полным упрека голосом она запричитала:

— Я твоя мать, неужели мне и слова сказать нельзя?!

У Янь Тао снова заныла голова. Он помассировал виски:

— Мам, сколько раз просил тебя меньше смотреть тайваньские мыльные оперы.

Матушка Янь утирала слезы, устремив взгляд на потолок под углом сорок пять градусов:

— Я носила тебя под сердцем десять месяцев, вырастила таким здоровбом, а теперь ты оперился и перестал слушать мать! Зачем мне вообще жить на этом свете?

У Янь Тао задергался глаз — он действительно не переносил эти слезливые драмы в стиле Цюн Яо.

— Ты решил стать полицейским — разве я хоть слово сказала?! Тебе нравятся мужчины — разве я хоть слово сказала?! А? А? Ответь мне! Ничего я не говорила! Раз уж тебе нравятся мужчины, я с этим смирилась, но я всего лишь хочу, чтобы ты нашел человека для нормальной семейной жизни! Разве я требую чего-то невозможного?!

Янь Тао был поздним ребенком, которого матушка и батюшка Янь буквально вымолили у небес, а потому с пеленок был избалован до крайности. Когда в шестнадцать лет он осознал свою гомосексуальность и с улыбкой объявил об этом дома, отец в ярости сорвал с ноги туфлю и гонялся за ним по всей квартире.

Матушка же неслась следом за отцом с криками: «Не смей бить моего сына! Если хоть волосок с его головы упадет, я с тобой разведусь!»

В последующие одиннадцать лет — с шестнадцати и до двадцати семи возраста Янь Тао — матушка Янь неустанно корректировала свою стратегию.

В первые годы она упорно блуждала по тропе исправления сексуальной ориентации сына. Сюда входили и приводимые в дом хорошенькие девушки, и плакаты с полуголыми красотками, расклеенные по его комнате, и даже тяжелая артиллерия — полная замена гей-видео на обычное порно на его компьютере.

Безуспешно.

В следующие годы она постигла истинную мудрость бэньмэй-романов, совершила огромный скачок в идеологическом плане и скорректировала план действий. Ничего страшного, что ему нравятся мужчины, ведь можно найти нормального парня для спокойной жизни и привести его в дом. В конце концов, старший сын уже подарил ей внучку, так что ей был нужен всего лишь толковый зять, умеющий уважать старших.

Вновь безуспешно.

Причину неудач матушка Янь неизменно видела в дисбалансе внутренней и внешней красоты.

Сама она делала упор на духовное наполнение, в то время как на манерящихся мальчиков-вертихвосток из окружения Янь Тао она смотреть не могла без отвращения. На что Янь Тао неизменно отвечал: «Да грош цена вашей внутренней красоте! Если меня от одного его вида тошнит, как ты себе представляешь близость с ним?»

На самом деле она заблуждалась: даже если бы она отыскала парня, сочетающего в себе и внешнюю, и внутреннюю красоту, Янь Тао всё равно не пожелал бы остепениться.

Почему?

Всё до смешного просто: Янь Тао был самым заурядным геем, которому нравился именно такой образ жизни — беспорядочные ночные связи. Заставить его остепениться? Ни за что! И даже не надейтесь!

Видя состояние матери, Янь Тао ничего не мог поделать.

В их семье и старший брат, и отец, да и сам Янь Тао совершенно не умели противостоять этому абсолютному оружию матушки Янь. Стоило ей пустить в ход слезы, как она неизменно выходила победительницей из любой битвы.

Спасаясь по принципу тридцати шести стратагем, Янь Тао решил отказаться от завтрака: лучше умереть с голоду, чем быть заживо сгрызенным материнскими нравоучениями.

Воспользовавшись тем, что матушка Янь вошла в роль и самозабвенно рыдала, Янь Тао на цыпочках проскользнул к выходу, глубоко вдохнул и крикнул вглубь квартиры:

— Мам, я сегодня вечером дома не ужинаю!

http://bllate.org/book/23997/2750056