Пятьдесят пехотинцев со щитами и мечами — в левой руке щит, в правой тесак — бросились вперед единым порывом.
Передний рубеж обороны разлетелся в щепки. Солдаты Суна бросили оружие и побежали назад.
— Отступать! Быстро отступать!
Военный сумао Сун Дао смотрел, как вражеская тяжелая конница продолжает топтать людей, и душа его едва не улетела от ужаса.
Он пришпорил коня и помчался прочь, мечась как ошпаренный.
Теперь-то он все понял: это место вовсе не сулило легких наград, это был настоящий ад, где можно запросто расстаться с жизнью.
Гудящий свист —
Длинное копьё сорвалось сзади и наотмашь выбило его из седла.
— Сумао мертв! Бегите!
В рядах сунских солдат началась паника: побросав шлемы и доспехи, они бросились врассыпную.
Ли Ле глянул на поле боя, уголки его губ чуть дрогнули.
Победа.
Все шло точно по его замыслу.
— Бросьте оружие, сдавшихся не убьем.
Напоследок он бросил еще одну фразу.
Эти люди были уже сломлены, и убивать их дальше не имело никакого смысла.
Вся эта толпа — готовая рабочая сила, из них еще можно набрать солдат.
Сплошное сокровище.
— Бросьте оружие, на колени — и останетесь живы!
— Бросьте оружие, на колени — и останетесь живы!
Больше сотни глоток орали во всю мочь, так что с крыш осыпалась пыль, а эхо металось по узким переулкам.
Среди десятка всадников четверо прежде служили командирами сотен.
Командир тяжелой конницы — Ли И.
Командир легкой конницы — Чжао И.
Командир пехоты со щитами — Ван И.
Командир лучников — Чжан И.
— Ли И, возьми десять легких всадников, десять лучников и десять щитников, оставайся здесь караулить пленных.
Ли Ле отдал приказ крепкому мужчине с копьем, сидевшему в седле.
— Понял.
Ли И коротко отозвался, развернул коня и ускакал.
— Ван И, ты веди двадцать лучников и двадцать щитников, перекройте мне городские ворота. Если кто попытается бунтовать — рубите на месте.
Ли Ле перевел взгляд на щитника с довольно смазливым лицом.
— Есть.
Ван И принял приказ и во главе отряда бросился к воротам.
— Чжао И, возьми десяток бойцов, ступайте в уездную управу и конфискуйте имущество. Никого из семьи уездного судьи по фамилии Тан не щадить, оставить в живых никого нельзя.
— Людей не хватит — наберите в тюрьме, привлекайте преступников. Повозки, оружие, зерно, коней — все, что годится в дело, тащите ко мне.
Ли Ле обратился к командиру легкой конницы — суровому мужчине с квадратным лицом.
— Ясно.
Чжао И кивнул, его лицо помрачнело.
— Остальные — за мной. Сегодня я сровню с землей семью Чжао.
В усадьбе семьи Чжао давно не осталось прежней важности и лоска.
Слуги и горничные в панике метались туда-сюда, наспех собирая золото и серебро.
Весть о том, что Ли Ле казнил уездного судью Тан Тао, уже долетела до Чжао Юйцая.
Егоражда с Ли Ле носила кровный характер.
Этот Ли посмел поднять руку на чиновника императорского двора — явно потерял рассудок от жажды крови.
Если даже городская стража во главе с Сун Дао не смогла их сдержать, разве могли дворовые слуги в его усадьбе тягаться с кадровыми военными?
Чем тут обороняться?
И пусть даже у них были нужные связи при дворе, сейчас помощи ждать было неоткуда.
— Быстрее! Живей! Живей!
Чжао Юйцай от крика сорвал голос, подгоняя слуг бежать к задним воротам.
— Господин! Моя золотая шпилька пропала! Наверняка кто-то из челяди украл! А ведь это драгоценность, которую я носила столько лет!
Молодая наложница Чжао Юйцая чуть за тридцать, с точеным станом и нежной кожей, вцепилась ему в ногу и горько заплакала.
— Ты что, охерела, падаль?! Велено тебе убираться — так убирайся! Если не сгинешь с глаз, я сам тебя прикончу!
Чжао Юйцай со всего маху пнул ее в лицо, не выказав ни капли жалости.
Стоявший рядом Чжао Ху давно растержал всю свою обычную спесь и дрожащим голосом спросил:
— Отец, что делать-то? Ли Ле идет сюда!
— Трах!
Чжао Юйцай с размаху отвесил ему пощечину, так что Чжао Ху завертелся на месте.
Лицо Чжао Юйцая позеленело от злости.
— Безмозглый ты кусок дерьма, что тут еще сделаешь? Бежать надо! Или останешься тут ждать своей очереди под нож?
Он был готов собственным мечом зарубить этого никчемного сына. Если бы не был он единственным продолжателем рода, давно бы прикончил для спокойствия.
Столько лет крутился в Жэньчэне — пусть не великим героем, но местным авторитетом. И надо же было произвести на свет такое ничтожество!
Чжао Юйцай крутился как в преступном мире, так и среди чиновников, чутья он не потерял. Ввязываться в лобовое столкновение он не собирался.
Он подготовил два пути отступления. Сначала велел счетоводу приготовить десять тысяч лянов серебра — откупиться от Ли Ле. Если Ли Ле не примет дар, то хотя бы удастся выиграть время.
У главных ворот усадьбы семьи Чжао управляющий не успел договорить и слова.
Ли Ле взмахнул мечом — и тот рухнул на землю. Слуги в ужасе ша шарахнулись обратно за ворота, никто не смел высунуть нос. Те десять тысяч лянов серебра, разумеется, достались Ли Ле.
Эти холуи помогали хозяину творить злодеяния, угнетали простой народ, доводя многие семьи до разорения и гибели. Они вызывали куда больше ненависти, чем предатели родины.
— Вышибайте ворота. Кто попытается помешать — рубить без пощады.
Ли Ле взмахнул рукой. Десять солдат подтащили бревно и со всего маха ударили в ворота усадьбы.
— Бам!
— Бам! Бам!
Удары следовали один за другим, становясь все тяжелее. Трещины на створках расползались всё шире.
С другой стороны солдаты принесли лестницы, прислонили их к стене усадьбы и полезли наверх. Лучники натянули тетивы, целясь во двор, готовые прикрыть пехоту со щитами.
Вжух —
Звякнула тетива. Стрелы перелетели через стену и вонзились в землю во дворе.
— За командира! За земли! В атаку!
Щитники подняли щиты, взобрались по лестницам и перемахнули через стену. Но за стеной… не оказалось ни души.
По правде говоря, Ли Ле немного переоценил противника. Дворовые слуги — вовсе не солдаты.
Трусливее зайцев, а бегают резво — след давно простыл.
К этому моменту главные ворота усадьбы Чжао тоже разлетелись в щепки. Солдаты хлынули внутрь толпой.
Ли Ле в сопровождении охраны прошел до самого главного зала. Кругом царил беспорядок, вещи были разбросаны повсюду.
— Господин.
— Это люди из усадьбы. Всех привели.
Несколько солдат привели с десяток слуг и горничных, заставив их опуститься на колени перед Ли Ле.
Ли Ле глянул на них сверху вниз холодным взглядом:
— Чжао Ху, Чжао Юйцай где?
— Пощадите!
— Смилуйтесь, господин!
— Он сбежал... через задние вороты. Куда именно, мы и впрямь не знаем.
Стоявшие на коленях люди стучали лбами о пол, словно молотя чеснок. Солдаты наводили такой ужас, что страшно было каждому.
— Сбежал?
Взгляд Ли Ле похолодел.
Монах уйдет, а храм останется. Уездный город не так уж велик.
Городские ворота перекрыты, куда им деться? К тому же, кто во всем городе не знает имени Чжао Юйцая?
— Объявите по всему городу: кто укажет, где Чжао Ху и Чжао Юйцай, получит награду в сто лянов серебра.
— Вы десятеро, ищите вдоль улиц.
— Усилить охрану у городских ворот. Следить пристально. Обращать особое внимание на людей, похожих на Чжао Ху и Чжао Юйцая.
Ли Ле указал рукой на нескольких солдат.
— Ищите в том направлении.
— Есть, господин!
Солдаты приняли приказ и бросились бечь.
Он снова повернулся к оставшимся.
— Лавки, поля и винные дома, принадлежащие семье Чжао, опечатать. Ткани, зерно, скот, деньги — все, что можно унести, забирайте подчистую.
У семьи Чжао были глубокие корни и обширное хозяйство.
Чжао Ху и Чжао Юйцай бежали впопыхах, и спрятать большую часть нажитого просто не успели.
Ли Ле задействовал не только собственных солдат, но и временно привлек слуг и горничных из окрестностей. Рабочих рук все равно не хватало, и пришлось пригнать в помощь еще сотню пленных.
Зерном заполнили тридцать повозок.
Золото, медные монеты, ткани, картины, свитки, антиквариат и нефрит погрузили еще на десять повозок.
В их собственности оставались винные дома, торговые караваны, фермы. Больше двухсот голов овец и коз, с полсотни лошадей.
В конце концов, Чжао Юйцай не только грабил простой народ, но и монополизировал торговлю зерном и кожей, держал винные лавки, промышлял ростовщичеством, да еще имел долю в борделях.
Ли Ле раздал все закладные и долговые расписки местным жителям.
Во-первых, ему самому вся эта бумага была без надобности, а продать ее — много не выручишь.
Во-вторых, в таких землях репутация важнее всего остального. Не пройдет и много времени, как весть о том, что он убил чиновника, сжег долговые расписки, заступился за простой народ и уничтожил богатеев, разлетится по всему цзянху.
Когда добрая слава и верность долгу прогремят повсюду, разве не потянутся к нему герои со всех краев?
Все эти богатства семья Чжао изначально содрала с потом и кровью с простых людей.
Чжао Ху и Чжао Юйцай пытались ускользнуть до того, как закроют городские ворота, но в панике свернули не туда и забились в какой-то погреб. Местные жители заметили их, тут же донесли куда следует, и налетевшие солдаты скрутили обоих.
Чжао Юйцай был облачен в парчовые одежды, сам грузный, с хищным и свирепым лицом — наглядный образ местного деспота.
— На колени.
Видя, что тот пытается сопротивляться, солдат ударил его плашмя по суставам ног.
— Чжао Ху, Чжао Юйцай, не ожидали такого дня?
Отец и сын скривились от боли и рухнули на колени.
Ли Ле холодно усмехнулся.
— Ли Ле, ты посмел убить чиновника и поднять мятеж, добра тебе не видать.
— Мой зять — наместник области, он обязательно отомстит за меня!
— Если ты посмеешь тронуть меня, как только прибудет карающая армия императорского двора, ты сдохнешь и не узнаешь от чего!
— Я буду ждать тебя на дорогах Хуанцюаня.
Чжао Юйцай имел хорошие связи и давно наслышан о том, как управляющий не успел договорить, а Ли Ле срубил ему голову.
Вражда между ним и Ли Ле стала смертельной, молить о пощаде было бесполезно, оставалось лишь показать твердость.
Быть может, удастся запугать противника, а там поискать лазейку, чтобы сперва пережить эту напасть.
А в будущем сыщется шанс вернуть свое.
С такими прожженными местными воротилами справляться можно только одним способом — приставив меч к горлу.
— Уведите их и четвертуйте.
— Головы оставить — принесу в жертву моим отцу и матери.
Стоило Ли Ле произнести эти слова, как Чжао Ху и Чжао Юйцай разом лишились сил.
— Не убивайте меня! Не убивайте!
— Это отец придумал убить твоих родителей, я тут ни при чем!
— Я невиновен, я еще так молод, я не хочу умирать!
Чжао Ху завыл раненым зверем, стуча коленями о землю так, что гулко разносилось вокруг.
— Невиновен? Твоя репутация в Жэньчэне хуже некуда, неужели сам не понимаешь?
Голос Ли Ле звучал холодно, как лезвие меча.
— Уведите.
— Ах ты неблагодарная тварь!
Борода Чжао Юйцая затряслась от ярости. Выпалив это ругательство, он вмиг сник, словно проткнутый пузырь, опустил плечи и лишь пробормотал себе под нос:
— Видать, расплата пришла...
— Небеса решили взыскать долги.
Солдаты привели десяток коней, затянув веревки вокруг тел обоих пленников.
— Начать.
Как только Ли Ле отдал приказ, кнуты со свистом опустились на конские крупы. Испуганные лошади заржали и бросились вскачь в пять разных сторон.
Звук рвущейся плоти был глухим и резким, конечности оторвало по суставам, кровь брызнула на землю, окрасив грязь в багрово-черный цвет.
http://bllate.org/book/23897/2721270
Готово:
