— Второй господин, машина готова.
Лу Юй запыхавшись вбежал в гостиную. Цзин Ханьжоу уже снова сидела на диване, приподняв веки и бросив на Лу Юя такой взгляд, от которого у того внутри все сжалось.
— Машина не нужна, пусть кто-нибудь приберется в Белом доме. С сегодняшнего вечера госпожа будет жить там, — сказал Лу Тинюй.
Лу Юй на мгновение растерялся: как это, почему снова все изменилось?
Э-э... разве так поступает второй господин?
Лу Юй посмотрел на Лу Тинюй, но вид того был спокоен и невозмутим.
Он призадумался: с характером второго господина он не стал бы просто так кому-то уступать или легко идти на компромисс. Раз он так быстро передумал, у него наверняка есть на то свои соображения и нужды.
Больше не колеблясь, Лу Юй отозвался и снова повернулся к выходу.
Всю дорогу его переполняли самые противоречивые чувства.
Лу Юй горько сожалел: ну зачем он только что не смог скрыть истинные эмоции? Подумать только о том взгляде второй госпожи — похоже, впереди его ждут не самые сладкие денечки.
Эх, ну почему с возрастом совсем разучился сдерживаться? Почему не мог еще немного потерпеть? Даже радоваться надо было хотя бы после того, как она уедет из Усадьбы Циньэнь! Слишком поспешно, ну до чего же поспешно!
Когда Бельный дом привели в порядок, Цзин Ханьжоу не стала звать слуг в проводники и вошла внутрь в полном одиночестве.
Снаружи Белый дом ничем не примечателен, да и внутри не нашлось ничего особенного.
У Белого дома долгая история, его внутреннее убранство старинное и обветшалое. За последние сотки лет здесь лишь латали прежнюю отделку, ни разу не меняя внутреннюю планировку.
Однако все несущие столбы в Белом доме были сделаны из отборного красного дерева, поддерживая это небольшое здание.
Войдя в Белый дом, Цзин Ханьжоу включила свет в прихожей у входа и застыла на пороге, глядя прямо перед собой.
Примерно в пятнадцати метрах перед ней возвышалась гладкая белая стена, пустая и безмолвная, но она долго-долго вглядывалась в нее.
По обе стороны между местом, где она стояла, и белой стеной рядами стояли по пять кресел тайши из красного дерева. Посмотрев на белую стену еще немного, она неторопливо подошла к одному из кресел и медленно опустилась на него.
Ее пальцы легко постукивали по подлокотнику кресла тайши, а взгляд прищуренных глаз казался задумчивым.
Цзин Ханьжоу просидела в кресле тайши добрых полчаса, прежде чем подняться и привычным, знакомым до мелочей движением направилась к лестнице, ведений на второй этаж.
Вторая госпожа вернулась в Усадьбу Циньэнь, и все слуги в имении трепетали от страха, опасаясь, что она возложит на них вину за свою автокатастрофу.
Прожив неделю в страхе и предельной осторожности, они постепенно начали осознавать: за целую неделю после возвращения в усадьбу вторая госпожа не придралась ни к единому человеку и даже ни разу не ударила Бака.
Она лишь приходила в главное здание к трем приемам пищи, чтобы поесть вместе со вторым господином. Лу Ман из-за того, что Бак проклял Цзин Ханьжоу на смерть, в итоге попала в аварию, стоило ей выехать за ворота. Вепнь Чжовань боялась, что Цзин Ханьжоу выместит злость на Лу Ман, поэтому запретила той трапезничать вместе со всеми.
Поэтому за тремя приемами пищи в Усадьбе Циньэнь сидели лишь втроем: Цзин Ханьжоу, Лу Тинюй и Вэнь Чжовань.
Поев, Цзин Ханьжоу сразу уходила в Белый дом и не показывалась там до следующего приема пищи.
Вэнь Чжовань тоже спохватилась с опозданием: лишь спустя несколько дней она заметила, что после выписки из больницы и возвращения в Усадьбу Циньэнь Цзин Ханьжоу ни разу не сорвалась в гнев, не устроила никому проблем и даже словом не обмолвилась о Лу Ман.
Все в усадьбе чувствовали странность в поведении второй госпожи, и первоначальный испуг со страхом начали сменяться любопытством — они принялись исподволь приглядывать за Цзин Ханьжоу.
Осенним днем, когда светило солнце, слуги усадьбы увидели, как Цзин Ханьжоу вытащила кресло тайши из Белого дома на пустую площадку перед входом, уселась в него, подняла руки к лицу и, прищурившись на солнце, принялась разглядывать ладони, крутя их туда-сюда.
Вдоволь наглядевшись на руки, она встала с кресла тайши и широким шагом зашагала взад-вперед по открытой площадке.
Пройвшись немного, она останавливалась на месте и подпрыгивала, а на ее лице расцветала лучезарная улыбка — она радовалась совсем как маленький ребенок.
Но и этого ей показалось мало: она подбежала к раскидистому старому дереву магнолии перед Белым домом, и со стороны казалось, будто она о чем-то беседует с древним деревом, то и дело замахиваясь на него кулаком.
Слуги начали шептаться за спиной, решив, что во время автокатастрофы вторая госпожа повредила рассудок, раз творит столь противоестественные вещи.
Лу Тинюй все это время неотлучно находился в усадьбе, и из панорамного окна своей спальни он прекрасно видел Белый дом.
Все эти странные выходки Цзин Ханьжоу, разумеется, были у него как на ладони, да и досужие разговоры слуг долетала до его ушей.
К происходящему он относился со спокойным выжиданием: не вмешивался, не пресекал и ничего не расспрашивал.
В Усадьбе Циньэнь, где появилась Цзин Ханьжоу, царило редкое затишье — безмятежное и гладкое, точно так же, как до того, как она вышла за него замуж.
День за днем текло время, и незаметно наступила поздняя осень. Лу Тинюй то уезжал по делам, то целыми днями пропадал в усадьбе, глядя сквозь панорамное окно на Белый дом и на Цзин Ханьжоу.
Слуги в усадьбе быстро привыкли к новой Цзин Ханьжоу. Хоть в глубине души они все еще побаивались ее и сторонились, внешне они научились общаться с ней почтительно и на короткой ноге.
Подавая чай и воду, они больше не нарывались на ее придирки, про себя непрестанно бормоча буддийские молитвы.
Лу Ман тоже начала появляться перед Цзин Ханьжоу вместе с Баком. Цзин Ханьжоу не упрекала Лу Ман: она не лезла к Баку первой и не пыталась задобрить пса, но и не била его.
В самую первую встречу после возвращения в усадьбу Бак оскалился на Цзин Ханьжоу точь-в-точь так же, как в день, когда она только вышла замуж.
На этот раз Цзин Ханьжоу лишь прищурила глаза и окинула Бака таким взглядом, что тот в испуге спрятал острые зубы, втянул голову в плечи и шмыгнул за спину Лу Ман.
Впредь, завидев Цзин Ханьжоу, пес вел себя невероятно послушно.
Он даже пытался подольститься к Цзин Ханьжоу, но стоило ей бросить на него легкий взгляд, как он тут же пятился назад.
А в дальнейшем пес неизменно держал с Цзин Ханьжоу безопасную дистанцию, при которой они не мешали друг другу.
В один из дней после обеда Цзин Ханьжоу распорядилась:
— Управляющий Лу Юй, приготовь мне машину, я хочу кое-куда съездить.
Лу Юй слегка удивился: прошло почти два месяца с тех пор, как она вернулась в усадьбу, и все это время вторая госпожа безвылазно сидела дома — это был ее первый выезд в свет.
— Куда госпожа желает отправиться? Нужно ли мне сопровождать вас? — спросил сидевший рядом с Цзин Ханьжоу Лу Тинюй ровным голосом.
Цзин Ханьжоу повернула голову, встретившись взглядом с Лу Тинюем, и спокойно ответила:
— Пробыла в усадьбе слишком долго, немного заскучало. Захотелось развеяться, мне хватит и одной, тебе не нужно со мной ехать.
— Стоит ли приставить к второй госпоже водителя? — поинтересовался Лу Юй.
После того как Цзин Ханьжоу потеряла сознание в аварии и исцелилась, она все время сидела в усадьбе и ни разу не садилась за руль. Лу Юй опасался, что у нее остался страх перед вождением, и решил уточнить на всякий случай.
— Не нужно, я сама поведу.
— Какую машину вы бы хотели взять?
— Да любую!
Лу Юй дал согласие и отправился готовить автомобиль для Цзин Ханьжоу.
— Веди машину осторожно, не попадай больше в аварии, как в прошлый раз! Усадьба Циньэнь снова из-за тебя натерпится бед!
Цзин Ханьжоу перевела взгляд на говорившую Лу Ман. В тоне девушки слышалась вроде бы забота, но под ней скрывались недовольство и упреки.
Цзин Ханьжоу не только не обиделась, но даже кивнула и спокойно ответила:
— Я буду аккуратна.
http://bllate.org/book/23883/2718837
Готово:
