Монахи, перешагнувшие этот возраст — если только они не упустили время в юности, а затем не получили в своё распоряжение огромные запасы ресурсов для укрепления основы, — в большинстве своём, дотянув до этих лет и застряв на стадии Очищения Ци без какого-либо прогресса, так и останутся такими до конца дней. Дело вовсе не в том, что после сорока лет невозможно преодолеть стадию Очищения Ци и шагнуть к Закладке Основания, а в том, что сложность этого возрастает в разы. В итоге даже сама секта, перераспределяя ресурсы, предпочитает вкладывать их в более молодых учеников на пике стадии Очищения Ци ради большей отдачи.
В результате многие монахи среднего возраста, находящиеся на стадии Очищения Ци, сами ограничивают себя этим пределом, заранее смирившись с тем, что им уже никогда не подняться выше, и оказываясь запертыми в темнице собственного разума. Словно стоит лишь перешагнуть золотой рубеж в двадцать пять лет — возраст, наилучший для прорыва, — как человек перестает годиться для совершенствования. Они с головой уходят в мирские дела своих сект или кланов и уже едва ли способны сосредоточиться на раздумьях о том, как прорвать собственные границы ради обретения долголетия и великой мощи, покорно принимая свою судьбу.
Но на самом деле это не так. Бывали случаи, когда люди по малолетству и невежеству даже не вступали на путь бессмертных и поиска Дао, а лишь к зрелым годам случайно обретали эту возможность, ступали на тропу практики и устремляли к Дао непоколебимое, подобное стали сердце. В конце концов они достигали грозной мощи стадии Великого Достижения, вставали на вершине этого мира и правили им на протяжении многих тысяч лет…
В этот момент Лу Хао был облачен в белые даосские одежды, его длинные седые бороды свободно ниспадали. Он вовсе не запыхался после только что продемонстрированного приема и выглядел совершенно невозмутимым.
— Му Гуан, ты освоил эту технику низшего человеческого ранга — Ладонь, Разделяющую Сухожилия?
Голос Лу Хао прозвучал с легким оттенком усталости от прожитых лет, а взгляд его упал на стоявшего впереди юношу лет семнадцати-восемнадцати, чье лицо выражало отеческую мягкость.
Му Гуан, главный ученик нынешнего поколения секты Сюаньлин, еще не достигший восемнадцатилетия, уже практически постиг второй уровень Формулы Сюаньлин и ступил на среднюю стадию Очищения Ци. Хотя он лишь недавно перешагнул этот рубеж, по сравнению со сверстниками это было нечто недостижимое. При должном воспитании у него оставались отличные шансы до двадцати пяти лет достичь пика поздней стадии Очищения Ци, пробиться к стадии Закладки Основания и пополнить ряды старейшин, прибавив секте силы.
Это был поистине редкий и превосходный росток. Стоит помнить: большинство считает, что возрастные ограничения существуют лишь при переходе из Очищения Ци в Закладку Основания, а дальше все зависит от таланта и удачи. Появление каждого нового мастера Закладки Основания неизменно таит в себе шанс на великое везение, которое позволит этому чаду еще при жизни совершить новый прорыв и ступить на уровень великих мастеров Золотого Ядра.
Это дарует целых пятьсот лет долгой жизни и на долгое время оградит всю секту от давления извне, позволив даже выбить для нее побольше ресурсов для совершенствования. Возникнет благотворный круг: секта станет еще мощнее, и в ней появятся новые одаренные ученики с высоким потенциалом.
У Му Гуана была прямая осанка, в глазах читалась твердая решимость, а пара соболиных бровей высоко взлетала над скулами — вылитый утонченный благородный муж. Сложив руки в кулак перед грудью, он ответил утвердительно. Под взглядами всех собравшихся учеников, включая самого Лу Хао, он неторопливо вышел на тренировочную площадку и принялся с поразительной точностью копировать движения наставника. Хоть он и не вызывал взрывов ветра и разлетающихся листьев, какие получались у Лу Хао при каждом ударе кулака и ладони, его движения все же были наполнены мощью, заставляя рябить в глазах наблюдавших со стороны учеников и вызывая у них бурные восторженные возгласы.
Закончив серию ударов, Му Гуан перевел дыхание, повернулся к младшим братьям и сестрам, слегка улыбнулся, а затем с легким поклоном обратился к обучавшему их Лу Хао:
— Наставник Лу, осмелюсь спросить: как ученик исполнил эту технику?
В его словах сквозила полнейшая искренность.
Однако Лу Хао лишь медленно кивнул и молча зашагал прочь. Его легкомысленный тон окатил полного сил юношу, словно ушат ледяной воды, ввергнув того из лучей солнца во мрачную тень и заставив настроение помрачнеть, покрывшись серыми тучами.
Вокруг Му Гуана мгновенно утихли восторженные возгласы, и на смену всеобщей похвале пришли отдельные критические замечания.
— А ведь и правда ничего особенного, просто со стороны выглядит эффектно.
— Начни я — вышло бы куда лучше!
Сегодняшнее занятие на этом закончено. Если у кого-то из учеников возникнут вопросы, можете задать их мне наедине. Смотрите не сверните с истинного пути.
Тон Лу Хао был равнодушным, но последние четыре слова он выделил с особым нажимом, словно вся фраза строилась лишь ради них. Никто не ведал, какой потаенный смысл таился в словах Лу Хао, однако, стоило ему удалиться с заложенными за спину руками, как среди толпы учеников, еще мгновение назад шептавшихся вполголоса, поднялся настоящий переполох. Все принялись обсуждать скрытый подтекст его слов, и значительная часть ребят тут же ополчилась на Му Гуана, решив, что его техника лишена всякой сути и похожа на оригинал лишь внешне.
Больше всех усердствовал второй ученик, Гэ Луо. Ничем не примечательной внешности, с посредственными способностями, он попал в горные врата и стал учеником лишь благодаря положению старшего сына и наследника знатного рода, который долгие годы делал подношения секте Сюаньлин. Но при этом Му Гуан, чье происхождение было куда скромнее, раз за разом превосходил его, хотя они оба носили звание учеников, и это жутко его раздражало.
С какой стати? Почему именно он! — бесчисленное число раз кричал про себя Гэ Луо, но все было без толку. Титул главного ученика в конце концов «совершенно естественно» достался ненавистному ему Му Гуану, повергая парня в глубочайшее уныние.
Поделать с этим он ничего не мог. Такова была суровая реальность — реальность, которую он был не в силах изменить, оставалось лишь смириться. И теперь двусмысленные слова наставника Лу предоставили ему прекрасную возможность. Приняв благородный и праведный вид, он тут же выпалил:
— Раз уж ты и сам толком ничего не освоил, Му Гуан, прекращай вводить людей в заблуждение. Иначе на грядущей внутренней аттестации выяснится, что все обучились неправильно, и ответственность за это тебе нести!
В его голосе звучала невыносимая желчь, отчего и без того тревожный Му Гуан помрачнел еще сильнее. Будучи парнем горячим и полным сил, разве мог он стерпеть подобную провокацию? Это был явный выпад, сносить который он не собирался.
Лицо Му Гуана мгновенно заледенело. Сделав два быстрых шага к Гэ Луо, он обрушил ладонь тому на грудь — в этом приеме безошибочно угадывалась та самая Ладонь, Разделяющая Сухожилия, которую он только что разучил.
Гэ Луо не смел относиться к происходящему спустя рукава и попытался увернуться. Но нападение оказалось столь внезапным, а он никак не ожидал, что Му Гуан осмелится поднять руку, поэтому уклониться вовремя не успел. Получив удар, он с грохотом шлепнулся на землю задом, выглядя при этом крайне жалко.
Со стороны тут же раздались взрывы смеха: зеваки, еще недавно обсуждавшие Му Гуана, мгновенно переключились на насмешки над Гэ Луо. Лицо последнего залилось краской стыда и ярости, он попытался вскочить и дать отпор, но Му Гуан не предоставил ему такого шанса. С легким пинком он наступил Гэ Луо на грудь, заставив того вновь растянуться на холодном и твердом камне. Удар не был особенно сильным, но сколько бы поверженный ни тужился, подняться он уже не мог.
— Больше это не повторится, младший брат Гэ.
Лицо Му Гуана оставалось мрачным. Под таким углом, где остальные ученики не могли разглядеть его глаз, в них вспыхнул багровый свет — от прежнего мягкого и обходительного старшего ученика не осталось и следа. Свирепое выражение лица так напугало Гэ Луо, что тот, уже было собравшийся вскочить для ответного удара, затрепетал всем сердцем и окончательно растерял весь боевой задор.
Сказав это, Му Гуан быстрой рысЬю направился вслед удалившемуся Лу Хао, даже не оглянувшись — казалось, Гэ Луо вовсе не стоил его внимания.
Лишь после этого зеваки осмелились подойти и помочь второму ученику подняться. Гэ Луо был с головы до ног покрыт пылью и выглядел убого до крайности.
— Му Гуан! — скрежеща зубами, выдавил он сквозь стиснутые челюсти.
Страх в его глазах мгновенно испарился. Он бросил свирепый взгляд на окружающих зевак, но ни один из них не осмелился поднять на него глаз или хотя бы словом поддержать его гнев.
Убедившись, что никто не возражает и больше не смеется над ним, Гэ Луо немного успокоился и в одиночестве побрел в сторону жилых кварталов учеников секты.
Ученик не понимает: в чем изъян этой Ладони, Разделяющей Сухожилия? По совести говоря, ученик считает, что овладел ею вполне неплохо…
Ученик полагает… что движения должны быть очень похожи на то, как бьете вы, Учитель…
Вскоре спешивший Му Гуан нагнал неторопливо шагающего Лу Хао, окликнул его, сжав кулаки в поклоне, и завел разговор о Ладони, Разделяющей Сухожилия. Он не понимал, почему, несмотря на все старания в точности воспроизвести движения наставника Лу, он так и не добился признания.
Хотя перед Гэ Луо он держался крайне уверенно, истинная его цель заключалась вовсе не в том, чтобы заправлять среди учеников и самоутверждаться. Больше всего его заботилось укрепление собственной базы культивации ради процветания своего клана, дабы попутно заполучить и собственное долголетие — вот что было для него по-настоящему важным, а остальное не имело никакого значения.
Пусть на душе и скребли кошки, он все же предпочел догнать Лу Хао, чтобы докопаться до самой сути этой техники.
Лу Хао медленно обернулся и, не отвечая напрямую, вдруг легко вздохнул. Совершенно неожиданно он отвесил Му Гуану пощёчину ладонью — движение было неспешным, но достаточным, чтобы юноша успел среагировать и тоже выбросить навстречу свою ладонь.
При столкновении раздался глухой стук. Му Гуан оказался не в силах сдержать инерцию и, отшатнувшись назад больше чем на десяток шагов, с трудом устоял на ногах, едва не рухнув на землю.
Тогда Лу Хао указал на него пальцем и неторопливо произнес:
— Как по-твоему, почему ты отлетел назад?
Поколебавшись, Му Гуан с сомнетием в голосе ответил:
— Ученик невежествен и опытом не вышел, куда мне до глубокой базы культивации наставника Лу…
— Чушь собачья! — голос Лу Хао взлетел в несколько раз, щеки надулись, а лицо исказилось от гнева. — Я ведь даже капли духовной силы в удар не вложил! К тому же я нахожусь лишь на стадии Очищения Ци, а не Закладки Основания, тело мое не претерпевало качественного скачка, к тому же я, черт побери, старик! Проиграть мне — для этого нет ни единой причины!
Его слова разили наповал, мгновенно заставив Му Гуана проглотить все заготовленные возражения и лишив возможности вымолвить хоть слово в ответ. Но Лу Хао и не думал останавливаться:
— Форма есть, а духа нет — кому нужна такая ладонь? Сколько раз повторять: на стадии Очищения Ци нет никаких настоящих духовных техник! И даже если дать вам подлинные техники, те, что питаются духовной силой, толку-то? Выдохнетесь за пару применений, а врага даже смертельно не раните.
Лишь самые простые человеческие техники низшего ранга, полутехники, еще не до конца оторвавшиеся от боевых искусств, или проще говоря, боевые навыки — вот чем вы обычно пользуетесь на стадии Очищения Ци. И во что же ты их превратил? Разве это боевое искусство?
Тон Лу Хао немного смягчился, но отчитывал он ученика по-прежнему безжалостно.
http://bllate.org/book/23878/2717657
Готово:
