Если бы Гавриила попросили назвать то, о чем он сожалеет больше всего, это было бы благословение, дарованное им парочке маленьких младенцев. Второе по счету сожаление заключалось в том, что он не удержал любопытства и вернулся, чтобы взглянуть на тех самых малышей, а третьим было то, что ему вообще не следовало вступать с ними в разговор.
С грохотом весь монастырь заходил ходуном, но технологии иного мира оказались немного с изъяном, так что все ограничилось лишь сильной тряпкой, а сами стены, после того как по ним пробегло сияние Святого Сета, остались совершенно целыми. Разумеется, люди не могли сравниться со стенами — например, нынешнего толстого настоятеля взрывной волной опрокинуло на пол, причем ощущение было такое, будто в него на полной скорости врезался обезумевший буйвол. Осколки разбитых детских бутылочек осыпали его с ног до головы, и хотя из-за толстого слоя жира зрелище было исключительно жалостливым, прямой угрозы жизни не было.
Находящийся на кухне малыш с любопытством уставился на внезапно появившегося перед ним сердитого крошечного человечка. Мэнь озорно ткнул малютку пальцем в живот, отчего Гавриил так разозлился, что подскочил и пару раз стукнул его по голове.
Ин рассвирепела:
— Эй! Тебе сколько лет? Почему ты до сих пор с крыльями? Ты что за птицечеловек такой? Тебе надо больше молока пить, ты слишком низкорослый, стоя на земле, в лучшем случае сможешь достать мне до пупка.
Гавриил разъяренно рявкнул:
— Что за манера разговаривать?! Я — Архангел Гавриил, между прочим, тот самый, кто недавно даровал вам благословение! С какой стати вы играете с такими опасными вещами? Я только что благословил ваши тела на крепкое здоровье, неужели вы решили так быстро ударить мне по лицу? Если бы не моя защита, вас бы давно контузило ударной волной!
Услышав, что собеседник называет себя Гавриилом, Мэнь широко раскрыл глаза, и те засияли. В полном восторге он благоговейно воскликнул:
— Ого～ Так ты и есть Гавриил? Тогда у тебя случайно нет той маленькой игрушки по имени Рог Апокалипсиса? Достань-ка ее, подуй, дай послушать, какой у него тембр!
При упоминании Рога Апокалипсиса Гавриил насторожился и внимательно оглядел мальчишку, однако никаких проблем не заметил — перед ним сидел обычный карапуз лет пяти, от которого даже не пахло Демоном. Как вообще ребенок мог произнести столь ужасные вещи? Нужно проявить терпение и наставить их на путь истинный… Впрочем, судя по их натуре, до добра тут далеко, но в любом случае, даже если это паршивые овцы, стоит постараться направить их так, чтобы они не творили зла. Божественный Владыка любит каждого одинаково, а люди рождаются во грехе, просто у этих двоих глупых детей грешок вышел чуточку великоват.
Встретившись взглядом с полными ожидания глазами Мэня, Гавриил решительно отказал:
— В Рог Апокалипсиса нельзя дуть просто так, стоит только протрубить в него — и этому миру конец.
Мэнь вовсе не собирался сдаваться: его предвкушающее выражение лица мгновенно сменилось презрительным:
— Да ты и сам наверняка никогда в него не дул. Спорим, не дул? По-моему, этот рог вообще невозможно заставить звучать.
Раздосадованный Гавриил возмутился:
— Еще как возможно! Когда он прозвучит, человечество ждет Страшный суд, поэтому им нельзя размахивать направо и налево!
Мэнь парировал:
— Если ты не дул, откуда знаешь, что он звучит? А вдруг не звучит?
Гавриилу оставалось лишь лишиться дара речи — не станет же он в самом деле доставать Рог Апокалипсиса и дуть в него ради доказательства? Однако другая мысль, подобно сорной траве, разрослась с такой силой, что избавиться от нее было уже невозможно: а что, если он действительно не зазвучит? А вдруг?
Ин склонила голову набок и спросила Мэня:
— Зачем ты его дразнишь? Тебе кажется, что в этом мире слишком тихо?
Мэнь развел руками:
— Да от скуки же! К тому же он из лагеря абсолютного добра, как ни дразни, вреда нам не причинит. Настоящий ангел ни за что не рассердится, даже если ему в лицо направят пистолет. Но если подумать, эта штуковина слабовата — боюсь, порох из нее сделать не выйдет.
Впрочем, ничего страшного не произошло, и Ин решила сменить тему, тем более что в словесных перепалках она всегда уступала Мэню:
— Кажется, я только что слышала крик. Пойдем выйдем, посмотрим, что там случилось?
Толстый настоятель, усыпанный осколками бутылочек, лежал в луже крови — взрывная волна лишила его чувств. Два малыша переглянулись и одновременно хихикнули: сначала они связали настоятеля веревкой, а затем плеснули на него холодной воды, чтобы привести в чувство.
Великая актриса Ин пустила слезу и принялась утешать настоятеля:
— Вы очнулись? Не переживайте, мы вас вылечим.
Настоятель попытался заговорить, но обнаружил, что его рот заткнуть. Сбоку пос-ледовал голос Мэня:
— Сначала будет немного больно, но вы не переживайте, мы вам рот забили тряпкой, так что от сильнейшей боли вы не откусите себе язык и не умрете.
Заметив, что именно Мэнь держит в руках, Ин сурово сдвинула брови и прикрикнула:
— Дурак ты этакий! Учитель же говорил, что предотвратить заражение раны может только соль, зачем ты принес алкоголь?
Мэнь почесал затылок и попытался оспорить:
— Но я же помню, что спирт тоже подходит! Может, попробуем оба варианта?
Глаза Ин загорелись:
— Точно! На кону человеческая жизнь, так что попробовать стоит оба наверняка. Я еще помню, что высокая температура тоже помогает избежать инфекций, давай в конце все еще разок прижжем — гарантирую, никаких проблем не будет!
От таких слов у настоятеля пот градом посыпался со лба, впрочем, волноваться ему оставалось недолго, поскольку Ин и Мэнь уже приступили к лечению. В голове настоятеля крутилась лишь одна мысль: если я согрешил, пусть меня судят судьи!
Ин и Мэнь действовали в идеальном содействии: одна вытаскивала осколки, другой лишал раны спирта, после чего сверху щедро сыпали соль. Стоило настоятелю от боли потерять сознание, как его тут же окатывали черпаком холодной воды, после чего перед ним представали счастливые лица двоих младенцев:
— Как здорово, вы еще живы! Не переживайте, мы почти закончили лечение.
Из глаз настоятеля брызнули слезы — и вовсе не от раскаяния в собственных грехах, а от горького вопроса, почему он до сих пор не умер.
Когда все раны были обработаны, настоятель и оба малыша дружно выдохнули: первый — с облегчением, что этот кошмар наконец подошел к концу, а вторые — с мыслью о том, что столь масштабный проект благополучно завершен.
Мэнь с самым невинным видом собрался уже развязать настоятеля, и тот в душе принялся возносить хвалу Божественному Владыке. Но тут Ин неожиданно выдала:
— Погодите, этого недостаточно. Нужно еще раз прижечь раны.
Только что забрезжившая надежда настоятеля тут же угасла, и он принялся яростно проклинать их про себя: Вы оба настоящие демоны! О Божественный Владыка, открой же глаза и взгляни: в место, озаренное божественным светом, прокрались два исчадия ада!
Мэнь моргнул:
— Но я ведь устал… Разве этого не достаточно?
Надежда в сердце настоятеля вспыхнула вновь. Уговорите ее, убедите этого демона! О Божественный Владыка, ты все-таки не оставил своего верного слугу!
Стоило Мэню оттопырить зад, как Ин уже знала, какого цвета ветер он пускает — неужели телесных мучений было мало, и они решили добить его морально?
— Нельзя! Все, чему учил учитель, нужно опробовать на практике. На кону человеческая жизнь, это не шутки! Ты не можешь отказываться от спасения жизни из-за своей лени!
Настоятель уже даже не пытался гадать, что за учитель мог воспитать подобных демонов, оставалось лишь молиться, чтобы лень действительно взяла верх и малыши отстали.
Мэнь снова моргнул, молча мысленно поставив Ин лайк, и изобразил крайнее затруднение:
— Но ведь учитель также учил нас уважать чужую судьбу. Давай сделаем так: спросим его самого, хочет ли он продолжения лечения?
Настоятель замахал головой с невероятной скоростью: хвала вашему учителю, пожалуйста, уважайте мою судьбу! Однако его бурные движения привели лишь к тому, что фраза Мэня повергла его в полное замешательство:
— Не дергайтесь так, а то раны снова закровоточат, придется всё заново промывать.
Настоятелю хотелось взвыть отчаянным голосом — как же отказаться, если двигаться нельзя?! Да вы просто задались целью замучить меня до смерти!
Ин продолжила играть роль демона:
— Видишь, он совсем не возражает, значит, это молчаливое согласие.
Настоятель смирился и пустил всё на самотек — хуже смерти все равно ничего не будет, а став призраком, он все равно не оставит этих двоих в покое.
Заметив состояние настоятеля, Мэнь решил применить тяжелую артиллерию:
— Молчание не означает согласия. Учитель учил нас, что нельзя субъективно додумывать чужие мысли, поэтому послушай меня: если хочешь продолжить лечение, моргни.
Надежда в душе настоятеля вспыхнула с новой силой — как же прав ваш учитель! Посмотрите же на мои честные, широко раскрытые глаза: я совершенно не хочу продолжать лечение, скорее развяжите меня!
Однако, как бы широко настоятель ни таращил глаза, Мэнь даже не шелохнулся, просто продолжая в упор смотреть на него. На лбу у настоятеля выступили капли пота, пока наконец одна крупная капля, полная соли, не скатилась прямо ему в глаз.
Ин обрадовалась:
— Смотри-ка, он моргнул! Я же говорила, что никто не станет так легко отказываться от жизни. Раз уж он сам не сдается, как мы можем отступить?
Под безмолвные крики ужаса несчастного настоятеля оба малыша принялись заново прижигать все его раны раскаленным железом.
Гори оно все огнем, серьезно, я устал! В тот самый момент, когда настоятель решил, что на этом всё закончено, Ин якобы случайно не удержала в руках раскаленный докрасна кусок железа, и тот рухнул прямо между ног мужчины. Лицо настоятеля мгновенно побагровело, а тело прошибла судорога.
Мэнь всполошился и принялся упрекать Ин:
— Как же ты так неосторожно! Тут уже пожар начинается, отойди, я сейчас все потушу!
С этими словами он схватил стоявшую рядом бутылку со спиртом и плеснул на очаг возгорания. Пламя взметнулось еще выше.
Ин завизжала:
— А-а, бестолочь! Это же алкоголь, алкоголь — не вода, им огонь не потушишь! Дави ногами, скорее затопчи, а то весь дом сгорит!
Не успели малыши сделать и пару шагов, как их подхватили за воротники и оторвали от пола. В этот момент актерскому мастерству Ин и Мэня предстояло выдержать серьезное испытание. Не обращая внимания на крупную ладонь, удерживающую его за шиворот, Мэнь обернулся и, увидев девушку с длинными волосами цвета морской волны, с испугом и слезами в голосе завопил:
— Спасите его! Пожалуйста, спасите же его!
Девушка с аквамариновыми волосами тут же применила заклинание водного шара, мгновенно сбив пламя с настоятеля, заодно потушив и крошечные искры на одежде Ин и Мэня. Ее спутник бросился развязывать веревки на настоятеле и вытаскивать грязную тряпку у него изо рта.
Настоятель хриплым, сорванным голосом завопил:
— Они демоны! Это настоящие демоны!
Великая актриса Ин отыграла сцену еще убедительнее:
— У него же все в ожогах! Скорее несите алкоголь для дезинфекции, иначе начнется заражение, и будут большие проблемы!
Услышав это, парнишка, только что освободивший настоятеля, счел совет весьма разумным — он схватил оставшуюся бутылку со спиртом и щедро плеснул прямо на свежие раны.
Настоятель издал заунывный вопль и отключился, рухнув без чувств. Парень остался стоять на месте в полном оцепенении.
Здоровяк, державший за шиворот Мэня и Ин, с мрачным выражением лица выслушал обвинения настоятеля и перевел взгляд на стоявшего в самом конце златокукрого красавца:
— Глава суда, что думаете?
Красивый блондин потер подбородок:
— По-моему, они же просто дети, какие у них могут быть злые умысел?
http://bllate.org/book/23877/2717443
Готово:
