Он что, смеет не пойти?
Цинь Цзячжэ — это «золотой спонсор» и одновременно хозяин, которого он тщательно для себя выбрал, так что ради пропитания приходилось полагаться на него.
Чжао Сюань всегда отличался ленивым характером: если можно лежать, он ни за что не сядет, а если можно сидеть — не встанет. Больше всего на свете он ненавидел светские рауты.
Не говоря уже о подобных мирских вечеринках, даже на пирах в Мире Богов он старался увильнуть при первой же возможности, страстно желая, чтобы его имя даже не включали в списки приглашённых.
Однако вопрос с расторжением контракта держал его мёртвой хваткой за горло, заставляя волей-неволей соглашаться.
***
Ослепительно сияющий отель, звон бокалов, толпы людей.
Вот только ступить на этот порог могли лишь люди необычайно богатые и влиятельные.
Фан У сегодня не сопровождал Цинь Цзячжэ неотступно, а ждал снаружи на случай приказаний. Чжао Сюань же присутствовал лично: облачившись в непривычный для него элегантный костюм-тройку, он занял место Фан У и катил инвалидное кресло Цинь Цзячжэ.
В тот самый миг, когда они вошли в холл, Чжао Сюань почувствовал, как на них со всех сторон устремились десятки взглядов — пытливые, любопытные, ожидающие, насмешливо-пренебрежительные, словом, самые разные.
Вскоре кто-то подошёл поздороваться. В глазах каждого, кто смотрел на Цинь Цзячжэ, ясно читались и страх, и ненависть, однако им всё равно приходилось напускать на себя вежливые улыбки и лицемерить с ним.
Эта картина заставила Чжао Сюаня на мгновение погрузиться в задумчивость: ему показалось, будто он снова видит те взгляды, какими одаривали его бессмертные, когда он только попал в Мир Богов...
При этой мысли Чжао Сюань невольно тихонько усмехнулся.
Поистине, он состарился — в последнее время он то и дело вспоминал былое, хотя отнюдь не был человеком, любящим предаваться ностальгии.
Те люди покрутились перед Цинь Цзячжэ, держась крайне почтительно — никто не смел вести себя дерзко, — хотя им безумно хотелось узнать, кем же приходится им за спиной этот незнакомец по имени Чжао Сюань?
Но задать этот вопрос в лицо Цинь Цзячжэ никто не осмелился.
Пока наконец не появились двое. Мужчина в тёмно-синем костюме слегка приподнял подбородок, его взгляд был холодным и цепким, а направлялся он прямо к ним, преследуя вполне конкретную цель.
Следом за ним шёл тихий парень с мягкими чертами лица.
Чжао Сюань быстро отыскал в памяти прежнего владельца тела сведения об этом человеке. Его звали Сун Янь, и он был главным суном этого романтического мира.
Судя по воспоминаниям оригинала, Сун Янь в тренировочном лагере айдолов показывал результаты лучше, чем Чжао Сюань, во всём: как-никак, он был стажёром, которого взращивали профессионалы, с малых лет занимавшийся танцами. Единственным, в чём он безнадёжно проигрывал, было лицо.
У Чжао Сюаня были утончённые манеры и благородный облик, словно озарённый чистым лунным светом; стоило ему перестать улыбаться, как он превращался в безупречного аристократа, а стоило улыбнуться — его очарование становилось ослепительным. Слегка приподнятые персиковые глаза придавали ему одновременно дерзкий и привлекательный вид, полный мирского очарования и легкомыслия.
— Старший брат, давненько не виделись! — бросил Цінь Цзэюй, в упор глядя на Цинь Цзячжэ так, будто вокруг больше никого не было, а его взгляд источал ледяной холодок.
Черты лица Цінь Цзэюя, казалось, больше походили на материнские: верхняя половина лица полностью унаследована от матери, а мягкие брови и глаза без улыбки казались несколько женственными.
Положение этого человека в индустрии развлечений тоже было весьма высоким!
Увидев это, Чжао Сюань сразу всё понял: Цінь Цзэюй и Сун Янь действительно были созданы друг для друга, раз сошлись так быстро!
На приветствие Цінь Цзэюя Цинь Цзячжэ лишь лениво издал невнятный звук, понизив голос до предела — вид у него был на редкость безучастный.
— Старший брат, я слышал, это ты распорядился приостановить все мои контракты?
Цінь Цзэюй ранее приходил к Цинь Цзячжэ домой, пытаясь перекрыть ему дорогу, но застать его тогда не удалось. Теперь же, когда ему наконец посчастливилось встретить главного виновника лицом к лицу, в нём кипела целая буря сдерживаемой злости, так что разговаривать вежливо он уже не пытался.
Хотя Цінь Цзэюй крутился в шоу-бизнесе уже несколько лет и даже обзавёлся армией преданных фанатов, создавая себе образ мягкого и благородного наследника из богатой семьи,
в действительности же, учитывая его статус второго молодого господина семьи Цинь, до тех пор, пока сам Цинь Цзячжэ не произнесёт официального слова, никто не посмел бы открыто чинить Цінь Цзэюю препятствия, каким бы щекотливым ни было его положение.
Поэтому за прошедшие годы Цінь Цзэюй не только не познал суровых жизненных реалий, но и стал ещё более заносчивым и самоуверенным, раздутым от фанатской лести до потери всякого чувства реальности.
И теперь, прекрасно понимая, что они находятся в банкетном зале посреди множества наблюдающих за ними гостей, он уже не мог сдерживаться.
Цинь Цзячжэ во всей красе продемонстрировал, что значит быть настоящим злодеем: он невозмутимо приподнял веки, устремил взгляд на глупого Цінь Цзэюя и произнёс:
— Да, я.
Чжао Сюань едва не рассмеялся в голос, еле сдержав гримасу. Оказывается, Цинь Цзячжэ не только с ним разговаривал прямо и язвительно, но с остальными поступал ещё круче.
#Странное дело, но на душе мгновенно воцарился хрупкий баланс#
— Цинь Цзячжэ, ты переходишь все границы! — Цінь Цзэюй никак не мог забыть ту историю, когда Цинь Цзячжэ подсыпал ему снотворное в тот вечер...
Хотя объектом в итоге оказался Сун Янь, сам он до этого лишь слегка симпатизировал Сун Яню и ухаживать за ним не собирался. Цинь Цзячжэ же вот так подсунул человека ему прямо в постель, из-за чего он оказался в подвешенном состоянии и страшно мучился.
— Ты подсыпал наркотики собственному младшему брату да ещё и перекрыл мне работу! Ты просто безумный, свихнувшийся маньяк, совсем как твоя мамаша! — со злостью усмехнулся Цінь Цзэюй.
В глазах Цинь Цзячжэ на мгновение мелькнул ледяной, зловещий блеск. Жестко и пронзительно глядя на Цінь Цзэюя, он процедил:
— Ха, раз уж ты знаешь, что я свихнулся и потерял рассудок, то как ты посмел прийти и снова задирать меня? Не боишься, что я тебя прикончу?
Лицо Цінь Цзэюя мгновенно изменилось. Бесконечные неудачи последнего времени и постоянные известия о смене актёров в ролях разожгли в нём такой пожар ярости, что в порыве импульсивности он почти забыл о страхе перед Цинь Цзячжэ.
Чжао Сюань опустил голову, прикусив губу, чтобы подавить улыбку.
Цинь Цзячжэ действительно не разочаровал.
У людей всегда найдутся самые разные взгляды на добро и зло, на правых и виноватых; под разным углом и точка зрения меняется.
По крайней мере, по мнению Чжао Сюаня, он никогда не считал Цинь Цзячжэ злодеем. Нынешние романы дают слишком плоское и шаблонное определение злодеям: любого, кто не встал на сторону главного героя, автоматически записывают в антигерои.
Если следовать такой логике, то сам Чжао Сюань — величайший из злодеев, а Цинь Цзячжэ, пожалуй, ещё и мягче его в прошлые времена!
Цінь Цзэюй быстро перевёл стрелки на Чжао Сюаня:
— Это что, твоя новая карманная собачка, которую приютил мой дорогой старший брат?
—?
С чего это вдруг его приплели?
Чжао Сюань изобразил на лице полнейшее невинное недоумение, словно безмолвно говоря: я здесь просто мимо проходил, меня не трогайте.
Цінь Цзэюй с издевкой протянул:
— Старший брат всегда сторонился мирской грязи, а гляди-ка — и сам опустился до подобного?
— Я намерен всерьёз заняться продвижением артиста нашей компании и сделать его главным лицом Синъюэ! — не став опровергать слова братца и даже поддакнув им, неожиданно объявил Цинь Цзячжэ.
Лицо Цінь Цзэюя позеленело, а уж про Сун Яня и говорить нечего — тот бросил на Чжао Сюаня сложный, полный эмоций взгляд.
Чжао Сюань тоже слегка удивился, но быстро взял себя в руки: в его красивых персиковых глазах плескалось неподдельное ликование.
Цінь Цзэюй бросил на Чжао Сюаня холодный, полный неприязни взгляд:
— Задумал сделать его главной звездой Синъюэ — смотри только, хватит ли у него на это жизни!
В своё время, поступая в индустрию развлечений и не желая подчиняться контролю Цинь Цзячжэ, он подписал контракт ровно на пять лет, а в прошлом году продлевать его не стал.
Раньше Цинь Цзячжэ просто игнорировал его существование: пусть он и презирал сводного братца, но намеренно палок в колеса не вставлял.
Но теперь всё изменилось: раз Цинь Цзячжэ вознамерился продвигать новичка, это значило, что самому Цінь Цзэюю больше не видать никаких ресурсов компании Синъюэ как своих ушей!
Услыхав это, Цинь Цзячжэ даже не изменился в лице и лишь равнодушно бросил:
— Не потянет этот — заменим на другого.
Чжао Сюань: «......» Ну и беспощадная же это фраза.
http://bllate.org/book/23853/2709028
Готово: