— Я слышал, ты тут что-то бормотал про... пойти покормить собак? — произнес Ли Вэй, но даже не пытался скрыть улыбку, с которой изогнулись его губы.
Лу Цинъюй уткнулся носом в шею Ли Вэя, чувствуя себя совершенно потерянным и мечась, словно угодивший в кипяток муравей.
Ему безумно хотелось хоть немного оправдаться, но он понятия не имел, сколько именно услышал Ли Вэй, как бы в итоге не сделать только хуже.
Когда никого не было рядом, у Лу Цинъюй действительно мелькнула на секунду такая мысль.
В ушах раздался легкий смешок, донесшийся из глубины горла Ли Вэя, полный какого-то пузырящегося, сказочного очарования:
— Ну всё, будь послушным. Наш маленький кролик с клыками — я уже отпросил тебя на сегодня, пойдешь со мной домой?
Увидев распухшие, покрасневшие кроличьи глаза, Ли Вэй почувствовал, как его сердце едва не остановилось. Ну почему этот кролик такой гордый и в то же время капризный? От него просто сжималось сердце, до чего же он забавный и нежный, когда смущается.
На самом деле Ли Вэй всё рассчитал по времени: переодеться в свою одежду в баре, затем уволиться, купить завтрак — и еще осталось бы время всласть поспать, обнимая мягкого пушистого малыша, но, к несчастью, в баре он задержался.
Прошлой ночью в его стакан с водой кое-что подсыпали, однако он незаметно подменил чашки, так что злоумышленник сам поплатился за содеянное и зажигал на танцполе до упаду.
В конце концов тот едва не лишился последних трусов, напуганные посетители вызвали полицию, и весь персонал бара увезли на допрос, а вполне приличное заведение чуть было не клеймили рассадником сомнительных услуг.
Когда Ли Вэй зашел в раздевалку, он сначала собирался отправить сообщение бригадиру, но оказалось, что все вернулись только под утро.
А тот официант не смел раздувать скандал и называть имя Ли Вэя.
У хозяина бара тоже нашлись нужные связи, в итоге всё происшествие списали на то, что у официанта просто помутился рассудок от алкоголя, после чего людей отпустили домой.
Коллеги принялись наперебой рассказывать Ли Вэю обо всех подробностях вчерашнего грандиозного переполоха, из-за чего он и вернулся чуть позже.
Стоило Ли Вэю ласково уговорить Лу Цинъюй парочкой фраз, как тот в полном тумане послушно съел из его рук несколько ложек каши и пару супных пельменей сяньлунбао.
Когда Лу Цинъюй больше не смог в себя впихнуть ни кусочка, Ли Вэй сам допил оставшуюся кашу и в два счета расправился с остальными пельменями, отчего красивое лицо Лу Цинъюй вспыхнуло алым.
Ли Вэй умело помог Лу Цинъюй облачиться в купленные им новые трусы, белую рубашку, джинсы и белые кеды. Волосы зачесали назад, с носа сняли массивные очки с простыми стеклами — ну чистый благородный господин, истинный воплощенный цзюньцзы.
Ли Вэй с одобрительным кивком оглядел результат: его собственный супруг невероятно хорош собой, ему совершенно незачем прятаться и скрываться, он и должен сиять, свысока глядя на этот мир.
Лу Цинъюй тоже густо покраснел. Дело было даже не в том, что он не смог бы одеться сам, просто сердце Лу Цинъюй давно принадлежало этому человеку.
Под прямым и сокрушительным ударом чужой красоты Лу Цинъюй оказался полностью парализован и механически выполнял каждое указание Ли Вэя.
Взявшись за руки, Ли Вэй повел окончательно зависшего Лу Цинъюй в супермаркет, купил предметы первой необходимости и привел в логово охотника.
Дом Ли Вэя сиял чистотой. Раз уж он решил утащить к себе Лу Цинъюй, то был обязан привести свое жилище в идеальный порядок — хотя у него и раньше никогда не было бардака, Ли Вэй всё равно полностью переставил мебель и по-новому обустроил комнаты.Обстановка перестала быть холодной и отстраненной — милые безделушки и маленькие цветы придавали дому уют и теплоту.
Ли Вэй был человеком педантичным. Он планировал заманить кролика в свои сети, но заранее ничего для него не приготовил — в квартире были только его собственные вещи, чтобы Лу Цинъюй ничего не заподозрил.
К тому же, если они пойдут за покупками вместе, а потом обустроят дом, это будет так похоже на совместную жизнь молодой пары.
Лу Цинъюй, впервые оказавшись здесь, немного растерялся. Дело было вовсе не в роскоши — квартира Ли Вэя оказалась даже меньше гостиной в его собственном доме, самая обычная планировка: одна спальня и одна гостиная.
Единственным достоинством было близкое расположение к университету. Снаружи дом выглядел несколько обветшалым, но внутри царил уют.
Лу Цинъюй внезапно оказался в личной пространственной сфере человека, который ему нравился, — в пространстве, насквозь пропитанном запахом и присутствием Ли Вэя.
Он заранее навел справки о Ли Вэе и знал о его семейных обстоятельствах, поэтому в доме, где тот жил постоянно, Лу Цинъюй чувствовал лишь следы существования одного лишь Ли Вэя. И теперь эти следы должны были окраситься его собственным присутствием — от этого осознания Лу Цинъюй испытывал одновременно жгучее волнение и трепетную осторожность.
Ли Вэй тихонько усмехнулся, опустился на колени, чтобы помочь Лу Цинъюю надеть новые тапочки, а затем одним движением подхватил его на руки.
Лу Цинъюй испуганно ахнул и поспешно обвил руками шею Ли Вэя:
— Старший! Ты…
— Смотрю на тебя, младшекурсник, и думаю: неужели тебе здесь так убого, что ступить не хочется? Вот старшему и пришлось проявить решительность, чтобы затащить тебя домой, — не меняя позы, Ли Вэй легко прикусил мочку уха Лу Цинъюя, отчего тот в его объятиях зашелся легкой дрожью.— Нет, вовсе нет… Я… я… — Лу Цинъюй густо покраснел от шутливых слов Ли Вэя. Он отчаянно пытался оправдаться, но совершенно не знал, с чего начать, и только беспомощно заикался.
Разве он мог признаться, что вёл себя как последний одержимый фанатизм, и замер здесь лишь потому, что от одного предвкушения у него подкашивались ноги?
— Я же просто шучу, — глядя на пытающегося оправдаться парня в своих объятиях, Ли Вэй не удержался и поцеловал его в раскрасневшуюся щеку, а затем опустил на диван. — Посиди немного, я пойду и разложу наши вещи.
Стоило вспомнить, как во время похода по супермаркету они покупали всё исключительно парными наборами.
Всё выглядело точь-в-точь как вещи для влюблённых, и от этой мысли Лу Цинъюй снова залился краской, даже не заметив, как уголки губ Ли Вэя дрогнули в невольной улыбке, когда тот уходил.
Лу Цинъюй сидел с пылающим лицом, мысленно радуясь, что действовал так решительно. Ли Вэй оказался вовсе не таким неприступным, каким казался на первый взгляд — подумать только, они ведь виделись всего второй раз в жизни, а этот парень уже навечно заклеймён его меткой.
Ли Вэй был невероятно ответственным, нежным и заботливым человеком, и Лу Цинъюй догадывался: скорее всего, теперь, когда всё уже было решено, Ли Вэй просто добросовестно выполнял обязанности бойфренда.
При этой мысли жар на щеках Лу Цинъюя мгновенно угас, сменившись холодной и непреклонной решимостью во что бы то ни стало добиться своего.
И что с того, что пока здесь нет глубоких чувств? Лу Цинъюй мог стать именно таким, каким Ли Вэй хотел его видеть.
В конце концов, добровольно отступать он не собирался — разве что в тот день, когда сам Ли Вэй перестанет стоить его любви.Ли Вэй, который сейчас с радостью обустраивал их общее гнездышко, совершенно не догадывался, о чём фантазирует его благоверный.
Расставив две одинаковые чашки для полоскания рта разных цветов, Ли Вэй напевал себе под нос какую-то безымянную мелодию и вернулся в гостиную.
Одной рукой он взъерошил волосы Лу Цинъюя:
— Что хочешь на ужин? Старший товарищ приготовит для тебя, хорошо?
Когда Ли Вэй обнял Лу Цинъюя, тот мгновенно напрягся. От такой невероятной нежности в голосе человек невольно начинал тонуть в этом чувстве.
Трудно было сказать, что Ли Вэй ничего к нему не чувствует.
Впрочем, в этой нежности сквозила присущая возлюбленному властность, явно выдающая человека, которому нравятся послушные и хрупкие спутники, так что он мог попробовать стать именно таким.
Ли Вэй замер. Проведя столько миров бок о бок, он легко уловил перемену в состоянии человека на своих руках. Нахмурившись, он приподнял его маленькое личико и, как и ожидал, увидел пару покрасневших глаз.
Сердце Ли Вэя пропустило удар. Что случилось? Только что тот выглядел ошеломленным и возбужденным, с чего вдруг глаза на мокром месте?
— Малыш, в чем дело? — Ли Вэй слегка растерялся.
Ему слишком часто доводилось видеть возлюбленного в таком состоянии — еще до перезагрузки мира, когда тот был охвачен растерянностью и отчаянием.
Он искренне верил, что, вернувшись снова, ни за что не позволит любимому испытать подобную боль, но не смог сдержать обещание.
Долгое время Лу Цинъюй молча прятал лицо в плече Ли Вэя, и вскоре Ли Вэй почувствовал, как плечо намокло от слез.
Насколько сильно горевал Лу Цинъюй? Пожалуй, не так уж сильно, но вот боль была вполне настоящей — в конце концов, он едва не до синяков исщипал себя за бедра.
Просто это ощущение зыбкости бытия внезапно породило страх потерять то, что едва обрел.
Нельзя сказать, что Лу Цинъюй намеренно вызывал у Ли Вэя сочувствие и заботу. В конце концов, это он сам плел интриги.
И первыми в омут чувств тоже бросился Лу Цинъюй. Ощутив заботу и ласку Ли Вэя, смог бы он стерпеть, если бы всё это вдруг исчезло?
Их первая встреча вовсе не была красивой сказкой, а началась всё из-за его хорошего друга У Иханя.
Спасаясь от назойливых ухаживаний поклонников У Иханя, они вдвоем забежали в тот грязный, запущенный переулок.
Столкнувшись с сальными усмешками и насмешками мелких хулиганов, Лу Цинъюй тогда не просто разозлился — ему было по-настоящему страшно.
А когда он пришел в себя, Ли Вэй с грозным лицом, словно сошедшее с небес божество, уже раскидал всех обидчиков.
Тогда-то он и понял, что фраза сердце затрепетало от испуга — это не просто поэтическая метафора, а самое что ни на есть буквальное описание.
В обычной жизни Лу Цинъюй был человеком легким на подъём, или, как считали окружающие, просто простодушным — настолько, что закрывал глаза на то, как У Ихань то вольно, то невольно уводил у него всё подряд.
Но увидев, с каким неподдельным интересом У Ихань смотрит на Ли Вэя, Лу Цинъюй интуитивно почувствовал, что Ли Вэй тоже станет жертвой обмана этого заурядного человека.
Однако после коротких объятий и нежных слов Лу Цинъюй понял, что уже не сможет не утонуть в этом омуте, и в тот самый миг он захотел побороться.
Он слишком хорошо знал У Иханя: этот человек просто хотел завладеть тем, что нравилось Лу Цинъюю, и никогда не дорожил добычей после того, как она оказывалась в его руках. Он не желал, чтобы Ли Вэй прошел через такое бедствие.
Стоило этому запретному желанию шевельнуться в душе, как остановить его было уже невозможно: он поднял все связи своей семьи и досконально, по крупицам, собрал досье на Ли Вэя.
Ради этого он даже потревожил старшего брата — что именно брат говорил ему тогда, он уже не помнил, в памяти остался лишь тихий вздох.
Подобно крысе, прячущейся в сточной канаве, он украдкой следил за каждым шагом этого человека.
Холодный дом Ли Вэя и его очерствевшее сердце вызывали у Лу Цинъюя жгучую жалость: ни родных, ни друзей, лишь бесконечная беготня ради выживания.
Вместе с этим нездоровым стремлением узнать о Ли Вэе всё Лу Цинъюй и впрямь всё сильнее влюблялся в мужчину, с которым столкнулся всего один раз. Наверное, это и называлось — влюбиться с первого взгляда и на всю жизнь.
И нынешняя их встреча снова была связана с У Иханем, который привел его в бар на тусовку с друзьями.
Лу Цинъюй, изначально ненавидевший подобные места, услышав название бара, тут же согласился приехать, ведь он знал — это то самое заведение, где подрабатывает Ли Вэй.
Лу Цинъюй надеялся хотя бы издали взглянуть на Ли Вэя, но кто же знал, что У Ихань тоже заметит выделяющегося из толпы Ли Вэя, и огонек интереса в его глазах вспыхнет еще ярче.
У Лу Цинъюя были свои тайные замыслы: он неотступно следовал за У Иханем, потому что знал — тот обязательно полезет к Ли Вэю.
Всё произошло неожиданно и в то же время закономерно: пока У Ихань отлучился в туалет, он сам попался в ловушку.
Поняв, что что-то не так, Лу Цинъюй мельком увидел промелькнувшую фигуру Ли Вэя, выбежал на улицу и столкнулся нос к носу с тем, о ком грезил ночами напролет, положив начало их ночному роману.
Он не рассчитывал, что в том жалком виде сможет соперничать с У Иханем, поэтому принял решение показать свое истинное лицо.
А что до У Иханя — в тот момент, когда тот решил бросить его одного в подобной обстановке, между ними было окончательно разрушено даже видимое мирное сосуществование.
И раз уж он заполучил Ли Вэя, этот результат можно было считать вполне неплохим.
Лу Цинъюй постепенно успокоился, и под мерные, ленивые поглаживания Ли Вэя его веки стали тяжелеть, клоня ко сну.
К Ли Вэю, до этого охваченному паникой, вдруг пришло озарение: благоверный наверняка решил, что он силой завладел его телом, вот почему теперь так мягко с ним обращается и оттого изводит себя страхом потерять всё...
Ли Вэй невольно усмехнулся, похлопывая Лу Цинъюя по спине и укачивая его, словно капризного ребенка, пока полутораметровый большевик на его руках наконец не угомонился.
Ли Вэй решил, что настало время пустить в ход актерские навыки трижды коронованного императора кино: он поткнулся лбом о лоб Лу Цинъюя и тихо произнес:
— Малыш, если бы я не хотел этого сам, сейчас ты лежал бы в больнице, а не сидел у меня дома на коленях.
Разве Лу Цинъюй мог не понять смысл его слов? Он крепко-крепко обнял Ли Вэя за шею и выпалил:
— Да! Ты же согласился стать моим парнем! Раз согласился — назад дороги нет!
— Разве я мог передумать? Ты достался мне слишком тяжело. Скорее уж это мне положено дрожать от страха, что я тебя потеряю.
Ли Вэй нежно поцеловал Лу Цинъюя в макушку.
http://bllate.org/book/23847/2707304
Готово:
