Готовый перевод War God, Snap Out Of It, I'm Not Your Catnip / Бог Войны, очнись! Я не твоя кошачья мята: Глава 16

Дикая природа.

Стадо бизонов у реки мирно утоляло жажду, когда внезапно из засады вырвались серые волки. Стадо в панике разбрелось, но один из бизонов, отбившийся от остальных, не успел уйти — выскочивший сбоку гепард вцепился ему в горло, и зверь мгновенно затих.

Вскоре к месту расправы, весь в крови, подбежал серый волк.

— Я со своим тоже разобрался, — проговорил он и обернулся человеком. Это был Лан Хуэй.

Он обошел вокруг туши бизона, облизываясь и смахивая с губ несуществующую слюну.

— Какой огромный! Можно мне сегодня забрать побольше внутренностей?

— Нет.

Синьци прервал приступ жадности Лан Хуэя.

— Все внутренности отдашь мне, они мне нужны.

Гепард принял человеческий облик — это был Синьци. Оба зверя подошли к реке и принялись смывать с тел кровь. Лан Хуэй с подозрением покосился на товарища:

— Разве ты не терпеть не можешь потроха?

Синьци отличался от остальных зверолюдей: он не любил внутренности, считал их грязными, поэтому обычно их делили между собой другие охотники.

— Для кого ты их берешь? Для себя или для этого двуногого уродца? — спросил Лан Хуэй.

Синьци бросил на него холодный взгляд:

— Не лезь не в свое дело.

Лан Хуэй на мгновение замер, а затем взорвался:

— Мы тогда проявили мягкосердечность, и что в итоге? Ай Цзю пропал, Ай Ти лишился обеих ног, ты сам неделю пролежал без сознания, а еще…

— Я знаю, что делаю, — перебил его Синьци. — Он сказал, что может сделать так, чтобы мясо хранилось полгода.

Поняв, что Лан Хуэй сейчас начнет спорить, Синьци опередил его:

— Мы загнаны в угол, приходится идти на риск.

Лан Хуэй опешил:

— П-правда?

Синьци кивнул:

— Только вот то, что ему нужно для дела, достать непросто. Я что-нибудь придумаю.

Лан Хуэя вдруг осенило, и он возбужденно воскликнул:

— Так ты добр к нему только потому, что хочешь выжать из него всю пользу! Я понял! Не зря ты поселил его в теплой пещере для молодняка — она в стороне от всех, чтобы он не натворил бед. Ну ты даешь! Все-таки ты мастер! Ха-ха-ха!

Лан Хуэй продолжал болтать, выстраивая в голове целую теорию о мотивах Синьци и не давая тому вставить ни слова. Выговорившись, он еще долго хохотал и хвалил сам себя:

— Какой же я умный! Вижу тебя насквозь!

Синьци стоял неподвижно и смотрел на него ледяным взглядом. Лан Хуэй постепенно умолк и с опаской покосился на вожака. Синьци схватил тушу бизона и швырнул ее в Лан Хуэя. Тот пошатнулся и едва не растянулся на земле.

— Я сказал: не лезь в дела Мэн Цзэ и не болтай лишнего.

Когда Синьци по-настоящему злился, это внушало страх. Лан Хуэй втянул голову в плечи и предпочел замолчать.

***

В пещере Мэн Цзэ осторожно наносил мазь на раны Бай Эра, а затем оторвал полоску ткани от своей футболки и перевязал ему ногу.

— Поздравляю хозяина, начислено 10 баллов.

Увеличение баланса немного подняло Мэн Цзэ настроение. Он протянул снятую с раны повязку Бай И:

— Постирай. Чтобы ни следа крови не осталось, высуши на ветру, завтра пригодится.

Из-за плохого настроения голос Мэн Цзэ звучал холодно и отрывисто. Бай Эр удивленно переводил взгляд с брата на Мэн Цзэ, не смея проронить ни слова. Бай И занимал в племени высокое положение: он был правой рукой Синьци, искусным охотником и разведчиком. Впервые кто-то осмелился отдавать ему приказы таким тоном.

На самом деле Мэн Цзэ не хотел командовать — он просто считал, что уход за больным — дело семейное, а из-за плохого знания языка зверолюдей его фразы выходили сухими. Бай И послушно взял ткань и кивнул:

— Достаточно просто промыть в чистой воде?

Бай Эр уставился на брата. Тот редко бывал таким покладистым, это было в новинку! Мэн Цзэ показалось, что оба лиса с торчащими ушками выглядят невероятно мило. Он протянул руку и потрепал Бай Эра по ушам. Бай И недовольно перехватил его руку:

— Не трогай чужие уши.

Мэн Цзэ цыкнул:

— Жадина. Иди уже стирай, да хорошенько выжми, рана Бай Эра не должна намокать…

— Что значит не должна намокать? — Бай Эр захлопал глазами. — У рук же нет глаз, как они могут что-то видеть?

— То есть, я имею в виду — не должна соприкасаться с водой, — пояснил Мэн Цзэ.

Бай Эр просиял и рассмеялся:

— У тебя плоховато с нашим языком. В благодарность за помощь я научу тебя говорить правильно!

— Апчхи! — Мэн Цзэ вдруг почувствовал, как запершило в горле, а в голове запульсировала боль.

Учеба еще не началась, а голова уже разболелась — ученики всегда испытывают врожденное отвращение к знаниям.

Когда Синьци вернулся с внутренностями, Мэн Цзэ и Бай Эр о чем-то болтали. Прислушавшись, Синьци понял, что Бай Эр действительно учит его языку. Мэн Цзэ выглядел утомленным, но произносил слова уже гораздо чище. Синьци мысленно выдохнул: каждый день слушать болтовню Лан Хуэя, а потом еще и невнятную речь Мэн Цзэ — это было выше его сил. Настоящая пытка.

Бай И, увидев Синьци, кивнул:

— Бай Эр, пора возвращаться.

Бай Эр с сожалением посмотрел на Мэн Цзэ:

— Я завтра приду еще поиграть.

Бай И подошел, чтобы подхватить брата на руки.

— Подожди, — Мэн Цзэ достал листик целебной травы и протянул Бай Эру. — Твой брат постоянно на охоте, ноги часто стираются в кровь. Выдави сок из этого листа на раны, заживет быстрее.

На самом деле Мэн Цзэ не был таким уж добряком — он просто хотел провести эксперимент: начислят ли баллы, если лекарство предоставлено им, но лечил не он сам. Бай Эр замер, осознав, что никогда не задумывался о таких мелочах, и на его лице отразилась вина.

— Я даже не подумал об этом…

— Ничего страшного, мне не больно, — Бай И мягко улыбнулся брату, а затем перевел взгляд на Мэн Цзэ: — Спасибо за заботу.

Когда Бай И уже собирался уходить, Мэн Цзэ снова остановил их:

— Еще минутку.

Он повернулся к Синьци:

— Синьци, отнеси Бай Эра домой, мне нужно поговорить с Бай И.

Снова этот командный тон. Бай И и Бай Эр в шоке уставились на Синьци. Не говоря уже о том, что Синьци — вождь, даже в прежние времена никто не смел разговаривать так с Богом Войны. Однако сам Синьци не почувствовал себя оскорбленным; напротив, он испытал облегчение от того, что в предложении Мэн Цзэ не было грамматических ошибок.

Синьци подхватил Бай Эра на руки и вышел. Мэн Цзэ смотрел на то, как бережно Синьци несет Бай Эра, и вспоминал, как тот вечно закидывает его самого на плечо, как мешок.

Что тут скажешь, все познается в сравнении.

http://bllate.org/book/23790/2688276