— Не стоит… — начал было Линь Синъе.
Боясь, что тот откажется, Ли Чухань, не дожидаясь конца фразы, перебил его:
— Как договорились, так и будет, ты сам сказал. Ты участвовал в спасении жизни, и часть благодарности по праву принадлежит тебе.
Линь Синъе беспомощно улыбнулся: «Разве это не значит самому себя загнать в ловушку?»
Однако он всё же предпринял робкую попытку:
— Чухань, я не отказываюсь. Я лишь хотел спросить, можно ли оставить это здесь и пользоваться вместе? Я в любом случае каждый день ем у тебя, нет смысла носить всё туда-сюда.
— Эти три трапезы и так входят в оплату твоей работы у меня. Если бы дом был готов, я бы даже жильё тебе предоставил… — он осекся, поняв, что сболкнул лишнее.
Предоставил жильё? Линь Синъе, который каждый вечер был вынужден возвращаться в пустой дом, ощутил, как сердце бешено заколотилось. Он выпалил, не раздумывая:
— Я был бы очень рад.
Ли Чухань замер. Неизвестно, о чем он подумал, но внезапно вспыхнул до корней волос:
— Если мы действительно будем жить в одном дворе, боюсь, дедушка И снова начнет тебя отчитывать! — Сказав это, он вспомнил вопрос, который давно не давал ему покоя, и поспешил воспользоваться моментом: — В ту первую ночь, глубокой ночью, это был ты? Я помню, что в полудреме слышал, как дедушка И кого-то отчитывал.
Линь Синъе, редко испытывавший чувство неловкости, опустил глаза и тихо ответил:
— Да. Я беспокоился, что ты не привык к новому месту, и пришел проверить, всё ли в порядке. — К тому же, некоторые проходимцы любили околачиваться по ночам, и он боялся напугать Ли Чуханя, поэтому никогда не упоминал об этом.
— …Неудивительно, что на следующий день дедушка подкараулил меня и завел длинную лекцию о том, что неженатый гэр должен беречь себя и не стоит слишком баловать мужчин… — Ли Чухань хотел закрыть лицо руками от стыда. Речи дедушки И мало чем отличались от уроков полового воспитания для подростков. Даже он, взрослый человек, с трудом выносил эту неловкую сцену. Удивительно, как дедушка умудрялся сохранять такое серьезное лицо, не меняя ни интонации, ни выражения глаз.
— … — Линь Синъе тоже не ожидал, что дедушка И окажется настолько суров. Вспомнив недопонимание той ночи, он отвел взгляд, чувствуя, как краснеют уши: — Ты… не волнуйся, я ничего такого не сделаю. Я тогда просто зашел посмотреть, в безопасности ли ты. Подобные вещи… я никогда не переступлю черту! Можешь быть спокоен.
— Я… я вовсе не… нет… в общем… — лицо Ли Чуханя залилось еще более яркой краской. Поддавшись словам Линь Синъе, он почувствовал смущение и окончательно сбился с мысли.
Еще несколько дней назад в его глазах Линь Синъе был просто сущим ребенком! Как за такое короткое время его собственное восприятие могло так перевернуться? Неужели… неужели это правда?
Ли Чухань, подобно страусу, спрятавшему голову в песок, поспешно сменил тему:
— Кстати, о том… кажется, я кое-что сделал не лучшим образом. С той солью, которую только что вернули — мелочь, конечно, но я самовольно решил за нас двоих. Я правда не хотел, просто действую быстрее, чем думаю. В следующий раз, если заметишь такое, не стесняйся, сразу делай мне замечание! Ты, наверное, уже понял, что я такой человек: иногда как нахлынет — и действую не слишком осмотрительно…
Слушая, как Ли Чухань всё больше отстраняется, Линь Синъе, еще не вышедший из того состояния, почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он с тоской перевел взгляд на Ли Чуханя и неожиданно наткнулся на его раскрасневшееся лицо, в котором читались нескрываемое замешательство и робость. Он мгновенно сопоставил это с его сбивчивой речью, и сердце екнуло — он понял, что всё это лишь попытка скрыть свои чувства.
— А что, если я скажу, что мне очень нравится, когда ты решаешь за меня? — твердо произнес Линь Синъе. — Я с радостью буду следовать твоим решениям в подобных делах.
Что за чувства должны быть у человека, чтобы позволить другому распоряжаться своей судьбой? Слушая это, Ли Чухань почувствовал, что фраза, которой он так боялся, вот-вот сорвется с губ Линь Синъе, и испуганно воскликнул:
— Синъе! — [Только не говори этого!]
Линь Синъе, услышав, как тот внезапно выкрикнул его имя, лишь укрепился в своей догадке. Он обжег Ли Чуханя горячим взглядом, а затем снова опустил глаза и, стараясь говорить спокойно, добавил:
— Я знаю, что ты всё понимаешь, и не требую ответа. Я также знаю, что ты не хочешь вступать в брак, и я готов подождать. Мне достаточно того, что ты позволяешь мне быть рядом…
У него и в мыслях не было давить на него. В тот момент, когда слова сорвались с губ, он даже испугался: не слишком ли рано он открылся? Что если всё зайдет в тупик? Но желание быть понятым оказалось сильнее. События последних дней, пусть и незначительные, посеяли в нем тревогу, заставив на мгновение потерять самообладание.
— Я… я… — Ли Чухань был в панике. Он растерялся настолько, что сделал шаг на месте, превратив свою привычную грацию в нечто нелепое. — Я не… как я могу позволить тебе… тебе…
Он хотел сказать, что не может позволить Линь Синъе одному нести это бремя и делать шаги навстречу. Его первой реакцией было нежелание отпускать этого человека. Но для того, у кого в личном опыте была абсолютная пустота, принять такое решение было крайне трудно.
Он действительно не ожидал, что всё случится так стремительно, и совершенно не понимал, чего хочет сам. В итоге он выбрал единственный путь — отсрочку:
— Давай подождем… еще немного… дай мне подумать… я…
Линь Синъе, будучи человеком проницательным, сразу всё понял. Это был не прямой отказ! Этот ответ, который, как он думал, мог существовать только в его самых смелых мечтах…
Необузданная радость захлестнула его. Линь Синъе сделал несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать порыв обнять его:
— Я понимаю! Не торопись, и, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным! Пусть всё остается как прежде.
Столкнувшись с такой заботой и готовностью уступить, Ли Чухань окончательно потерял дар речи:
— Я… — в голове царил хаос, и он замолчал.
Линь Синъе тоже молчал, не отрывая взгляда от гэра, который был полностью выбит из колеи его словами. Ему было невыносимо видеть его таким.
Но он не мог отрицать, что ему нравится видеть его таким — ведь то, что он может так влиять на чувства Ли Чуханя, было доказательством того, что он ему небезразличен!
Линь Синъе одновременно презирал себя за жестокость и жадно хотел смотреть на него еще и еще.
Они стояли друг против друга в полном молчании, и сцена эта выглядела на удивление мирно и красиво.
— Что это тут навалено? Чем вы занимаетесь? — вернувшийся дедушка И застал двух столбов, застывших друг напротив друга. Он бесцеремонно разрушил атмосферу, которая уже начинала резать ему глаза.
Этот голос вывел Ли Чуханя из оцепенения. Придя в себя, он, словно стремясь как можно скорее сбежать от неловкости, поспешил рассказать дедушке И о том, что случилось с госпожой Ли.
Линь Синъе спокойно наблюдал за тем, как Ли Чухань пытается скрыть свое замешательство, и едва заметно улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо, и прекрасно видел, как неловко Ли Чуханю. В конце концов, он большего сейчас и не просил — такая близость его вполне устраивала.
http://bllate.org/book/23765/2676000
Готово:
