Сун Цяо затуманенным от слез взором смотрела на отца Шэнь Бояня, и в её глазах читалось полное неверие. Как они могли дойти до такого, ведь они — родные родители Бояня?
Он весь в крови, разбит, а эти двое не только не проявляют беспокойства, но еще и жалеют Сун Цзяо?
— Вам наплевать на Бояня, да? Тогда мы с родителями сами разберемся! — Сун Цяо уже успела позвонить своим, и сейчас чета Сун наверняка уже была в пути.
— А какое ты имеешь право вмешиваться? Только потому, что ты любовница своего зятя? — мать Шэнь крепко сжала руку невестки, в её глазах полыхала ярость.
Мало того, что эта вторая дочь семьи Сун ничему не училась и ни к чему не стремилась, так еще и моральные принципы у неё отсутствовали напрочь. Зная, что Шэнь Боянь — муж её сестры, она без всякого стыда вешалась ему на шею!
При этом к своей старшей дочери, Сун Цзяо, они относились с пренебрежением. Разве бывает такая вопиющая несправедливость?
Сун Цзяо тихо сидела в стороне, прислонившись головой к плечу матери Шэнь, и мысленно общалась с Системой:
— Туаньцзы, Су Цзинь уже ушел?
— Хозяйка, Су Цзинь всё еще стоит у полицейского участка. Он ждет, когда выйдет Сун Цяо, чтобы выяснить, действительно ли между ними всё кончено.
— Да спрашивай, не спрашивай — толку-то? Как он до сих пор может питать какие-то иллюзии насчет Сун Цяо? — Сун Цзяо цокнула языком, искренне не понимая этого фанатичного преклонения второстепенного персонажа.
— Иначе какой же он тогда второстепенный персонаж? — пробормотал Туаньцзы.
— И то верно. — Сун Цзяо не стала спорить, а начала обдумывать, как бы половчее разделаться с предвзятыми родителями оригинала.
Раньше она думала, что дискриминация по половому признаку — это отвратительно, но теперь поняла: такое слепое, безусловное потакательство одной дочери против другой — куда омерзительнее.
Легок на помине.
Дверь распахнулась.
Родители Сун вбежали в комнату с встревоженными лицами. Едва переступив порог, они увидели окровавленного Шэнь Бояня и в ужасе бросились к нему:
— А-Янь, что случилось? Почему ты в таком виде?
— Мама, это сестра подняла руку! Она неправильно поняла нас с зятем. Зять просто пожалел меня, повел в торговый центр купить несколько вещей, а сестра… — голос Сун Цяо дрожал, и она не забывала бросать полные боли взгляды на Сун Цзяо.
Мать Сун развернулась и пошла прямо на Сун Цзяо, сжимая зубы от негодования:
— У тебя что, совсем нет широты души? Даже родную сестру не можешь потерпеть? Да еще и мужа своего побила?
— Ой? А чтобы купить одежду, нужно обязательно обниматься? Сватья! Цзяоцзяо — тоже ваша дочь, вы не можете так безосновательно нападать на неё с обвинениями! — мать Шэнь бросила холодный взгляд на мать Сун.
Обе дочери — родные, как можно быть настолько предвзятой?
Если сейчас всё так, то что же пришлось пережить Цзяоцзяо в семье Сун раньше?
Видя, что мать Сун не собирается останавливаться, она добавила:
— Сватья, вы сами дали согласие на брак А-Яня и Цзяоцзяо. Почему же вы не объяснили всё Сун Цяо? Думала ли она о чувствах своей сестры, когда творила всё это?
Семья Сун была куда беднее семьи Шэнь, поэтому отец Сун мгновенно переменил тон и заискивающе произнес:
— Сват, сватья! Не горячитесь. В этом деле нужно сначала разобраться. Но даже если Цзяоцзяо злится, разве можно распускать руки?
Он перевел взгляд на Сун Цзяо, жестом призывая её оправдаться и сгладить углы, чтобы всё поскорее закончилось.
Сун Цзяо лишь мельком взглянула на отца и снова прильнула к плечу матери Шэнь. Сгладить углы?
Как бы не так. Каждый взрослый человек должен отвечать за свои поступки!
Видя, что Сун Цзяо не собирается ничего говорить, мать Сун окончательно вышла из себя. Она подошла к Шэнь Бояню и мягко проговорила:
— Сват, давайте сначала отвезем А-Яня в больницу? Будет нехорошо, если на лице останутся шрамы.
— Куда его везти? От пары царапин еще никто не умирал! — отец Шэнь с презрением окинул взглядом родителей Сун и перевел взгляд на Сун Цяо: — Раз уж всё зашло так далеко, тебе есть что сказать?
Сун Цяо опустила голову, нервно теребя пальцы:
— Дядя, я правда не хотела рушить брак сестры и зятя, правда!
— Не хотела? Доказательства налицо, что ты еще пытаешься оправдать? — голос отца Шэнь звучал сурово.
Сун Цяо всегда была любимицей матери Сун, и теперь, когда отец Шэнь начал её так допрашивать, та не выдержала. Она схватила Сун Цзяо за руку и дернула на себя:
— Чего ты тут прячешься? Мало позора? Твоя сестра и А-Янь были парой, а ты их разлучила, этого тебе мало?
Сун Цзяо, которую мать резко дернула, пошатнулась и едва не упала.
Нет, она больше не могла терпеть. Пора устроить безумие. Как можно позволять так с собой обращаться?
Она схватилась за свои волосы, закричала, слезы градом покатились по щекам. Мечась по комнате, она сорвалась на крик:
— Разве я вам не дочь? Сейчас пострадала я, так почему вы не беспокоитесь обо мне, а только о моей сестре?
Она схватила пластиковый стул и с силой швырнула его об пол. Стул разлетелся на куски. Она подобрала осколок и направила его на мать Сун:
— Уступай, уступай, вечно уступай! Ты, черт возьми, с самого детства заставляла меня уступать Сун Цяо! Мне нельзя было бегать и прыгать, даже когда я выздоравливала, а если я получала хорошие оценки, ты била меня, говоря, что я этим задеваю чувства Сун Цяо!
— Это моя вина, что она в утробе не получила достаточно питательных веществ?
— А ты! Сун Цяо! Твои плохие оценки — это потому, что ты каждый день бегала за Фу Боянем, а твое слабое здоровье — это потому, что ты зимой хотела щеголять в юбках! Какое отношение я к этому имею?
— Сама хотела выглядеть красиво в ущерб здоровью, а теперь, когда заболела, не даешь мне жить спокойно?
Внезапная истерика заставила Сун Цяо и мать Сун застыть на месте. Их тела непроизвольно задрожали.
Сун Цяо никогда не видела ничего подобного и могла лишь сидеть на полу, беспомощно рыдая.
Плач раздражал отца Сун.
— Сун Цзяо, приди в себя! Ты ведешь себя позорно! — не выдержав, рявкнул он.
Сун Цзяо, сжимая в руке осколок, развернулась и швырнула его прямо к ногам отца:
— Твоя младшая дочь ворует чужих мужей, крутит шашни — это не позорно? А я высказала пару слов — и это позор?
Она сорвала с плеча сумочку и швырнула её на пол, широко открыв глаза:
— Если кто-то из вас еще раз попытается меня поучать, я возьму нож и перережу вас всех! Умирать так вместе! Никому из нас не жить спокойно!
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Мать Шэнь с жалостью посмотрела на Сун Цзяо, подошла к ней и погладила по спине:
— Цзяоцзяо, ты натерпелась обид. Не будем смотреть на этих людей. Давай я уведу тебя отсюда, проветришься, а здесь пусть твой отец всё решает, хорошо?
Сун Цзяо зло стиснула зубы:
— Пусть решает отец Шэнь, я не хочу, чтобы они что-то решали!
— Хорошо-хорошо, пусть решает отец Шэнь, идем отсюда.
http://bllate.org/book/23700/2635581
Готово:
