В давние времена, еще сто лет назад, когда мое искусство гадания достигло вершины, я предсказал свою судьбу. По идее, гадателям строжайше запрещено ворожить на себя, но мне сопутствовал успех. Я вычислил дату собственной смерти — этот день настал сегодня, я должен был умереть. К вопросам жизни и смерти я всегда относился легко, но так вышло, что на моем пути встретился человек, превзойти которого я оказался не в силах. Я не желал умирать, не сумев одолеть его хотя бы раз в жизни. А потому умирать мне было еще нельзя, по крайней мере сейчас. Ценой собственного зрения я принялся искать выход и в конце концов отыскал шанс на спасение — именно здесь, — взволнованно произнес Слепец Мо и, закашлявшись, продолжил:
В предсказании говорилось, что в этом месте забрезжит нить, ведущая к обители, перед которой останавливается сама смерть. Я бывал здесь бесчисленное количество раз, но, помимо надписей на каменной стене, никаких зацепок не обнаружил. Я сделал с них слепки и обошел всех известных отшельников и ученых монахов, но никто не смог их прочитать. Тогда я отправился в Даосский Дворец Тяньвэнь, проскользнул в Палату Небесной Тайны и по ходу расчетов понял, что здесь появишься ты и разгадаешь тайный смысл этих диковинных письмян.
Возьми пока это Кольцо Духовного Накопления, оно тебе еще пригодится, — с этими словами Слепец Мо бросил Син Сяну кольцо.
Эх, — тяжело вздохнув, произнес Син Сян. — Боюсь, старший Мо будет разочарован: я тоже не знаю этих странных знаков.
Как это ты не знаешь? Как ты можешь их не знать? — до предела взволнованный Слепец Мо схватил Син Сяна за плечи и принялся яростно трясти, словно намереваясь вытрясти из него душу.
Плечи Син Сяна пронзила острая боль, он отчаянно забился, пытаясь вырваться, но хватка Слепца Мо оказалась слишком сильной, и освободиться не получалось.
Слепец Мо вдруг что-то осознал. Перед ним возник панцирь белой черепахи, старик забормотал заклинания, и бесчисленные черные точки на панцире стали складываться в слова, но внезапно панцирь раскололся. Слепец Мо исторг полный рвоты фонтан крови, и тут же по всему его телу, подобно трещинам на панцире, пролегла сеть разломов. В мгновение ока во все стороны брызнула кровь, и он потерял сознание.
А капли крови Слепца Мо потекли вниз по каменной стене. Син Сян вдруг заметил, что стекающие алые струйки складываются в черты словно бы разорванных иероглифов, сливаясь воедино с загадочными письменами на камне. В то же время в глазах Син Сяна проявилось двойное Медицинское Пламя, мерцая и меняя форму. Стоило Син Сяну взглянуть на какой-нибудь знак, как струящаяся кровь, высеченный в камне текст и трепещущее в глазах Медицинское Пламя сливались воедино, образуя цельный, легко читаемый фрагмент:
Боевые каноны медика-алхимика, пять стихий порождают друг друга,
Сращивание сухожилий и продолжение жил, возрождение в мире подземных вод;
Девять эликсиров пропитывают кости, сокрытиё облика и следов,
Боги и демоны не сыщут, мириады насекомых стекаются на поклон;
Ладонь охватывает небо и землю, один взгляд — на купол небес,
Бесконечная сансара, лишь тогда обретается исток и конец.
Это же Боевые каноны медика-алхимика! Син Сян торопливо огляделся по сторонам: слова, словно раскаленное добела железо, глубоко впечатались в его сознание. Внезапный удар вытолкнул разум юноши в иллюзорное пространство.
В полусне Син Сяну мерещились девять исполинских целебных трав. Все они отличались друг от друга причудливой формой и о чем-то шептались между собой, к сожалению, Син Сян не понимал их речи. Наконец девять трав, судя по всему, пришли к какому-то согласию, и каждая истончила сладостный лучик света, канувший прямо в тело Син Сяна. И хотя сейчас юноша пребывал в бесплотном состоянии души, он отчетливо ощущал, как эти девять лучей устроились вдоль его позвоночника.
Как только Син Сян все запомнил, странные иероглифы исчезли, и по каменной стене продолжала стекать лишь кровь Слепца Мо.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Син Сян наконец очнулся. Оглядев себя духовным взором с головы до ног, он не обнаружил никаких отклонений. Успокоившись, он мысленно припомнил метод сращивания сухожилий и продолжения жил из Боевых канонов медика-алхимика и принялся за учебу.
Обладая выдающимся талантом к медицине и фармации, да вдобавок получив истинную передачу от наставника, Син Сян быстро постиг самые азы.
Бросив взгляд на едва живого Слепца Мо, распростертого на земле, Син Сян поспешил заняться исцелением. Тщательно проанализировав пять трещин на теле старика, он с удивлением выяснил, что каждая из них нанесена стихией совершенно иного свойства; лечить их поронь — значило лишь приблизить смерть.
Похоже, требовалось сварить пилюлю Пяти Стихий для Восстановления Жил. Следуя закону взаимного порождения и преодоления пяти стихий, она бы соединила сухожилия и восстановила жилы, залечив раны от даосских трещин. К уровню Медицинского Пламени пилюля Пяти Стихий для Восстановления Жил особых требований не предъявляла, зато выдвигала высочайшие требования к его атрибутам: для успешной варки пламя непременно должно было обладать свойствами всех пяти стихий.
Вспомнив про Кольцо Духовного Накопления, которое Слепец Мо отдал ему ранее, Син Сян отыскал в нем нужные компоненты — к великому счастью, все они оказались на месте.
Старший Мо и впрямь обладает божественным расчетом, предугадал даже этот шаг, — с чувством произнес Син Сян и вновь погрузился в раздумья о том, как решить проблему с Медицинским Пламенем. Выбирать времени на поиски помощников на стороне уже не оставалось — придется полагаться исключительно на собственные силы. В Боевых канонах медика-алхимика упоминалось, что человеческие жилы содержат в себе все пять стихий, но распределены они неравномерно. Стихия, которая преобладает, именуется пробужденным боевым меридианом. Ради ускорения тренировок подавляющее большинство людей концентрируется на развитии лишь пробужденного свойства, из-за чего нарушается баланс пяти стихий. Со стороны это выглядит как быстрый рост мощи, однако на деле изъян налицо — такие культиваторы особенно уязвимы перед атаками стихий-противоборцев.
Сейчас у меня пробужден водяной ледяной меридиан, а остальные стихии выражены слабо. Придется временно пробудить прочие стихии с помощью лекарств.
Сказав это, Син Сян извлек крошечный побег ночного сухоцвета и принялся тлетворно расщеплять его синим огоньком своего Медицинского Пламени. Вода рождает дерево, и вскоре целебная сила впиталась в тело юноши — в первозданном белом пламени пробился зеленоватый оттенок.
Окрыленный успешным опытом, он поочередно достал павлинью орхидею, осенний корень и черно-золотой цветок для дальнейшей трансформации Медицинского Пламени. Вскоре пламя пяти стихий обрело зачаточные контуры. Жаль только, духовной силы у Син Сяна оставалось слишком мало, и огонек казался до обидного слабым.
Все еще слишком слабо, надеюсь, все получится, — делать было нечего, и Син Сян, не имея иного выхода, достал алхимическую печь, поочередно закинув в нее первые четыре травы и напоследок — зимний плод духов. Запустив Медицинское Пламя, он приступил к варке пилюли.
Алхимическая печь, точно ненасытная бездна, сосала духовную энергию Син Сяна. Чтобы поддерживать пламя, юноше приходилось беспрерывно вращать боевой меридиан и поглощать ци. Поскольку растрата шла слишком быстро, втягиваемая духовная сила походила на острые клинки — причем сразу на пять клинков. Пять потоков энергии сталкивались, безжалостно терзая боевой меридиан Син Сяна, и тут же, в силу взаимопорождения, залечивали его. Сухожилия расширялись от непрекращающихся разрывов и сращиваний. Сам того не ведая, балансируя на грани разрыва жил и испытывая адскую боль, Син Сян, движимый истинным сердцем медика, стиснул зубы и продолжал упорствовать.
Наконец, благодаря неустанным стараниям, пилюля была готова. Столь мощная циркуляция духовной силы позволила Син Сяну успешно прорваться на третью ступень Изначального Боевого Духа — его ушные и ротовые врата открылись, и юноша ощутил, как вкусовые ощущения обострились. Впрочем, сам он не догадывался, что ширина его боевых меридианов вплотную приблизилась к начальным духовным меридианам.
Выйдя несовершенной — ведь для идеального результата требовались усилия пятерых Мастеров Духовных Эликсиров разом, — пилюля, тем не менее, была готова. Не смея медлить, Син Сян поспешил заставить Слепца Мо проглотить ее. Из тела старика хлынула волна духовной ци, поднимающаяся вверх пары переливались пятицветным сиянием, и в этот миг Слепец Мо казался сошедшим с небес Буддой. Трещины на его теле затягивались на глазах, увы, полностью избавиться от них не удалось — осталась едва заметная тончайшая ниточка шрама.
К счастью, Слепец Мо пришел в себя.
Я что, не умер? — озадаченно произнес старик, после чего принялся наощупь подниматься на ноги.
Не ожидал, что мои старые кости еще и прорвутся на новую ступень, — с самоиронией хмыкнул он.
Син Сян поспешно поддержал Слепца Мо и во всех подробностях поведал о событиях, последовавших за неудачным гаданием. Под конец он добавил:
Раны старшего излечены не до конца. В будущем, если представится возможность, я соварю еще одну, безупречную пилюлю Пяти Стихий для Восстановления Жил, чтобы исцелить вас окончательно.
Выслушав его, Слепец Мо не выказал ни малейшего беспокойства по поводу собственных ран и торжественно произнес:
Малыш, великую милость словами не благодарят. Я должен тебе жизнь, и настанет день, когда я верну тебе долг.
Затем Син Сян собрался пересказать содержание Боевых канонов медика-алхимика, как вдруг раздался раскат грома, напугавший юношу. К тому же он обнаружил, что какими бы путями ни пытался поведать о текстах канона, на его пути неизменно возникали всевозможные преграды.
Воля небес, — прозорливый Слепец Мо сразу понял, что подобные трактаты находятся под запретом самих небес и земли, и больше не настаивал.
Я хочу взять тебя в ученики, согласен ли ты? — спросил он.
Син Сян понимал, что Слепец Мо просто опасается забвения собственного непревзойденного мастерства после своей кончины — раз уж сейчас ему удалось временно ускользнуть из поля зрения смерти. К тому же у юноши уже имелся наставник, поэтому он вежливо отказался:
Благодарю старшего за щедрость, но к гаданию у меня начисто отсутствует талант, боюсь, я не смогу принять ваше наследие.
Слепец Мо легко отнесся к отказу и давить не стал, однако на душе у него скребли кошки. Поразмыслив немного, он произнес:
Разве ты не любопытствовал, как мы добрались сюда из Города Яньгуан? Что ж, я подарю тебе эту технику передвижения.
Не дожидаясь согласия со стороны Син Сяна, старик стремительно метнулся вперед, оказавшись лицом к лицу с юношей.
Син Сян успел заметить лишь крошечного иллюзорного человечка, который выписывал диковинные шаги с невероятной скоростью, оставляя за собой мириады остаточных образов — каждый из них запечатлевал определенную позу движения. Этот человечок прямиком из глаз ворвался в сознание юноши.
Погоня за звездами по следам светил, — пробормотал Син Сян. — Какая необычная техника передвижения!
Слепец Мо кивнул:
Верно. Для этой техники не требуется поддержка духовной силы. Если ты проявишь усердие в тренировках, то в будущих схватках сумеешь спокойно скрыться, даже если противник превосходит тебя на целое великое царство. Пойдем, я провожу тебя до постоялого двора.
Большое спасибо, старший Мо! — обрадовался Син Сян. Мало того что его уровень культивации сегодня повысился, так он еще и овладел столь удивительной техникой.
Вернувшись на постоялый двор, они обнаружили, что уже светает. Намаявшись за всю ночь, Син Сян чувствовал себя смертельно уставшим; добравшись до своей комнаты, он мгновенно провалился в глубокий сон.
Слепец Мо проводил взглядом скрывшегося в здании юношу, чувствуя тяжесть в груди. Только что он тайком погадался на Син Сяна: этому мальчике оставалось жить меньше двух лет. Слепец Мо порывался предупредить его, но духу не хватило.
Тяжело вздохнув, старик покачал головой и вскоре затерялся среди улиц, исчезнув без следа.
Син Сян не ведал о мыслях Слепца Мо, да даже узнай он о них, вряд ли впал бы в уныние. Зачем становиться врачом? Раз он сам изведал боль неизлечимых недугов, то не хочет, чтобы через подобное проходили другие. Почему он всякий раз бросается спасать людей? Раз некому было вытащить его самого, пусть хотя бы он сам протянет руку помощи ближнему.
Как же прекрасна жизнь!
Довольный Син Сян погрудился в сладкую дремоту, и ему приснился странный сон: будто он сторонний наблюдатель, со стороны взирающий на человека, возделывающего целебные травы. Растения эти до странного походили на те, что он видел в иллюзорном пространстве подземных выработок, только куда мельче. Тот человек, заметив Син Сяна, обернулся и посмотрел прямо на него. К сожалению, разглядеть черты его лица не удавалось, но юноша отчетливо ощущал исходящую от незнакомца теплую улыбку.
Я жду тебя на краю сансары, — произнес тот человек.
http://bllate.org/book/23645/2598678
Готово:
