На Сян Лю, столь холодного и бесчувственного человека, надеяться не стоило, поэтому Вэнь Сяолю перевела умоляющий взгляд на Е Хуана и опустилась перед ним на колени.
В её голосе звучали нотки надежды и мольбы: — Этот господин, вы кажетесь таким добрым, смилуйтесь, отпустите бедную фейфэй.
— Эта тварь — сплошная шерсть и мало мяса, на вкус она так себе...
Не успела Вэнь Сяолю договорить, как Е Хуан при звуке слова фейфэй слегка приподнял брови: — Фейфэй? Ты хочешь сказать, что это зверь, разгоняющий тоску?
Лишь тогда он опустил голову, и его взгляд упал на белую фигурку у ног Маоцю, которая, казалось, уже потеряла сознание.
Снова переведя взгляд на Вэнь Сяолю, Е Хуан небрежно спросил: — Зверь, разгоняющий тоску, весьма ценен, не так ли?
— Если мы отпустим его, ты ведь наверняка не станешь его растить, а предпочтешь продать за серебро, верно?
— Иначе ты бы не стала устраивать столько хлопот и петь песни у реки.
Тело Вэнь Сяолю мгновенно оцепенело, ведь её первоначальный план был именно таковым.
Сегодня она отправилась в горы как раз затем, чтобы поймать фейфэй и выручить за него серебро, дабы собрать деньги на свадьбу для помощника Мацзы.
О дальнейшей судьбе фейфэй после продажи она особо не думала и расспрашивать не собиралась.
Но то было раньше, а теперь она действительно не желала видеть, как фейфэй пустят на корм.
Больше ничего не говоря, Е Хуан мягко погладил потянутую к нему птичью голову Маоцю и договорился с ним: — Я сегодня добыл две свежие рыбы, давай обменяем их на фейфэй, согласен?
Маоцю понял смысл слов Е Хуана и, проявив сообразительность, переставил огромные лапы, подтащив собиравшуюся притворяться мёртвой до конца фейфэй прямо к ногам Е Хуана.
Как только Е Хуан собрался наклониться и поднять её, Сян Лю бесшумно появился рядом и, протянув руку, взял фейфэй за толстую шкирку на загривке, нарочно слегка встряхнув.
— Раз нравится, оставляй.
Фейфэй наконец перестало притворяться мёртвым: от этого испуга оно закатило глаза и тут же потеряло сознание.
Е Хуан рассмеялся, забавный вид зверька позабавил его: — Говорят, фейфэй от природы мнительны и трусливы, и это сущая правда — от одного страха лишилось чувств.
Стоило ли говорить, что аура Великого ёкай у Сян Лю была слишком мощной? Одно касание — и та мгновенно падает в обморок.
В глазах Сян Лю в этот момент Е Хуан — с его лицом, подобным безупречному нефти, и чистотой облика, сияющего не хуже луны, — затмевал своей живой красотой всё остальное.
Е Хуан протянул руку, желая забрать фейфэй, но вдруг почувствовал, как Сян Лю крепко сжал его ладонь.
— Что такое? — моргнув, с недоумением спросил он. Неужели Сян Лю снова передумал?
Однако Сян Лю лишь легко подбросил фейфэй на спину Маоцю и произнёс равнодушным тоном: — Оно грязное. Сначала помою, потом отдам тебе.
— Хорошо. — Хотя сам он не возражал, Е Хуан всё же подчинился доброй воле Сян Лю.
И от этого на душе у него стало радостно.
Наблюдавшая за всем со стороны Вэнь Сяолю чувствовала себя так, будто кто-то насильно прижал её за шею и влил в неё полную горсть собачьего корма.
Что это вообще такое? Среди бела дня — и такой откровенный показ романтических чувств!
Неужели они забыли, что здесь находится живой человек?!
Сян Лю, конечно же, ничего не забыл: Вэнь Сяолю, схваченная и доставленная в военный лагерь Чэньжун, лежала на холодном и сыром земляном полу, ожидая допроса.
Подобные дела с поимкой и допросом лазутчиков Сян Лю никогда не позволял вести Е Хуану.
Когда-то Е Хуан тоже выражал по этому поводу недовольство — он тоже хотел приносить пользу военному лагерю Чэньжун, а не целыми днями «шаться без дела».
Тогда Сян Лю лишь ответил ему: — Твое дело — просто находиться рядом со мной, не пачкай руки.
Но разве есть в этом мире по-настоящему чистые люди? Трава ведь тоже растёт из грязи.
Опустилась ночь, стояла глухая полночь. Е Хуан, бережно прижимая к себе фейфэй, которой уже обработали раны, и ласково поглаживая его, направился прямо в свою палатку.
Фейфэй вело себя на редкость послушно: оно понимало, что теперь его жизнь и смерть зависят от этого человека, поэтому, пока ему накладывали мазь и бинты, оно изо всех сил стиснуло зубки и не издало ни звука.
Е Хуан легко почесал фейфэй под подбородком: — С этой минуты тебе нужно лишь спокойно оставаться со мной, и я сам позабочусь о том, чтобы ты жило в безопасности и ни о чём не тревожилось.
— В противном случае животу Маоцю суждено стать твоим последним приютом.
Он говорил неторопливо и мягко, но слетавшие с его губ слова казались исполненными сдержанного величия и едва уловимой жестокости.
— Ты поняло?
Проявив понимание текущего момента, фейфэй послушно высунуло маленький язычок и лизнуло дразнивший его палец Е Хуана, выражая свою покорность.
Оно вовсе не желало становиться едой, а затем превращаться в вонючую лепёшку.
http://bllate.org/book/23619/2589188
Готово:
