— Они ведь очень волновались.
— …………
В этот момент репортер, чью камеру только что разбили, выглядел так, будто ему отвесили звонкую пощечину. Он резко захлопнул рот, побледнел, а на лбу у него выступили крупные капли холодного пота… Именно в этот тугой миг он заметил, что мужчина, стоявший перед матерью Юань Цзиньжаня, наконец сдвинулся с места. И хотя этот шаг вновь открыл женщину взорам толпы, никто из присутствующих уже не осмеливался поднять фотоаппарат…
Их взгляды почти невольно следовали за мужчиной, оказавшимся в самом центре.
Остановившись у больничной койки Юань Цзиньжаня, он опустил голову и свысока, с выражением в глазах, совершенно не подобающим обычному телохранителю, некоторое время смотрел на потерявшего сознание черноволосого юношу.
Затем он выпрямился.
— Последний вопрос, — произнес Цзян Чуань. — Юань Цзиньжань здесь. Что бы ни хотела сказать или сделать его мать, она может сделать это напрямую. Зачем обращаться к ее сыну через объективы ваших камер? Разве в ваши объективы встроена магическая сила фей из Барала, способная преодолевать пространство и пересекать границу между жизнью и смертью?
— ………………………………
Цзян Чуань с чувством глубокого удовлетворения оглядел застывших с глупыми лицами репортеров.
Казалось, он донельзя привык к этому взгляду, брошенному свысока на простых смертных.
Он чуть склонил голову:
— Я к вам обращаюсь. Почему не отвечаете — можете или не можете?
— …Не можем.
— Раз не можете, впредь оставьте эти свои капризные требования. Лучше подумайте о сыновьях, которые у вас попали в автокатастрофы.
Произнеся это, мужчина еще немного молча постоял у больничной койки. Затем, заметив в дверях палаты знакомые фигуры, он будто что-то вспомнил, достал из кармана растрепанную статуэтку хомяка и направился к лечащему врачу и медсестре. Остановившись перед ними и поймав удивленный взгляд врача, он предельно искренним тоном произнес:
— Простите, я знаю, что в больницу нельзя приносить мелких животных.
Лечащий врач: — ……А?
Цзян Чуань: — Но это всего ничего — хомяк. Думаю, ничего страшного. Я особо не следил, но к пациенту прикасаться ему не давал.
Лечащий врач: — ……А?
Цзян Чуань: — Хозяин зоомагазина, где я его купил, заверил, что хомяки моются сами и они очень чистые.
Лечащий врач: — ……А?
Цзян Чуань: — Можно ли простить мне этот проступок?
Лечащий врач: — …Можно.
Цзян Чуань: — Спасибо.
Мужчина с важным видом кивнул, а затем резко развернулся и, прежде чем кто-либо успел опомниться, шагнул прямо к одному из репортеров. Под сочувственными взглядами коллег репортер из Утренней газеты города Г. внезапно оказался в тени этой высокой фигуры. Он до смерти побледнел, а его мозг судорожно листал воспоминания: что он только что сказал, что сделал, за что именно его решили показательно наказать?..
Однако, прежде чем он успел додумать эту мысль, стоявший перед ним мужчина уже озвучил ответ:
— А теперь разберемся с последним вопросом. Кто только что спросил меня, кто я такой?
Репортер: — А? Разве я спрашивал?
Цзян Чуань приподнял бровь.
Репортер тут же скис с плачевным видом: — …………Я не спрашивал.
Цзян Чуань: — Я новичок, Цзян Чуань.
Репортер: — …
— Изначально я должен был играть в новой драме Юань Цзиньжаня — в новом проекте режиссера Цзяна. Мне досталась роль даоса, — Цзян Чуань бросил взгляд на застывшего за дверью с отсутствующим выражением лица Цзян Лочэна, снова посмотрел на репортера и добавил с абсолютно серьезным видом: — Я слышал, у вас тут такие правила: если пойдешь против престижа медиа, тебя потом так знатно очернят в интернете…
Фан Юй со скептической усмешкой повернулся к Цзян Лочэну, но тот ответил ему совершенно бесстрашным взглядом.
Цзян Чуань: — Это правда?
Поежившись под пронзительным взглядом этих ярко-синих глаз, репортер Утренней газеты города Г. внутренне сжался и поспешно замахал руками: — Нет-нет, вам послышалось, вы точно расслышали.
— Нет? Вот и отлично, — Цзян Чуань серьезно кивнул. — Это моя первая роль со словами на экране, я очень дорожу этой возможностью и надеюсь, что вы не станете вставлять палки в колеса и портить мне шанс.
Толпа: — ………………………………………………………………
Стоявший за спиной Цзян Чуаня Фан Юй в отчаянии закрыл лицо рукой.
Прятавшийся в кармане Цзян Чуаня хомяк в глубоком шоке зажал лапками глазки.
…
Спустя три минуты.
Под молчаливым надзором Цзян Чуаня репортеры гуськом, тихо и послушно ретировались из палаты. Когда последний из них скрылся за дверью, Цзян Чуань обернулся и посмотрел на Юань Мэй, которая от самого начала и до конца неподвижно сидела на прежнем месте, не произнеся ни звука. Женщина встретилась с ним взглядом и одарила его благодарной улыбкой.
Цзян Чуань с бесстрашным выражением лица кивнул, последовал по пятам за замыкающим репортером и, выйдя из палаты, заботливо прикрыл за собой дверь.
В коридоре остались трое — Фан Юй, Цзян Лочэн и Цзян Чуань, — не считая притаившегося в кармане пухлого грызуна. Тот всё еще пребывал в затяжном трансе от увиденного: его хозяин умудрился всего за десять минут одной левой раскидать желтую прессу и поставить на место лечащего врача — до чего же круто!
Сам же виновник этого зрелища, ни капли не смущаясь содеянным, устремил взгляд на Цзян Лочэна:
— Режиссер Цзян, вы же сами говорили мне остерегаться репортеров желтой прессы и не давать им повода для шантажа, иначе карьеру испортят.
Цзян Лочэн кивнул, устало провел рукой по лицу и простонал:
— Я говорил. Но, судя по всему, мои слова улетели в никуда.
Фан Юй холодно усмехнулся.
Цзян Чуань: — Я же сдал китайский на максимальный балл перед возвращением на родину.
Цзян Лочэн опечаленно вздохнул: — И что с того?
Цзян Чуань: — Разве я только что выступил не неплохо?
Цзян Лочэн открыл рот так широко, что туда запросто поместился бы слон: — What?!
Цзян Чуань: — Я внимательно слушал ваши наставления, так что роль даоса я все-таки сыграю.
Цзян Лочэн судорожно втянул воздух, приложил руку к сердечку и выдавил: — …………Ладно, играй, играй.
Получив желанное обещание, Цзян Чуань удовлетворенно развернулся, натянул кепку службы доставки KFC и надвинул козырек на лоб. Как раз в тот момент, когда он собирался вытащить хомяка из кармана и водворить в клетку, до его слуха донеслось недовольное бормотание Цзян Лочэна:
— Если я скажу нет, ты меня забьешь до смерти?
Цзян Чуань на секунду замер и без раздумий ответил:
— Да.
Цзян Лочэн: — …………
Цзян Чуань: — Шучу.
Цзян Лочэн: — ………………
Цзян Чуань: — Ах да.
Цзян Лочэн: — Что еще?
Цзян Чуань: — Камеру того репортера вычтите из моего гонорара за съемки.
Цзян Лочэн: — Чего?
Цзян Чуань: — Я сбежал из дома, мои карты заморожены.
Цзян Лочэн: — А?
Цзян Чуань с каменным лицом констатировал:
— У меня нет денег.
Цзян Лочэн: — ……………………………………………………………Глава 14
По дороге домой со своим питомцем Цзян Чуань даже не догадывался, сколько судьбоносных вопросов лихорадочно крутилось в голове маленького хомяка.
Вопрос первый: с чего вдруг ехать домой так радостно, что нужно гнать мотоцикл с бешеной скоростью, словно за спиной горит огонь?
Вопрос второй: у Цзян Чуаня все-таки есть деньги или нет?
Находясь в больнице и наблюдая за тем, как Цзян Чуань без малейших колебаний вдребезги разнес дорогую аппаратуру журналиста, Цзиньжань на мгновение почти поверил, что эти часы на руке парня действительно подлинные, а сам он просто слеп и не узнал величия. Но теперь, судя по всему…
………………………Это все-таки была дешевая подделка.
Посидев в задумчивости посреди клетки и попутно набив полные щеки корма, хомяк воспользовался тем, что на очередном светофоре Цзян Чуань притормозил мотоцикл, тихонько забрался обратно в свой трехэтажный домик и плотно укутался в защитную противоаварийную вату.
…
Минут пятнадцать спустя Цзян Чуань загнал мотоцикл на стоянку какого-то элитного ЖК.
Оставляя блестящего «железного коня» на парковке в самом центре города, Цзиньжань еще думал, что хозяин живет в одной из близлежащих фешенебельных гостиниц или апартаментов. Однако после выхода с парковки его владелец, потащив клетку за собой, принялся петлять по закоулкам, минуя бесконечные высотки и дорогие отели. Происходящее вокруг становилось все более тревожным, и когда они наконец вышли к какому-то заброшенному городскому анклаву из ветхих лачуг — у Цзиньжаня в голове закрутился вопрос, с каких пор в центре города завелась трущобная деревня, — Цзян Чуань с поистине удручающим хладнокровием остановился перед самым облезлым и убогим бараком на всей этой территории.
Насколько же убогим был этот барак?
…Примерно на уровне абсолютного «да чтоб меня».
Цзиньжань собственными глазами видел, как рослый Цзян Чуань слегка согнулся и с абсолютно невозмутимым видом протиснулся под вывешенными сушиться цветастыми женскими панталонами. Торчавшие ощетинившимся ежиком темные волосы слегка задели нижний край простыни, собрав немного пыли. Мужчина чуть нахмурился и что-то проворчал на родном языке, после чего потащил роскошную клетку с хомяком на самый верхний этаж и остановился перед облупленной железной дверью.
Затем, к полнейшему шоку грызуна, он даже не стал доставать ключи — просто толкнул рукой ветхую дверь, которая в любой момент могла рухнуть прямо со стен.
Цзиньжань: — …
Выражения вроде «ночью не запирают дверей, а на улице не подбирают потерянного» на практике воплотились именно в этом месте.
Когда Цзян Чуань вошел внутрь, удивление Цзиньжаня быстро разрешилось: дело было вовсе не в том, что хозяин пренебрегал замками — в них просто не было никакой необходимости. Стоило Цзян Чуаню поставить клетку с хомяком на старый покосившийся стол у входа, как клетка с ее обитателем автоматически превратились в самый роскошный предмет мебели в этой квартире.
Цзиньжань: — …………………………………………………………
Не может мой хозяин быть настолько нищим.
Высунув мордочку из деревянного домика, пушистый зверек отбросил лапкой клочки ваты, протиснулся через крошечный лаз и, уже мысленно рисуя картины своего мрачного и убогого будущего бомжа-грызуна, внезапно поднял голову — и замер. Ему перепало настоящее зрелище!
Неподалеку от него Цзян Чуань стянул с головы кепку доставщика и сбросил куртку. На этом он не остановился и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. По мере того как ткань поднималась, крепкое, гармонично сложенное тело мужчины во всех деталях отражалось в глазах хомяка, прижавшегося мордочкой к прутьям клетки.
Цзиньжань внезапно подумал, что, пожалуй, ради такого можно и пару раз пропустить обед из семечек.
Глядя на два рельефных «орешка» на груди Цзян Чуаня, он почувствовал, что в нем пробудилась таинственная первобытная сила, способная поддерживать жизнь даже на подножном корме.
Когда же Цзян Чуань наклонился и расстегнул джинсы, по ту сторону прутьев раздался отчетливый глухой щелчок. Хомяк судорожно втянул воздух, после чего опрометью бросился к миске с едой и пару раз перевернулся в ней кубарем, пытаясь прийти в себя.
Бытует мнение, что если перед вами кто-то полностью обнажен, вы, возможно, просто восхититесь отличной физической формой человека или задержите взгляд на его достоинствах. Но когда этот человек появляется перед вами одетым, а затем начинает медленно, неторопливо раздеваться — от этого зрелища клетки вашего тела буквально начинают вопить в истерике.
Свалить его, изнасиловать, надругаться…
Цзян Чуань хладнокровно раздевался в убогой, полуразрушенной лачуге.
Каждый отдельный элемент этой картины делал то, что прямо сейчас созерцал Цзиньжань, до крайности соблазнительным.
Но хуже всего было то, что Цзян Чуань лишь расстегнул пуговицу на джинсах, не став стягивать их до конца. В результате Цзиньжань воочию наблюдал, как в чуть приоткрытом, по-хулигански низком вырезе штанов показался краешек белых трусов и смутно угадывающийся контур мужского достоинства…
Продолжая стоять в таком виде прямо перед клеткой хомяка, Цзян Чуань словно бы в упор не замечал прильнувшего к прутьям грызуна, который таращился на его ширинку, не в силах отвести глаз. Мужчина протянул руку, взял стоявший на столе стакан и, налив себе воды, жадно припал к нему. Пить он начал так стремительно, что несколько капель сорвались с уголка его губ и покатились вниз по шее. В тот же самый момент толстое пузико хомяка в клетке судорожно сжалось, и он отчетливо услышал собственный сглатывающий звук: — Глот.
Цзиньжань: — ……………
Это чертовски заводит.
Цзиньжань чувствовал, что от таких нагрузок на нервную систему он долго не протянет и скоро помрет от кровоизлияния в мозг.
Утолив жажду, мужчина под нежным взором собственного питомца отставил стакан и направился в ванную освежиться. Стоило двери за ним закрыться, как в комнату без стука ворвался тот самый немец, который одалживал ему одежду и кепку. Недолго думая, парень натянул на себя оставленные на стуле красную жилетку и головной убор. Услышав доносившийся из ванной шум воды, он не стал никого подгонять — просто неспешно устроился на стуле, повернулся к клетке и некоторое время молча поиграл с застывшим внутри хомяком в гляделки.
Прямо как на уроке, когда категорически запрещено встречаться взглядом с учителем.
Заметив, как этот симпатичный иностранец, поистине обладавший смазливой мордашкой, пару секунд попялился на его величественную физиономию, а затем расплылся в лукавой улыбке, Цзиньжань внутренне похолодел: плохи дела.
И пока он лихорадочно соображал, куда бы спрятаться, длинноногий иностранец уже протянул руку, распахнул дверцу клетки и на ломаном китайском пропел:
— Мышка лезет наверх…
Цзиньжань: — …
Цзиньжань: — Проваливай, проваливай нахрен!!
Когда парень протянул руку, намереваясь его погладить, хомяк с демонстративным пренебрежением развернулся, шустро нырнул в трехэтажный домик и выставил наружу круглую попку. Почувствов легкий тычок в зад, зверек мгновенно ощетинился, взвился на лапы и с яростным писком метнулся обратно, намереваясь вцепиться мертвой хваткой в это нагловатое палец…
В этот самый момент дверь ванной сзади отворилась.
Густые клубы белого пара вырвались наружу, и в проеме показался мужчина, вытирающий мокрые волосы полотенцем. На нем были лишь одни плавки-боксеры, а по рельефному торсу все еще стекали капли воды. Окинув взглядом фигуру, торчавшую задом кверху перед клеткой, он слегка нахмурился:
— Фейн, не трогай моего питомца.
Немец по имени Фейн прервал свое занятие и с усмешкой обернулся.
Из-за этого движения хомяк, приникший к прутьям клетки, смог рассмотреть во всей красе классическую картину «Красавец после купания» — и тут же испытал новый приступ шока, осознав, что волосы у Цзян Чуаня вовсе не черные, а рыжевато-русые.
Судя по всему, перед сегодняшней пробой он на время покрасил шевелюру.
— Ты что здесь забыл? — без церемоний поинтересовался Цзян Чуань у своего приятеля.
— Зашел забросить тебе перекус заодно вернуть свои вещи.
Фейн кивнул на угол комнаты. Цзян Чуань проследил за его взглядом и только теперь заметил упакованные бумажные пакеты с бургерами и картошкой фри. Приподняв брови, он подошел к столу и, даже не думая одеваться, вытащил из пакета бургер и впился в него зубами. Вид у него был такой, будто он действительно проголодался: парень молча и быстро жевал, проглатывая пищу, а спустя пару минут изрек:
— В этих краях фастфуд влелетает в копеечку.
— Я подрабатываю в KFC, так что у меня скидка для сотрудников, — отмахнулся Фейн. — Меня прислали приглядеть за тобой. Если в клане узнают, что я кормлю тебя таким низкосортным мусором, боюсь, в следующий раз меня попросту лишат права ступать на территорию родовых земель…
Слова Фейна заставили Цзян Чуаня прервать трапезу. В ярко-синих глазах мелькнула искра. Он отложил еду и с забавной усмешкой произнес:
— Сейчас на родовую территорию боишься ступать не ты один. Я тоже не горим желанием встречаться с разгневанным отцом…
Фейн пожал плечами: — Один вопрос.
Цзян Чуань: — Валяй.
Фейн: — Почему мы до сих пор общаемся на китайском?
Цзиньжань: — …
И впрямь отличный вопрос — разумеется, ради того, чтобы ваш покорный слуга все понимал.
Цзян Чуань на секунду задумался:
— Мне нужно практиковаться. Режиссер сегодня раскритиковал мой китайский, он считает, что мне не стоило так разговаривать с прессой, мол, это принесет мне лишние проблемы.
Фейн рассмеялся: — Ты влип в неприятности?
Цзян Чуань бросил на него короткий взгляд: — Угу.
Смех Фейна стал еще громче. Злорадствуя, он хлопнул себя по колену и принялся напевать какую-то безымянную мелодию. Терпеливо дождавшись, пока Цзян Чуань закончит есть, он, словно заботливая нянька, собрал весь мусор, поднялся и распрощался — вид у него был такой, будто он заскочил исключительно ради доставки бургеров и возвращения своей униформы доставщика.
Фейн ушел.
Однако стоило ему захлопнуть дверь, как в убогом жилище Цзян Чуаня объявился еще один гость. На этот раз визитера узнал и сам Цзиньжань. Когда Цзян Чуань отворил ветхую железную створку и разглядел стоящего на пороге человека, мысленно присвистнул: ну и насыщенная же у тебя личная жизнь, хозяин.
Придерживая дверь одной рукой, Цзян Чуань хладнокровно поинтересовался у бесстрастно застывшего на пороге Фан Юя, по какому он вопросу. Тот глубоко вздохнул и поправил очки на переносице:
— То, что ты устроил сегодня в больнице, судя по всему, уже утекло в сеть. Завтра, когда акулы пера придут в себя, тебе крышка, жди конца.
Цзян Чуань бесстрастно выдал «ага», а затем склонил голову набок:
— Ты пришел только ради этого прогноза?
— Есть и другое дело, — Фан Юй чуть выпрямился. — Пустишь внутрь?
Цзян Чуань отступил в сторону. Войдя в комнату, Фан Юй тут же наткнулся взглядом на хомяка, который из своего роскошного особняка таращился на него во все глаза. Менеджер неприязненно цыкнул:
— Чего уставился?
Цзиньжань: — …
Человек, на которого он пахал как лошадь, теперь смотрит на него волком. До чего докатилась жизнь некогда великой звезды, превратившейся в жалкого хомяка?
Приникший к прутьям грызун со сложными чувствами наблюдал, как его бывший менеджер и личный лакей прошествовал в комнату, без всякого приглашения уселся на тот самый стул и поднял взгляд на стоявшего у входа мужчину. Окинув того оценивающим взглядом с ног до головы, Фан Юй внезапно выпалил:
— С какой стати ты поперся сегодня в больницу и зачем заступился за Цзиньжаня?
— Завез хомяка навестить его, — ответил Цзян Чуань. — Разве это называется заступничеством?
Фан Юй смолчал.
А спустя пару секунд выдал оглушительную новость:
— После того как ты разругался со всеми журналистами и гордо удалился с видом неприступного барина, мне позвонило высшее руководство компании. И меня крыли последними матами!
Цзян Чуань: — ?
Цзиньжань: — ?
Фан Юй судорожно вдохнул воздуха:
— Ты почему раньше не говорил, что подписал контракт с нашей конторой?!!!!!!
Цзиньжань: — !!!!!!!!
Цзян Чуань сохранил олимпийское спокойствие:
— Ты же не спрашивал.
Фан Юй взвыл от бессилия:
— Точно, не спрашивал! И теперь на меня повесили всех собак за то, что я спокойно наблюдал, как новичок идет на верную смерть, и даже не попытался его спасти!
http://bllate.org/book/23527/2541639
Готово:
