Поскольку завтра Лу Фэн и Цзю Лун должны были возвращаться в часть, Тяньцзэ, услышав откровения Цзю Луна, предложил навестить Эр-эр. С того самого ночного приема он еще не видел вечно занятую Эр-эр, в то время как Лу Фэна каждый день заставляли сопровождать Лити. Нишан со своим братом всюду следовали за ним, осматривая достопримечательности Чжуннаня, а еще они съездили в деревню семьи Ли — этого очень хотел Буфань, которому необходимо было навестить могилу бабушки: перед отъездом мать дала ему тысячу напутствий и поручений. Заодно они побывали в поселке Су и на Горе Линшань.
За неделю Нишан составила неплохое представление о Лу Фэне, проникаясь к нему все большим восхищением и любовью. Он был именно тем мужчиной, которого она искала — полным таланта, душевного тепла и обаяния, ничуть не уступающим Тяньцзэ. Она намеренно попросила Лити сделать их совместные фотографии, причем вставала рядом с Лу Фэном так естественно и непринужденно, что у него не возникало и мысли о чем-то неуместном. Лити тихонько посмеивалась, хваля ее за гениальный ход, пока ее простофиля-кузен оставался в полном неведении. В эти дни они были как никогда счастливы и взволнованы тем, как легко им удавалось задуманное, и просто упивались первозданной красотой природы и радостью в сердцах. Буфань тоже не упускал момента подыграть сестре, то и дело уводя Лити под каким-нибудь предлогом: например, во время прогулки по озеру Фужун он специально посадил в одну лодку Нишан и Лу Фэна. Короче говоря, уловом обе красавицы остались более чем довольны.
В последний вечер перед возвращением Лу Фэна в часть в его особняке устроили прощальный ужин. Родственники и друзья семей Лу и Чжан вместе с Буфанем и его сестрой превратили этот вечер в по-настоящему шумное и оживленное событие. Пожалуй, больше всех радовалась госпожа Чжан: чем дольше она смотрела на Нишан, тем больше та ей нравилась, и она усадила девушку рядом с собой, то и дело давая понять, что не против видеть ее своей невесткой. Лу Фэн не успевал вникать в материны замыслы — его мысли были заняты лишь тем, как бы побыстрее закончился ужин. Сегодня вечером он непременно должен был повидать Эр-эр: он не знал, сердится ли она на него, не держит ли обиду. Уже больше недели от нее не было ни звонка, ни весточки, а по вечерам она просто не брала трубку, и он сгорал от нетерпения и тревоги.
Когда часы пробили двенадцать и застолье наконец завершилось, он под благовидным предлогом выскользнул из особняка и уже собирался завести машину, как вдруг появились Буфань, его сестра и Лити с сияющими улыбками на лицах.
Куда это ты собрался? — с любопытством спросили они.
Завтра я уезжаю в часть, разумеется, еду к Эр-эр, — приподняв брови, ответил он. — Есть вопросы?
Нет, возьми нас с собой! Я тоже хочу посмотреть на твою вредную девчонку, она и вправду такая забавная, просто ужасная, но при этом понимающая — в общем, неплохая, — с улыбкой произнес Буфань. — Хочу сказать ей спасибо за то, что подарила нам такого отличного гида, мы великолепно провели время и съездили не зря, по возвращении я запишу это тебе в заслугу.
Сколько можно болтать? Дорогу! Я вас не возьму, иначе не пеняйте на себя, — рассердился он.
Нишан хихикнула и попросила брата отойти в сторону:
Мы ведь и сами дорогу знаем, можем дойти пешком, любуясь ночным Чжуннанем и прогуливаясь по пути. Разве плохо?
И то верно, моя сестренка умнее всех, — Буфань отступил, давая дорогу.
Лу Фэн завел мотор, выжал газ и на полной скорости помчался к Саду Шэнь. Однако застать Эр-эр ему не удалось: работники сказали, что она ушла получасом ранее вместе с Тяньцзэ и Цзю Луном. Внутри у него все закипело от гнева. Куда она могла отправиться посреди ночи? Он попытался дозвониться до Тяньцзэ, но тот не брал трубку. Не оставалось ничего другого, как подняться наверх к Чарли. Тот застал его на пороге кабинета за разбором документов и, заметив его раздосадованное лицо, с улыбкой подсказал, что Эр-эр ушла с Цзю Луном и Тяньцзэ к реке, в павильон Фэйфэн. Бросив короткое «спасибо», Лу Фэн поспешил туда.
У павильона Фэйфэн Эр-эр молча наблюдала за двумя курящими мужчинами. Они молча выпуска клубы дыма, словно обремененные бесконечными заботами, а тусклый свет прибрежных фонарей вытягивал силуэты молодых людей. Речной ветер раскачивал поднимающийся дым, а их взгляды были прикованы к песчаной отмели посреди реки, где одиноко шелестели на ветру сухие заросли тростника, отражая рябь на воде.
Лу Фэн заглушил мотор, издавидел их издалека и быстро подошел ближе. Шаги выдали его с головой, но Эр-эр даже не окликнула его — лишь бросила мимолетный взгляд. Оценив обстановку, он растерянно замер: атмосфера казалась несколько тяжелой, и он невольно понизил голос, спрашивая, в чем дело.
Они с самого прихода такие, слова не вытянешь, — пожала плечами она. — Странные какие-то, изображают из себя философов.
Мы ждали поэта, — с улыбкой повернулся к нему Цзю Лун. — А то я уж думал, что тебя окончательно привязала к себе красавица и про вредную девчонку ты совсем забыл. Наконец-то явился!
Ты сам-то хорош! — возмутился Лу Фэн. — Где ты пропадал целую неделю? Днем с огнем не сыщешь! Разве так поступают друзья?
Тебя сопровождали красавицы, а мне приходилось проявлять сыновнюю заботу и сидеть со старушкой-матерью, возить ее повсюду, — поддразнил он друга. — Весело проводил время, в ударе?
Не злорадствуй, я ведь с таким трудом вырвался на свободу.
Тяньцзэ потушил окурок и улыбнулся:
Мы ждем от тебя стихов. Давай-ка я тебе сыграю, пусть это послужит вдохновением.
Он поднес к губам бамбуковую флейту и заиграл мелодию вступительной песни из Троецарствия. Под эти переливчатые звуки Лу Фэна захлестнула волна воспоминаний: бурная река Янцзы уносит воды на восток, смывая следы всех героев былых времен. Не раздумывая в такт музыке, он срывающимся голосом продекламировал:
В мириадах туч облачных тень, дымка стынет средь белых трав,
Листья инеем тронуты вдаль, ветер гонит осенний стан, гуси кличут вразряд.
Кто напишет тоску и печаль, коль на сердце глухая тора?
Стыдно горькое пить вино, возвращаться назад.
Где угаснувший блеск вечерний? Сижу один у холодных струн, жалею себя…
Север рек, южные земли, речной восток, скитальцев удел.
В поисках лодки средь отмелей, ветер считает версты судьбы.
Для чего растратил года, блуждая в суете пустых дел?
Жизнь — лишь тень, что уносит ветром, развеять бы страсть да пыл полусгоревших дней,
Обретя в душе наконец покой.
Тяньцзэ улыбнулся:
Ну кто бы сомневался в его таланте, в нескольких строках выразил всю мою душу.
Куда деваться, от него не отвертишься, эту лямку мне до конца дней носить, — в тон ему усмехнулся Цзю Лун.
Лу Фэн успокоился, шагнул между ними и тоже закурил. Речной ветер свистел в вышине, и три мужчины молча стояли в этом ветреном мареве добрых полчаса — порой между ними не было нужды в словах, и одна сигарета могла рассказать обо всем, что накопилось на сердце.
Эр-эр чувствовала себя настолько растревоженной стихами Лу Фэна, что едва не плакала. В конце концов, чтобы рассеять эту тяжесть, она достала флейту и заиграла веселую, звонкую мелодию.
Тяньцзэ оглянулся и со смешком произнес:
Кажется, мы совсем забыли про нее. Пожалуй, нам стоит на время испариться, Цзю Лун.
А вот и не нужно нам специально уступать друг друга, вы мне одинаково дороги в этой жизни, — с широким жестом произнес Лу Фэн, а затем замялся. — Впрочем... у меня тут недавно появилась одна забота, и касается она тебя, Тяньцзэ.
Правда? И что же за забота? — удивился тот.
Ты же прекрасно знаешь, как я люблю Эр-эр, верно?
Да, верно, и что с того?
А ты? Все вокруг считают твое отношение к ней каким-то странным, и я тоже склоняюсь к этому мнению. Не мог бы ты при мне и Цзю Луне толком объяснить, что за чувство ты к ней питаешь? Я не возражаю против честной борьбы за любовь.
С чего вы все взяли это? Вы что, действительно считаете меня слабоумным идиотом в делах сердечных? — слегка взволнованно отозвался Тяньцзэ.
Не мы так считаем, а твое собственное поведение ставит нас в тупик.
Я и сам толком не понимаю... Просто с самой нашей встречи все повелось именно так. Главное, чтобы она не страдала, а стоит ей расстроиться, как мне самому становится не по себе. По-вашему, это и есть любовь? Уверен, если ей будет плохо, Цзю Лун тоже потеряет покой, разве не так?
Цзю Лун кивнул:
Давайте не будем об этом. Всему свое время, пусть идет как идет. Даже если Тяньцзэ вдруг одумается и поймет, что любит Эр-эр, к тому времени она уже успеет выйти замуж за этого глупого осла, и дело будет сделано. — Он лукаво улыбнулся. — Лу Фэн, а ты возьми да подай рапорт на женитьбу сразу по возвращении в часть — глядишь, и все тревоги позади.
Дурной совет, — зыркнул на него Лу Фэн. — И как только в твою голову приходят такие подлые мысли?
В этот момент неподалеку послышались крики и звуки драки, и вокруг быстро стала собираться толпа. Из любопытства Эр-эр подбежала ближе и протиснулась сквозь зевак: оказалось, что стенка на стенку сошлись люди в форме — с одной стороны бойцы вооруженной милиции, с другой — армейские. Она невольно рассмеялась и громко крикнула:
Что, соревнования у вас тут?!
Никто не обратил на нее внимания. Потасовка разгоралась все сильнее, зрители то и дело ахали и шарахались назад, но расходиться никто не спешил. Подоспевшие к этому моменту Тяньцзэ, Лу Фэн и Цзю Лун остановились рядом. Эр-эр весело покрикивала на них, корча забавные рожицы:
Игнорируют меня! Говорю же, просто меряются силами.
Лу Фэн улыбнулся, приблизился, бросил пару взглядов на дерущихся и строго прикрикнул на армейцев:
Вы так на службе тренируетесь? Никакой дисциплины, позорище!
Тяньцзэ приподнял брови и насмешливо бросил бойцам милиции:
А вы смотрю времени зря не теряли, даже прием копания ям освоили, да и собачья метка отлично удалась! Не прислать ли вам дощечку с надписью Первые в Поднебесной?
Сцепившиеся солдаты тут же замерли и разом уставились на них свирепыми взглядами. Тяньцзэ, Лу Фэн и Цзю Лун были в гражданском, и их никто не признал.
Вы хотите знать, кто я? — холодно произнес Тяньцзэ. — Гражданин Китайской Народной Республики. Гражданин, которого вы, военные, обязаны защищать. Довольны?
Лу Фэн скользнул взглядом по армейцам:
Энергии через край, крови избыток? Спустить ее хотите, верно?
Солдаты сухопутных войск не преминули огрызнуться хором:
Не твое дело! Жить надоело?!
Да с такими кислыми физиономиями...
Эр-эр хихикнула, изобразив перепуганную пандячью мордашку, и продолжала подначивать:
Давайте, продолжайте соревноваться! Не обращайте внимания на этого осла и тупицу, они просто лезут не в свое дело и портят мне настроение.
Солдаты от слов про тупицу и осла даже опешили. Высокий милиционер недоверчиво спросил:
Ты кого назвала тупицей?
Ну как кого, его же, — она весело ткнула пальцем в Тяньцзэ. — Он только и делает, что насмехается над вами да мешает вам силой меряться, разве он не тупица?
Вы — Шэнь Шухэ?
Да, я Шэнь Шухэ, — тут же удивленно моргнула она. — Откуда вы знаете мое имя? Мы знакомы?
Нет, — ответил высокий милиционер.
Его прежняя спесь куда-то испарилась: он с явной робостью глянул на Тяньцзэ и поспешно опустил глаза. Остальные бойцы милиции тоже мигом сникли, не смея издать ни звука. Армейцы же смотрели на Лу Фэна со смесью радости и страха; наконец один из них, набравшись смелости, шагнул вперед и четко доложил:
Товарищ командир роты! Я Фэн Вэйго из седьмой роты, это они первично проявили неуважение к вам.
Из седьмой? Командир роты Чжан Минтао?
Так точно.
С чего это вдруг они стали меня оскорблять? Вы знакомы?
Однокурсники. Заговорили о вас и товарище комдиве, ну и сболтнули, будто наша пехота сильнее их милиции.
И из-за этого вы устроили драку?
Нет... Они сказали, что вы... не дотягиваете до комдива... в плане мужественности. И что вам маршальские погоны мерещатся, хотя куда честнее было бы остаться романтичным книжником.
И только-то?
Нет... Они еще говорили... про вас... — он украдкой глянул на Эр-эр. — Что вы скоро станете зятем богача и вот-вот переведетесь из армии на гражданке...
Эр-эр пренебрежительно скривила губы:
И чего вы на меня уставились? Я-то как раз хочу, чтобы он вернулся, мне вовсе не нужно, чтобы он вечно ходил в солдатах! Только вы зря дрались и зря спорили: запомните, настанет день, и он обязательно станет маршалом. Ваши насмешки не имеют ни малейшего значения, поняли?
Лу Фэн с виноватым видом крепко прижал ее к себе:
Эр-эр...
Не надо ничего говорить...
Тяньцзэ сурово оглядел солдат:
Раз у вас столько свободного времени на праздность и драки, значит, энергия бьет через край. Сейчас мы ее быстренько направим в нужное русло.
Парни машинально выстроились по росту, ожидая приказа.
Переплыть реку и обратно, — холодно и властно бросил Тяньцзэ.
Один из солдат неуверенно замялся: мол, плавать не умеет, с водой на «вы».
Тяньцзэ помрачнел:
Меньше всего меня интересуют твои умения. Каков долг военнослужащего? Беспрекословное подчинение приказу.
Солдат тут же сиганул в воду. Эр-эр побежала следом за ними и с изумлением спросила Лу Фэна:
С чего это они слушают Тяньцзэ? Он ведь им не командир.
Его имя гремит повсюду, в армии мало кто о нем не слышал. Его образ сильного мужчины вызывает у них благоговение, особенно когда он бывает вот так жесток...
Фи, подумаешь, — фыркнула Эр-эр. — А я-то думала, они тебя недооценивают...
Они его не недооценивают, они видят в нем благородного мужа. Он так же хорош собой, как и его стихи, ему не к лицу мараться о грубость, — усмехнулся Тяньцзэ.
Тьфу на тебя, — сплюнула Эр-эр. — Никакой у тебя репутации, сущий демон. Наказания на них нагоняешь, а выполнять заставляешь других.
Слушают-то меня, так что злиться бесполезно, Эр-эр, — улыбнулся он. — Иди лучше присматривай за своим ослом, а мы с Цзю Луном пойдем. Надо проведать моего драгоценного кузена: боюсь представить, на что он опять сподобился вместе с Нишан.
А про двоюродную сестру Лу Фэна ты забыл? По-моему, она в тебя влюбилась с первого взгляда, — в тон ему съязвила Эр-эр.
В меня столько девушек влюбляется с первого взгляда, неужели каждую любить прикажешь? Так и с ума сойти недолго. Ладно, Эр-эр, брось меня, лучше приглядывай за своим осликом — Нишан настроена по отношению к нему весьма решительно.
Проваливай, видеть тебя не хочу! — она шутливо пинула его, но он ловко увернулся и, переглянувшись с Цзю Луном, весело зашагал прочь.
А Лити и вправду во многом не похожа на других, верно? — рассуждал по дороге Цзю Лун.
Возможно. Но в сердце у меня по-прежнему штиль, — с детской улыбкой ответил тот. — Можете не переживать за мои великие сердечные дела, я вовсе не идиот в любви, просто мои запросы отличаются от ваших, разве нет?
Цзю Лун промолчал, и вскоре они вернулись в Сад Шэнь. Внутри царила тишина — Чарли уже отдыхал. Едва они переступили порог усадьбы, как показались прогуливавшиеся Буфань с компанией: они решили заглянуть, чтобы оценить состояние Эр-эр. Нишан, завидев Тяньцзэ, тут же язвительно набросилась на него:
Ну что, тупица-кузен, а где твоя прицепом выросшая сестрица? Неужто смылась?
Он с беззаботной улыбкой ответил:
Гляжу я, как ты загуляла за эти дни — про дворы и забыла, разгуливаешь так поздно.
Разумеется! Раз ты не любишь меня как сестру, то и мне до тебя дела нет. Кстати, твой лучший дружок уединился с той самой парочкой сиамских близнецов?
Можно и так сказать.
Ну ты и болван, бедная старшая тетушка, — продолжала дразнить его Нишан, а затем демонстративно обратилась к Лити: — Посмотри на этого мужчину, разве не жалкое зрелище? До твоего третьего кузена ему расти и расти. Тот и красавец, и умом наделен щедро, и в чувствах толк знает. А этот глупец хорош только фасадом: кроме как махать мечом да кулаками махать, ничегошеньки не умеет. Романиться с ним — все равно что перед коровой бисер метать. — И она звонко рассмеялась.
Тяньцзэ и не думал сердиться. Пройдя в гостиную, он с комфортом устроился на ближайшем диване и прикрыл глаза, погружаясь в дремоту. Нишан уселась рядом, принявшись толкать его в бок:
Я же права, правда, тупица?
Он продолжал молча держать глаза закрытыми. Не добившись ответа, она ущипнула его за нос и зажала ладонью рот, продержав так добрых десять минут. Когда он все так же не шевелился, Лити испугалась и зашептала, чтобы та отпустила его.
Не бойтесь, он просто вошел в состояние временного анабиоза, не помрет, — отмахнулась Нишан. — Я знаю, он может притворяться мертвым хоть полчаса. Посмотрим, откроет ли он глаза через полчаса, удостоит ли меня взглядом, или продолжит ломать комедию, идиот.
При этом она продолжала сыпать ругательствами.
Тяньцзэ не выдержал и расхохотался:
Нишан, я же вижу, что ты просто ревнуешь, к чему срывать на мне злость? Эр-эр вовсе не собирается соперничать с тобой за этого осла, ей и не нужно ни с кем бороться — та глупая ослиная голова отдала ей сердце при первой же встрече. Хочешь — иди за ним следом, стой над душой целыми днями и проверь, дрогнет ли у него хоть один мускул. Ты, конечно, красавица — впрочем, в нашей семье все хороши, — с легким юмором добавил он под тихое хихиканье Лити. — Но у нее есть то, ради чего он готов любить ее бесконечно.
Довольно, тупица! Думаешь, кроме внешности у меня за душой ничего нет? Считаешь меня такой же смышленой, как ты? Между прочим, она всего лишь магистр, а я продолжаю учебу в докторантуре! — распалялась Нишан.
Я же говорю, в роду Ли все особы незаурядные. Но что толку в твоей докторантуре? Разве это может служить условием для любви?
Ты меня в могилу сведешь, тупица! Бей его, братец! — потребовала она.
Буфань и Цзю Лун переглянулись и улыбнулись.
Оставь его, сестренка, — махнул рукой Буфань. — Станешь ты портить себе нервы из-за этого недоумка? Завтра мы в любом случае уезжаем, так давай лучше проведем оставшееся время по-семейному.
Она злобно зыркнула на брата, плюхнулась обратно на диван и со злостью ущипнула его за ухо:
И зачем только матушка наградила тебя такими лопоухими ушами, вечно ты не вовремя вступаешься за этого болвана. Давно пора было сменить их на что-нибудь получше!
Брат осторожно отстранил ее нежную ручку:
Между прочим, это уши долголетия, с ними я проживу до ста двадцати лет, окруженный детьми и внуками. А если сменю — где ж тогда искать потомков, красавица моя?
Нишан прыснула со смеху, бросила перепалку и переключилась на его службу. Он уклонился от ответа, бросив:
Это место слишком чистое, не стоит марать его разговорами о службе и грехах.
Она поморщилась:
И что здесь тогда делать, развлечений никаких?
Верно, развлечений нет. Все свободны, ступайте по своим комнатам, дайте мне спокойно полежать.
Проводи Лити.
Вы разве не вместе? Можете заглянуть к дяде Лу, а я пас — двигаться не хочу. Если кто еще вздумает шуметь, я вам точки нема закрою. Цзю Лун, будь добр, проводи гостей и позаботься о своем начальнике.
Цзю Лун с изящным поклоном развел руками:
Командир батальона по чину ниже комдива, так что мне остается лишь подчиняться приказам старшего по званию.
Нишан топнула ногой:
Ну погоди у меня, тупица! Вернусь домой — обязательно нажалуюсь большой тетушке, что ты меня обижал, и тогда тебе мало не покажется!
С этими словами она в ярости развернулась и вылетела проучления.
Он остался лежать неподвижно — он действительно заснул. Тяньцзэ умел спать где угодно и засыпал в любую секунду, стоило ему только захотеть.
http://bllate.org/book/23520/2540236
Готово:
