Линь Чучу была на два года моложе Хуанфу Бо, но на восемь лет старше Хуанфу Сяня. И хотя она тщательно следила за собой и была очень красива, это не могло скрыть того факта, что стоявший рядом с ней Хуанфу Сянь выглядел гораздо более юным и неопытным.
Почему Хуанфу Сянь решил сделать её императрицей — из искренней любви или же ради поддержки семьи Великого генерала, чтобы свалить родственников вдовствующей императрицы со стороны матери — об этом ходило немало слухов.
Хуанфу Бо даже не подозревал, что в этот самый момент находится в Цзяннани вместе со своим племянником, который уже успел его заметить. Шэнь Нин, разумеется, прекрасно всё понимал, именно поэтому он и увел его.
В оригинальном сюжете именно в этот год Хуанфу Бо должен был угодить в тюрьму. В тот год Хуанфу Сянь уже полностью сосредоточил власть в своих руках, оперился и, даже когда Хуанфу Бо добровольно передал ему все полномочия, всё равно не смог смириться с его существованием.
Изначально Шэнь Нин увез Хуанфу Бо, чтобы избавить его от восьми лет тяжких трудов и тревог, но теперь они всё же столкнулись с Хуанфу Сянем. Неужели сюжет, подстегиваемый невидимой силой, непременно требует смерти Хуанфу Бо?
Шэнь Нин опустил взгляд, скрывая мрачный блеск в глазах, и замер на месте. Хуанфу Бо, ничего не подозревая, достал монеты, купил две связки засахаренных ягод и протянул одну из них ему: Ты же любишь засахаренные ягоды, почему стоишь и витаешь в облаках?
Прошло восемь лет, Хуанфу Бо приближался к тридцатилетию, стал ещё более зрелым и статным, но его любовь к лакомствам ничуть не изменилась.
Сам Шэнь Нин был не таким уж сладкоежкой. Он не особо заботился о еде, и если говорил, что любит то или это, то лишь потому, что его господин питал к ним слабость. Стоило ему сказать, что он что-то любит, как господин обязательно покупал лишнюю порцию, а после того, как Шэнь Нин съедал кусочек, оставшимся он мог покормить господина прямо изо рта.
— М-м. — Шэнь Нин, держа в одной руке ягоды, а другой сжимая ладонь Хуанфу Бо, повел его обратно в постоялый двор. Их внешность была слишком приметной, и люди на улице то и дело оборачивались, перешептываясь и указывая пальцами на то, как близко они идут, держась за руки.
Впрочем, им обоим было всё равно.
Вернувшись в номер, Шэнь Нин не стал терять времени даром: плюхнулся на колени к Хуанфу Бо, обвил рукой его шею, а другой поднес ягоду к губам, откусил кусочек и передал его Хуанфу Бо прямо изо рта в рот.
Хуанфу Бо давно привык к таким выходкам, но всё равно смутился, и его лицо залил румянец. Он опустил длинные ресницы и осторожно доел вторую половинку.
Они съели всю связку, наслаждаясь кисло-сладким вкусом, который разливался по губам, ягодка за ягодкой, прежде чем приступить к настоящему обеду.
Острые зубки слегка покусывали мягкие губы, Шэнь Нин нежно сосал их, дразня кончиком языка, оставляя послевкусие сладости, которое проникало прямо в сердце.
Хуанфу Бо, тяжело дыша, оттолкнул его. Его тонкие губы распухли и покраснели, они слегка приоткрылись, выглядя невероятно притягательно.
Взгляд Шэнь Нина мгновенно потеплел, а пальцы, скользившие по телу, словно разжигали огонь. В сочетании с этими манящими персиковыми глазами, Хуанфу Бо едва не потерял самообладание, но, к счастью, разум взял верх, и он, настаивая на том, что средь бела дня непристойностями заниматься нельзя, отстранил Шэнь Нина.
Шэнь Нин обиженно посмотрел на него и надул губы, но, не добившись своего, лишь вздохнул: некоторые приемы, если использовать их слишком часто, перестают работать так же эффективно, как в начале.
Впрочем, ночью Хуанфу Бо всё равно не мог отказать Шэнь Нину ни в чем.
— А-Нин, хватит.
— Не хватит. Господин обманывает, если бы действительно хватило, почему до сих пор не отпустил? — Шэнь Нин, держа во рту ягоду, пробормотал невнятно: — Господин говорит одно, а думает другое, ведь на самом деле тебе мало, но ты говоришь, что хватит.
Вслед за этим раздались намеренно сдерживаемые прерывистые стоны — в них было немного боли, но куда больше наслаждения.
Хотя они и не встретились с Хуанфу Сянем лично, тот всё же узнал об их местонахождении. И всё из-за портрета. Портрета Шэнь Нина.
Тот единственный мимолетный взгляд, брошенный восемь лет назад в резиденции регента, навсегда врезался в память Хуанфу Сяня. Все красавцы и красавицы, которыми был полон его гарем, за исключением тех, что были нужны для укрепления власти, так или иначе напоминали Шэнь Нина.
И мужчины, и женщины.
Хуанфу Сянь особенно жаловал тех, кто был похож на Шэнь Нина, но это сходство было лишь отдаленным, до самого Шэнь Нина им было далеко.
Сразу после того, как Хуанфу Бо погиб и его еще не успели предать земле, он отправил людей на поиски того самого юноши из резиденции регента. Но вестей о нём не было, и сколько бы лет ни прошло, он не оставлял попыток. Вот только находил он лишь жалкие подобия, а о настоящем объекте поисков не было ни слуху ни духу.
Он почти сдался, но во время южной инспекции внезапно увидел знакомое лицо. Отправил людей разузнать — и действительно, нашел того, кого искал.
— Ты говоришь правду? Это действительно те двое, что на портретах?
В южной поездке его сопровождали несколько чиновников, это была своего рода тайная инспекция. С ним как раз был художник — иностранец с Запада, чьё мастерство превосходило местных живописцев империи Даци. Его главной обязанностью во дворце было писать портреты наложниц.
Иногда чиновники просили его написать картину, потому что его работы были невероятно реалистичными, буквально живыми. В этот раз он рисовал Хуанфу Бо.
Художник служил при дворе давно, еще со времен коронации Хуанфу Вэньтяня. Он не раз видел Хуанфу Бо, когда тот был регентом, и хотя раньше не писал его, память у него была отличная. Хуанфу Сянь приказал, и он нарисовал его по памяти, причем в том самом парадном облачении регента.
А портрет Шэнь Нина Хуанфу Сянь написал собственноручно. Он не был мастером живописи, но, постоянно думая о Шэнь Нине, время от времени брался за кисть, и со временем его навыки стали куда лучше.
Конечно, до уровня художника ему было далеко, но вышло неплохо. Местные чиновники, получив оба портрета, тут же отправили людей на поиски.
Хуанфу Бо и Шэнь Нин были в этих краях недолго, но из-за их выдающейся внешности поиски увенчались успехом всего за несколько часов. Они остановились в постоялом дворе Фулун.
Хуанфу Сянь, охваченный нетерпением, не мог ждать ни минуты и отправился к ним. Когда он вошел, они как раз обещали. Шэнь Нин заискивающе улыбался, а Хуанфу Бо сидел с ледяным лицом, явно на что-то обижаясь.
Хуанфу Сянь не обратил внимания на атмосферу между ними и рявкнул:
— Хуанфу Бо, ты знаешь, что полагается за обман императора?!
Хуанфу Бо восемь лет назад уже был мертвецом, весь столичный люд оплакивал его, сетуя, что небеса завидуют талантам, но на деле он был жив-здоров, да еще и жил припеваючи. С вином, деликатесами и красавцем под боком — разве не вольготнее, чем ему, императору?
Сам Хуанфу Сянь все эти восемь лет жил в постоянном напряжении, ведя бесконечные игры с кучкой продажных чиновников.
При этой мысли его охватила еще большая ярость, в глазах вспыхнуло намерение убить. Стоявший рядом евнух Чжу тут же всё понял и пронзительным голосом закричал:
— Дерзкий Хуанфу Бо! Увидев Сына Неба, еще не преклонил колени!
Хуанфу Бо поджал губы и опустился на колени, чтобы отдать дань уважения, а Шэнь Нин продолжал невозмутимо обедать, лишь мельком взглянув на Хуанфу Сяня.
Евнух Чжу собрался было его отчитать, но стоило ему открыть рот, как один взгляд Хуанфу Сяня заставил его попятиться. Про себя он недоумевал: что происходит? Неужели...
Он стоял позади и внимательно разглядывал внешность Шэнь Нина. Чем дольше он смотрел, тем более знакомым казалось лицо. Наконец до него дошло: те несколько фаворитов во дворце — у всех в уголках глаз и изгибе бровей было что-то общее с этим юношей, но ни у кого не было такой утонченности черт.
Вот оно что!
Поисками Шэнь Нина по приказу императора занимался евнух Фан, поэтому евнух Чжу был не в курсе. Хуанфу Сянь был подозрителен по натуре и никому не доверял, даже своим ближайшим слугам. Искусством балансировать между чиновниками он владел в совершенстве.
Евнух Чжу молча взял это на заметку, понимая, что замышляет император, и размышляя, как лучше обходиться с будущим новым хозяином.
Как и ожидалось, следующая фраза Хуанфу Сяня раскрыла его намерения:
— Дядя, встаньте. Как бы то ни было, я всё еще должен называть вас дядей. Мы близкие родственники, так что за обман императора я вас прощу. Но...
Он сделал паузу и продолжил:
— Я слышал, что этот ваш помощник весьма эрудирован. Дядя, я не стану препятствовать вашему желанию жить жизнью отшельника, но такого государственного мужа лучше оставить мне. Дядя, вы ведь не будете возражать?
Сказано это было вежливо, но кто из присутствующих не понимал истинного смысла?
Хуанфу Бо хотел было подняться и возразить, но, увидев сияющие глаза Шэнь Нина, поджал губы и произнес:
— Благодарю за милость, как император решит, так тому и быть.
Прошлой ночью они слишком увлеклись, и Хуанфу Бо был по-настоящему зол. Он знал, что никто не сможет навредить его А-Нину, просто не хотел видеть его самодовольную физиономию.
Как и следовало ожидать, улыбка Шэнь Нина погасла, а черные глаза слегка отливали золотом. Внешне глаза Шэнь Нина оставались обычного черного цвета.
— Дядя понимает суть вещей, — Хуанфу Сянь дежурно улыбнулся и перевел взгляд на Шэнь Нина. Его оценивающий взгляд был скрытым, но Шэнь Нин сразу понял, что у того на уме, и уголки его губ тронула дерзкая усмешка.
Через мгновение он послушно последовал за Хуанфу Сянем. Хотя ему было неприятно, что господин буквально «отдал его в чужие руки», Шэнь Нин считал, что пойти стоит. Хуанфу Сянь в любом случае был угрозой, тикающей бомбой, и пока он рядом, господин не в безопасности.
В конце концов, в настройках этой игры сюжет был крайне жестким, система заставляла всё развиваться строго по сценарию. Ему нужно было придумать способ направить сюжет в нужное ему русло.
В сюжете Хуанфу Сянь был главным героем, первое направление — с ним в центре, но были и запасные варианты. Если система признает, что Хуанфу Сянь не подходит на роль главного героя, естественным образом появится другой, ведь сюжет полон перемен. Всё это уже было заложено в программу. Как, например, Бо Ань в прошлом мире.
Хуанфу Бо снова почувствовал себя не в своей тарелке, когда Шэнь Нин действительно ушел с Хуанфу Сянем. Еда на столе потеряла всякий вкус. Отложив палочки, он быстрым шагом вышел из постоялого двора и как раз успел заметить спины уходящих Хуанфу Сяня и Шэнь Нина.
В Цзяннани много рек, и на озере полно прогулочных судов — больших и малых, роскошных и скромных. Хуанфу Сянь направлялся к самому богато украшенному из них, стоявшему у берега.
Едва ступив на палубу, Хуанфу Сянь услышал шепот переодетого охранника, его лицо омрачилось. Он обернулся и вдалеке, среди толпы, увидел Хуанфу Бо, который наблюдал за ними. На губах императора заиграла холодная усмешка.
— Я не хочу больше видеть его.
Хуанфу Сянь тихо отдал приказ охраннику. Это был лучший из его личных стражей, мастер боевых искусств, беззаветно преданный императорской семье. Хуанфу Сянь верил, что даже если Хуанфу Бо неплох в бою, он не сравнится с ними, а учитывая численный перевес, в этот раз ему точно не уйти.
Раз уж он так любит притворяться мертвым, что ж, пусть станет им по-настоящему. Обман императора — преступление, за которое не жалко и жизни.
Мысль о том, что Хуанфу Бо больше не будет, а мужчина, который не давал ему покоя, теперь рядом, приводила Хуанфу Сяня в отличное расположение духа.
На борту судна Хуанфу Сянь повелел накрыть богатый стол, а затем с улыбкой обратился к Шэнь Нину:
— Я еще не спрашивал вашего имени, господин.
Шэнь Нин приподнял бровь:
— Шэнь Нин.
Сказав это, он мельком взглянул на стол и потерял всякий интерес, размышляя, как бы поскорее разделаться с Хуанфу Сянем.
— Шэнь Нин, прекрасное имя, прекрасное!
Услышав это, Хуанфу Сянь не смог скрыть улыбку и принялся расспрашивать Шэнь Нина о здоровье, но, видя, что тот по-прежнему холоден к нему, а в глазах, направленных на Хуанфу Бо, полно любви, разозлился:
— Впредь следуй за мной, и будешь купаться в богатстве и роскоши.
Шэнь Нин усмехнулся:
— Разве ты не знаешь, в каких отношениях я с твоим родным дядей? И о каком «государственном муже» ты толкуешь? Я — супруг твоего дяди. Что, решил сам лечь под меня? Ты?
Шэнь Нин смерил Хуанфу Сяня презрительным взглядом:
— Тошно смотреть.
Хотя Шэнь Нину на вид было лет восемнадцать-девятнадцать, он был рослым и внушал невольный трепет. Хуанфу Сянь, высокомерный император, никогда не представлял себя в роли того, кто стонет под мужчиной. Он считал Шэнь Нина лишь смазливым фаворитом, и эти слова привели его в ярость.
— Не думай, что если ты мне приглянулся, то можешь...
Не успел он договорить, как его тело внезапно затряслось в конвульсиях, и он стремглав выбежал вон. Судно как раз медленно приближалось к середине озера. Там была театральная сцена, откуда доносились нежные напевы, а вокруг стояло множество лодок. Люди всех возрастов слушали представление. Место было живописным, нравы простыми, а театр здесь обожали.
И вдруг чья-то фигура взмыла вверх и приземлилась прямо на сцену. Актеры в изумлении застыли, забыв слова, а музыканты замолкли.
— Кто это? Зачем он выскочил на сцену?
— А ведь хорош собой! Может, нас ждет сюрприз?
— Неужели этот красавец тоже актер? Если так, я буду ходить сюда каждый день!
Зрителей было много, и шум нарастал. Евнух Чжу и стража опешили. Неподалеку стояла другая лодка, где находились Линь Чучу и другие наложницы. Одна из них, госпожа Цяо, была глазастой и, несмотря на расстояние, узнала в прыгнувшем на сцену мужчине императора.
— Сестра, посмотрите, не император ли это? — воскликнула она.
Линь Чучу, окруженная льстивыми наложницами, наслаждалась вниманием. Она знала, что станет императрицей, и считала, что все должны ей угождать. Услышав слова госпожи Цяо, она всмотрелась, но, не имея такого же острого зрения, приказала приблизить лодку.
— Что это император задумал?
— Император так галантен и хорош собой...
Вскоре восторженный щебет женщин стих. Их глаза округлились от шока и ужаса, лица побледнели.
— Император... он... — губы госпожи Цяо дрожали, она указывала на мужчину, который, наплевав на приличия, срывал с себя одежду. Она думала, что это сон.
Кто он такой?! Император империи Даци, перед которым склоняются миллионы, самый могущественный человек, а сейчас ведет себя как бешеный пес, раздеваясь на глазах у всех! Это не просто отсутствие приличий, это полное бесстыдство.
Женщины гарема, даже если вышли замуж ради власти, всё равно питали хоть какие-то чувства к молодому императору, но сейчас их переполняло отвращение.
Хуже того, на сцену взлетел евнух Чжу. Он словно подражал императору и тоже начал срывать с себя одежды. Зрелище было настолько отвратительным, что на него невозможно было смотреть.
Слухи разлетелись мгновенно, прибыли стражники, но тут подул ветер, и люди услышали шепот — на сцене были сам император и его евнух.
Это было подобно искре, брошенной в сухую траву. Толпа взревела, начались пересуды.
— Это император? Какой позор!
— Разве такой человек может править нашей страной?
— Моя дочь Сю-эр плакала, что не попала на отбор наложниц, а теперь я скажу — слава богу, что не попала! С таким зятем, даже если он император, ничего хорошего не выйдет, весь стыд потерял!
Хуанфу Сянь и евнух Чжу, забывшись, танцевали почти голыми, ведя себя куда развязнее, чем куртизаны в местных борделях.
Цзяннань была далеко от столицы, и даже столичные жители редко видели императора, не говоря уже о местных. Чиновники, в том числе чиновник Фэн, не знали, что делать, но в итоге им пришлось увести их со сцены. Фэн хотел сквозь землю провалиться — он знал, что это император, и не понимал, что с тем случилось. Не убьет ли он его за то, что он стал свидетелем этого позора?
Шэнь Нин не мог убить Хуанфу Сяня напрямую — программа не позволяла, поэтому пришлось действовать так. Слухи распространяются быстро, а уж такое бесстыдство видели сотни людей. Скоро об этом узнает вся страна, и даже в столице.
Хуанфу Сянь был самонадеян и болезненно дорожил своей репутацией. Что он сделает, когда придет в себя и узнает об этом?
Шэнь Нин невозмутимо вернулся на постоялый двор и обнаружил, что Хуанфу Бо исчез. Дверь была закрыта, но окно распахнуто.
После слов 520 он узнал, что на Хуанфу Бо напали императорские стражники, и тот сбежал через окно. Шэнь Нин похолодел. Благодаря кровной связи он мгновенно бросился на поиски.
Хуанфу Бо был силен, и стражники не могли одолеть его, но Хуанфу Сянь, боясь осечки, приказал сначала отравить его, а потом закопать тело. Яд подсыпали в чай, переодевшись слугами.
Хуанфу Бо выпил отравленный чай, но не умер сразу — лишь выплюнул кровь, отбил атаку и выпрыгнул в окно.
Когда Шэнь Нин примчался, нападавшие лежали в лужах крови. Состояние Хуанфу Бо было критическим: он опирался на ствол дерева, его тело дрожало, а по бледному лицу катился холодный пот.
К счастью, благодаря кровной связи с Шэнь Нином, половина его магической силы была в теле Хуанфу Бо, что спасло его от мгновенной смерти. Но эта магия не могла быть полностью усвоена человеческим телом, она лишь усиливала внутреннюю энергию, и сейчас, поглощая токсины, причиняла Хуанфу Бо нестерпимую боль.
http://bllate.org/book/23501/2535230
Готово:
