После того как Сяо Говэй повесил трубку, спать ему расхотелось. Ему казалось, что если он не поможет старому однокурснику, то совесть будет мучить его. Он просто не мог оставаться сторонним наблюдателем: Хуан Нань и без того заслуживал сочувствия из-за того, что не мог открыто заявить о своих чувствах, а тут еще его оклеветали, обвинили в игре с женщинами и разрушили репутацию. Будучи соседом по комнате, однокурсником и другом, Сяо Говэй просто обязан был протянуть руку помощи.
Раз уж истоки этого дела крылись в СМИ, то и решать его следовало через СМИ. Найти человека, работающего в сфере медиа, не составляло никакого труда. Ван Фэйфэй — закадычный друг детства Сяо Говэя, а заодно товарищ по начальной, средней и старшей школе — как раз трудился в известном сетевом издании. Не заботясь о том, была ли сейчас глухая ночь или час быка, Сяо Говэй схватил телефон и набрал номер Ван Фэйфэя.
— Говэй, ты часом не больной? Который час на дворе, а ты звонишь, мои влажные сны мне испортил! — ожидаемо раздался в трубку поток ехидства от Ван Фэйфэя.
— Великий репортер, кончай ругаться, тоже мне старший товарищ нашёлся. У меня срочное дело, ждать больше нельзя, иначе с чего бы мне среди ночи тебе названивать? — Сяо Говэй знал за собой вину, поэтому не посмел огрызаться.
— Какая там у тебя чушь? Выкладывай давай быстрее. — На самом деле Ван Фэйфэй вовсе не спал: для людей их профессии ночные дежурства были обычным делом. Просто Сяо Говэй подвернулся как нельзя кстати, а подначивал он его исключительно по привычке.
— Будь культурнее, я к тебе с серьезным делом. Тут такое дело... Сегодня... Тьфу, то есть вчера, примерно в одиннадцать вечера я случайно наткнулся на главную страницу новостей Байду. Там была статья с заголовком вроде «Именитый судья предает общественную мораль и пускается во все тяжкие». Сам понимаешь, я юрист, мне стало любопытно, я и кликнул. А статья-то, представь себе, написана про моего сокурсника по университету, про моего самого верного кореша. И ладно бы, мать твою, в репортаже была правда, но ведь содержание — чистой воды брехня! — распалялся Сяо Говэй. — Я только что связался с этим своим соседом по комнате и выяснил, что весь этот пасквиль вымышлен. Всё из-за того, что некто попытался шантажировать моего друга, заставив вынести судебное решение в нужных интересах. Друг отказался, и вот этот ублюдок пошел на такую грязную подлость.
— Погоди-погоди, — перебил его Ван Фэйфэй. — Что за репортаж, как озаглавлен? Дай гляну.
— Секунду, уточню и скину тебе в Вичат. — Сяо Говэй повесил трубку, открыл браузер, нашел нужный заголовок и переслал Ван Фэйфэю.
Стоило только отправить ссылку, как Ван Фэйфэй перезвонил:
— Я сначала ознакомлюсь с текстом, а потом наберу.
Минут через десять Ван Фэйфэй снова вышел на связь:
— С первого же взгляда видно — статья какого-то желтопресника. Написал, а потом еще и ботов нанял, чтобы в топ Байду протащить. Нынче такие журналисты — ложка дегтя в бочке меда. Любой человек хоть с какими-то задатками критического мышления сразу заметит тут подвох.
— Всё дело в том, сколько у нас нынче пользователей сети обладают критическим мышлением? Большинство же — просто стадо тупых баранов, — Сяо Говэй больше всего на свете ненавидел иррациональность интернет-пользователей. Он даже комментарии под новостями читать не рисковал — стоило заглянуть, как в нем сразу вскипала ярость, которую невозможно было сдержать.
— Если б твои слова услышали пользователи сети, тебя бы моментально деанонимизировали и устроили жизнь хуже смерти. Ты ведь позвонил, чтобы я помог твоему другу отмыться через СМИ, верно? — спросил Ван Фэйфэй.
— Ага. Ты у меня единственный знакомый в медиасфере, так что выручай. Мой друг из тех, кто всегда позволяет себя обижать — его бьют, а он не дает сдачи, его оскорбляют, а он молчит. Но человек он действительно золотой, просто слов нет. И я терпеть не могу, когда эту чистую душу травит какая-то вонючая шлюха, — сказал Сяо Говэй.
— Чего-то я не припомню, чтобы ты ко мне так хорошо относился. Разве я не твой друг? — поддразнил его Ван Фэйфэй.
— Ой, да ты ревновать вздумал! Ревновать к нему — пустая трата времени. Вот если бы ты ревновал к какой-нибудь красотке, это еще куда ни шло. Хватит валять дурака, давай о деле: сможешь помочь или нет? — спросил Сяо Говэй.
— Раз великий герой Сяо отдал приказ, смеет ли младший ослушаться! Но послушай, Говэй, раз твой друг состоит на госслужбе и к тому же пользуется определенной известностью, этот скандал сильно ударит по репутации их ведомства. К тому же здесь может быть задета объективность ранее вынесенных им решений, поэтому начальство точно не станет сидеть сложа руки. В госорганах существует специальный механизм реагирования на общественный резонанс — даже если я не стану вмешиваться, его организация сама предпримет меры, — объяснил Ван Фэйфэй. — Но будь спокоен, раз уж ты попросил, брат сделает всё возможное и невозможное, задача будет выполнена блестяще. Их ведомство, скорее всего, отделается дежурными официальными отписками — я заранее могу предсказать их реакцию, но любое заявление начальства в первую очередь направлено на защиту собственных интересов. Что же до твоего друга-судьи, то, если можно будет спасти — спасут, а если нет — без колебаний выбросят за борт. Я же постараюсь приложить все усилия, чтобы вытащить твоего приятеля. Не переживай!
— Отлично, Фэйфэй, получится или нет, я с меня причитается огромная благодарность, — успокоился Сяо Говэй, услышав согласие друга.
— Что за разговоры? Раз уж великий полководец берется за дело, разве может оно прогореть? Благодарить, конечно, благодари, но только без излишеств, я ведь и испугаться могу. Если перестанешь лишний раз меня подкалывать — я уже небесам буду благодарен, свечки за здравие поставлю. С тех пор как ты начал изучать юриспруденцию, в искусстве язвить мне с тобой тягаться бесполезно.
— Без проблем, брат клянется в течение года не подкалывать тебя больше десяти раз, иначе — делай со мной что хочешь, — торжественно пообещал Сяо Говэй.
— То-то же. А теперь выкладывай всё, что этот судья тебе наговорил, мне нужно от чего-то отталкиваться, — сказал Ван Фэйфэй.
Тогда Сяо Говэй пересказал другу всё: начиная с того, как они с Хуан Нанем познакомились в университете, продолжая студенческими посиделками после выпуска и заканчивая сегодняшним звонком и рассказом Хуан Наня обо всём случившемся. Хоть он и старался выражаться сжато и по существу, у него всё равно ушло около получаса.
Когда Сяо Говэй наконец положил трубку, было уже почти четыре часа утра. Камень с души упал. Не дожидаясь, пока выключится компьютер, он забрался на кровать и, прямо в одежде укрывшись одеялом, тут же заснул.
Сяо Говэй спал, а Ван Фэйфэю предстояло продолжать ночное бдение — хотя называть это ночным бдением уже было не совсем корректно, поскольку на часах стояло четыре утра. Он решил сначала обдумать все возможные пути решения проблемы, и лишь потом ложиться спать: как именно составить статью, когда ее лучше выпустить, на какой площадке опубликовать, существуют ли другие, более эффективные способы всё уладить...
Ван Фэйфэй снова полез в интернет поискать информацию о судье Хуан Нане и неожиданно для себя наткнулся на любопытные материалы. Ровно два года назад он сам освещал новость о том, как будущий студент проявил гражданское мужество и в одиночку справился с тремя мерзавцами, спасшимися от изнасилования женщины. Убийца в том деле — тот самый будущий студент — в итоге был полностью оправдан судом. Суд также постановил, что действия парня по защите правопорядка являлись правомерной самообороной и заслуживают одобрения. Если бы защитников правопорядка признали виновными, это стало бы не только оскорблением для героев, но и напрочь отбило бы у граждан желание приходить на помощь слабым. В стране дела с признанием самообороны можно было пересчитать по пальцам: всё упиралось либо в недостаток улик, либо в консервативность взглядов, либо в нежелание выносить сор из избы. Суды чаще всего квалифицировали такие случаи как превышение пределов необходимой обороны, выносили обвинительный приговор, в худшем случае — с освобождением от наказания или с условным сроком. Поэтому тот вердикт в своё время наделал немало шуму. Ведущие СМИ единодушно поддержали решение, восхищаясь смелостью председательствующего судьи, который не побоялся сломать устоявшиеся стереотипы и выстоять под давлением со всех сторон. Вторым делом был упомянутый в нынешнем скандале иск гомосексуалиста к психологическому центру. И хотя тот репортаж писал не Ван Фэйфэй, его компания тоже вынесла новость на главную страницу — в СМИ это дело окрестили первым в стране прецедентом официального признания прав ЛГБТ. Благодаря тому судебному решению судья Хуан Нань стал настоящим героем в глазах всего ЛГБТ-сообщества.
— Так это он, Хуан Нань, — пробормотал про себя Ван Фэйфэй, не ожидав, что этот судья окажется его ровесником.
Поразмыслив с часок и набросав примерный план действий, Ван Фэйфэй отправил Сяо Говэю сообщение в Вичат: мол, пусть этот судья Хуан побудет в неведении еще пару дней, а через пару дней его честное имя будет полностью восстановлено. Он знал, что Сяо Говэй наверняка давно дрыхнет, поэтому звонить не стал.
Когда Хуан Нань открыл глаза, он уже лежал на больничной койке.
Какой еще скачок пространства? Я же засыпал в собственной съемной времянке, откуда я в больнице? — только подумал Хуан Нань, как услышал над ухом: «Проснулся! Слава богам, слава Будде и Всевышнему, ты наконец-то пришел в себя!»
Повернув голову на голос, он увидел Сяо Говэя.
— Говэй? — опешил Хуан Нань.
— Хуан Нань, ну ты и закрутил сюжет, прямо вышел за рамки сценария! — попытался пошутить Сяо Говэй. — Ты провалялся в отключке почти два дня. Я сегодня ради тебя взял отгул и дежурю здесь, так что не забудь выбить в своем суде компенсацию за потерянный заработок.
— Что здесь происходит? — слабо выдавил из себя Хуан Нань, чувствуя, что веки снова слипаются.
— Молчи, просто слушай. Утомишься — поспишь еще. Вчера я проснулся, позвонил тебе, а ты ни в какую не берешь трубку. Четвертью сердца почуяв неладное, я сел в машину и поехал к тебе. Прибываю на место — тебя нет, в комнате жуткий кавардак, дверь не заперта. Только выхожу из квартиры, смотрю — ваша хозяйка квартплату у соседа собирает. Я спросил у нее, что да как, а она говорит: мол, пару часов назад прибежали какие-то перепуганные люди и потребовали открыть твою дверь. Тетка уперлась, отказалась, но один из них, похожий на какого-то начальника, заявил, что они из суда, а внутри живет их судья, которому вдруг стало плохо, он потерял сознание, и если немедленно не отвезти его в больницу, он может умереть. Хозяйка с испугу тут же схватила ключи и отперла твою комнату, — рассказывал Сяо Говэй, не сводя глаз с Хуан Наня. — Эти трое увидели тебя на кровати, подхватили, взвалили на спину, вынесли на улицу, погрузили в служебную машину и с воющей сиреной помчались в больницу. Я спросил у хозяйки, в какую именно клинику тебя увезли, а она понятия не имела. Ну я и рванул наугад по самым крупным больницам, и надо же — угадал!
— Тебе бы, Говэй, сказки рассказывать на Центральном телевидении в программе озабоченных правопорядком! — обессиленно перебил его Хуан Нань.
— Не перебивай, слушай дальше. Знаешь, кто тебя привез? — не дожидаясь ответа, Сяо Говэй продолжил сам. — Трое человек: председатель судебной коллегии, какой-то парень помладше — видимо, твой близкий коллега — и еще один, без всяких представлений, но судя по тому, как председатель уважительно звал его Инь-юаньчжан, это был сам председатель суда! Ого, да у тебя высокий ранг! Сам босс лично доставил тебя в больницу.
— Сам председатель приехал? Они... — Хуан Нань только хотел спросить, откуда они вообще узнали, что он заболел и где живет, как вдруг сообразил: при таком скандале руководство было обязано немедленно связаться с ним для прояснения ситуации, чтобы успеть дать отпор СМИ. Адрес узнать несложно, а вот если дозвониться до него не получалось — а он ведь мог и намеренно скрываться, раз трубку не брал, хотя в данном случае его дома всё равно не застали бы. Измученное лицо Хуан Наня отражало целую бурю вопросов.
— Я сам ломал голову, с чего бы им являться на твою квартиру и откуда они знали, что ты там? — тоже недоумевал Сяо Говэй. — Но судя по их вчерашнему поведению, увольнять тебя они вроде бы не собираются.
— Наверное, им просто нужно как можно быстрее докопаться до правды, чтобы замять скандал, ну и попутно проявить гуманизм, — предположил Хуан Нань. За столько лет службы он прекрасно знал, что тамошнее начальство крайне редко искренне заботилось о простых сотрудниках — все их мысли были заняты исключительно карьерным ростом.
— Хотелось бы надеяться. Иначе мой сегодняшний отгул пропадет зря, — хитро прищурился Сяо Говэй. Заметив озадаченный взгляд Хуан Наня, он пояснил: — Ты, Хуан Нань, хоть и не звезда экрана, но в юридических кругах, особенно в столице, — лакомый кусочек. Ты даже не представляешь, сколько адвокатских контор сейчас сидят на низком старте, пытаясь затянуть тебя к себе. Я ведь сегодня присматриваю за тобой по служебному поручению: если удастся завербовать тебя к нам, наш шеф пообещал выписать мне премию по стандартам хедхантеров.
Видя комичный настрой друга, Хуан Нань слабо улыбнулся:
— Хватит надо мной издеваться. А председатель вам ничего такого не говорил?
— Ни капли не издеваюсь, за это денег не платят, шеф и впрямь мне это говорил. Когда я отпрашивался, то вкратце обрисовал твою ситуацию, вот шеф и велел взять тебя тепленьким, — с абсолютно серьезным видом ответил Сяо Говэй, а затем вернулся к вопросу: — Когда я нашел тебя в больнице и столкнулся с теми троими, мы представились друг другу. По их лицам было видно, как они паникуют, но, подозреваю, причины для паники у нас были разные. Пока ты в коме, они не могут докопаться до сути дела, а в таких щекотливых вопросах личного характера им остается только хлопать глазами. Вот я и подумал: почему бы не оказать им услугу и не выложить правду? Заодно и заработаю очко в свою пользу — в следующий раз, когда я появлюсь на заседании в вашем суде, мне хотя бы выразят толику уважения.
— Ну ты и делец, — с досадой вздохнул Хуан Нань. — Только не говори, что выложил им абсолютно всё обо мне?
— Цыц! Похож я на такого человека? Бизнес бизнесом, но это так, побочный продукт. Я просто рассказал им про то, как эта Шангуань Ци бегала за тобой и как шантажировала. Больше ни слова.
Сяо Говэй действительно сказал только это.
— Ты рассказал им про Шангуань Ци? — а ведь Хуан Нань изначально собирался ее прикрыть.
— Чего тебе? Неужели всё еще хочешь сыграть в благородного рыцаря, спасающего девицу в беде?! Опомнись, ты сам сейчас тонешь, как глиняный бодхисатва в реке, какая тебе разница до этой ядовитой змеи! — с праведным гневом уставился на него Сяо Говэй.
— Ну и ладно. Сама напросилась, хоть урок ей будет, — хотя у Хуан Наня не было никакого влечения к женщинам, он всё же не был чужд рыцарского благородства. Неудивительно, что молодые коллеги-женщины тайком вздыхали по нему!
— О, точно! Я тут подрядил одного знакомого из СМИ помочь тебе выпутаться. Понимал, что если стану спрашивать твоего мнения, ты ни за что не согласишься, так что взял всю ответственность на себя. Правда, он сказал, что ради благополучного исхода тебе придется пару дней походить в обиженных, а там правда сама выплывет наружу.
Такое своеволие Сяо Говэя не вызвало у Хуан Наня ни малейшего протеста.
Хуан Нань вытащил руку из-под одеяла и крепко сжал ладонь Сяо Говэя — она оказалась холодной-прехолодной. О какой обиде тут могло идти речь? За всю его жизнь, кроме Чжан Шэна, никто и никогда не относился к нему с такой искренней заботой. Даже его несчастная мать в детстве обладала лишь желанием защитить его, но не имела для этого сил. К глазам подступили слезы, и, испугавшись, что Сяо Говэй заметит их, он торопливо отвернулся и смахнул влагу тыльной стороной ладони.
Хотя Сяо Говэй не знал всех подробностей детств Хуан Наня, они всё-таки четыре года провели в одной студенческой комнате, и характер Хуан Наня был ему знаком лучше всего. Он прекрасно понимал, что за годы жизни Хуан Нань наверняка перенес столько лишений, какие людям с их беззаботной судьбой и во сне присниться не могли, и в одиночку, молча боролся с трудностями в собственном закрытом мирке. Заметив, что Хуан Нань отвернулся, Сяо Говэй бесстыдника ради ухватил его вторую руку и зажал обеими ладонями, крепко сжав их так, словно он был главным героем мелодрамы, с глубокой страстью смотрящим на возлюбленную. Увидев, что Хуан Нань утер слезы и повернулся обратно, он тут же заговорил:
— Грею тебе руки, только не вздумай растрогаться до слез! Я отношусь к тебе так хорошо исключительно потому, что считаю тебя человеком, с которым Сяо Говэй готов дружить всю жизнь... Хуан Нань, я знаю, что тебе пришлось несладко. Наверное, это судьба: у тебя особенный путь, твоя жизненная история куда ярче и насыщеннее, чем у нас, обывателей, пусть даже на этом пути полно острых шипов и преград! Но раз уж всё тайное стало явным, думаю, найдутся люди, столь же достойные, которые станут добиваться твоего внимания, и я даже готов немного помочь тебе в этом деле. Ну а меня в этом плане можешь даже не рассматривать: хоть я и писаный красавец, и с заработком всё в порядке, и квартира, и машина имеются, но я натурал и у меня есть девушка, — Сяо Говэй обожал разбавлять серьезные разговоры дурашливыми шуточками. Это служило своеобразным приемом общения, позволявшим избежать излишней официальности и неловкости в моменты откровений.
Хуан Нань рефлекторно попытался выдернуть руку, но Сяо Говэй сжал ее еще сильнее:
— Погоди, ты мне ее еще толком не согрел!
Сидевшая на соседней койке женщина средних лет, полулежа на подушках, наблюдала за молодыми людьми. Услышав эту фразу, она не выдержала и прыснула со смеху. Сяо Говэй и Хуан Нань смущенно переглянулись, уставились на веселящуюся тетку, неловко улыбнулись и синхронно разжали руки.
— Молодые люди, а вы кто друг другу — братья или однокурсники? Этот вон с самого вчерашнего полудня от тебя не отходит, так переживал, что ты всё не просыпаешься! — обратилась женщина к Хуан Наню, стрельнув глазами сначала на него, а потом на Сяо Говэя, и лукаво улыбнулась. — Вряд ли братья или однокурсники... Наверняка ведь парочка?
От этих слов им стало еще неловко. Сяо Говэй поспешил объясниться:
— Тетенька, да вовсе нет, к сожалению. Мы четыре года жили в одной комнате в университете, а теперь он — судья!
— Тем более соседи по комнате — самые подходящие кандидаты в бойфренды! Живут бок о бок, день за днем, глядишь, и чувства появятся. Я женщина взрослая, чего только не повидала, нравы у меня самые что ни на есть современные, — только она договорила, как в палату вошла девушка, закутанная в пуховик словно кокон, с пакетом фруктов в руках. Она с удивлением посмотрела на раскрасневшиеся, как у девиц, лица Хуан Наня и Сяо Говэя, явно не понимая, что здесь произошло.
— Хуан Нань, я только из командировки, Говэй сказал, что ты заболел, как ты себя чувствуешь? — это была будущая невеста Сяо Говэя, Чжан Сяоянь. Хуан Нань пару раз видел ее на студенческих посиделках.
— Уже лучше, извините, что побеспокоил вас, — Хуан Нань приподнялся на кровати, выражая признательность.
— Какое лучше, чуть не сгорел дотла, — вставил Сяо Говэй. — Сяоянь, а ты быстро примчалась. Садись сюда.
— Ну ладно, Говэй, иди почисти Хуан Наню яблоко, — едва появившись на пороге, Чжан Сяоянь взяла бразды правления в свои руки.
— Слушаюсь, еще одна хозяйка на мою голову, — обреченно вздохнул Сяо Говэй, беря в руки фрукт.
— Чего это вы тут сидели с физиономиями пунцовыми, как задницы бабуинов? Рассказывайте-ка сестре, что стряслось, — Чжан Сяоянь вспомнила багровые лица, которые она увидела, только переступив порог.
Женщина на соседней койке, услышав вопрос девушки, уже приготовилась ответить за них, но Хуан Нань опередил ее:
— Тебе следовало бы получше воспитывать своего будущего мужа. Он тут распустил руки, лапал меня, а тетенька вообще заявила, что мы пара, — Хуан Нань переглянулся с соседкой по палате.
Не успел Сяо Говэй возразить, как Чжан Сяоянь выдала:
— И то правда, воспитание ему не помешает. Этот наглец вечно норовит кого-нибудь за талию обнять, по заднице похлопать или за шею приобнять. Повезет, если попадется натурал, а вдруг нарвется на гея? Как людям потом в глаза смотреть? — в ее словах явно читался подтекст — судя по всему, она уже успела ознакомиться с утренними новостями.
— Ну ты, Хуан Нань, мастер перекладывать с больной головы на здоровую! Я тут двое суток вокруг тебя бегал, как преданный щенок, а стоит любимой жене прийти, как я сразу превратился в извращенца? — оскорбленно возмутился Сяо Говэй. Чжан Сяоянь, Хуан Нань и женщина на соседней койке дружно рассмеялись.
Тут Хуан Нань вспомнил о главном:
— Интересно, как там наше ведомство уладило этот инцидент? — вспомнив, как позавчера вечером он битый час ломал голову над тем, как бы помягче во всём признаться руководству, он понял, что теперь вся эта подготовка пошла прахом.
— Перестань забивать себе голову, господин судья. Ваше ведомство оказалось куда смелее, чем я предполагал: представь себе, они не просто озаботились защитой чести мундира, но еще и твое доброе имя отмыли, — Сяо Говэй достал телефон, нашел официальное обращение суда и показал Хуан Наню.
«В последнее время в сетевых СМИ получила распространение статья под названием Именитый судья предает общественную мораль и пускается во все тяжкие, — в которой утверждалось, что некий молодой судья нашей инстанции по фамилии Хуан ведет аморальный образ жизни, а также предвзято и в личных интересах вел дело гомосексуалиста против психологического центра. Упомянутый в публикации судья Хуан действительно является действующим сотрудником нашего суда, Хуан Нанем. Партийный комитет и комиссия по проверке дисциплины отнеслись к изложенным фактам со всей серьезностью и немедленно сформировали следственную группу для тщательного разбирательства. Путем всесторонней проверки и опроса свидетелей изложенные в статье обвинения своего подтверждения не нашли.
В ходе расследования выяснилось, что в роли осведомителя выступила бывшая однокурсница судьи Хуан Наня, которая долгие годы безуспешно добивалась его взаимности и затаила обиду. В текущем месяце, когда судья Хуан рассматривал одно из дел, эта женщина пыталась заступиться за одну из сторон судебного процесса, но получила отказ. После этого она перешла к личным угрозам, требуя вынести решение в пользу нужной ей стороны под угрозой слива в прессу личных данных судьи. Судья Хуан проявил стойкость и вынес решение строго в рамках закона, отстояв судейское достоинство.
Судья Хуан Нань является ведущим молодым специалистом нашей инстанции, на его счету множество знаковых дел, вошедших в сборники прецедентной практики Верховного народного суда. Он неоднократно награждался орденами за заслуги третьей степени, признавался лучшим судебным работником города и заслуженным профессионалом, заслужив безупречную репутацию в юридическом сообществе и среди простых граждан. В настоящее время судья Хуан проходит лечение в больнице в связи с тяжелым эмоциональным и физическим истощением, вызванным данным инцидентом. Суд, в котором служит Хуан Нань, не может и не станет закрывать глаза на подобное безобразие — попустительство подобным действиям означало бы потакание преступности и попрание законных прав наших сотрудников. Наша инстанция намерена привлечь причастных лиц к строгой ответственности по всей жесткости закона и направить соответствующие рекомендации в компетентные органы. Мы рассчитываем на неизменную поддержку общественности в отправлении правосудия. Ниже стояла печать Народного суда района Линьань».
В заявлении благоразумно обошли стороной вопрос сексуальной ориентации Хуан Наня, ловко сместив акцент на дела, которые он вел. Хуан Нань изначально рассчитывал лишь на то, что суд подтвердит законность вынесенных им вердиктов ради сохранения авторитета судебной системы, но он никак не ожидал, что начальство станет восстанавливать его репутацию. Неужели они действительно не собирались его увольнять?
Заметив, что Хуан Нань погрузился в глубокие раздумья, Сяо Говэй не удержался от шпильки:
— Похоже, зря я сегодня отпрашивался с работы — шеф по возвращении точно не посмотрит на меня с умилением.
— Даже переманивая кадры, не стоит делать это столь нагло! — Хуан Нань вернул телефон Сяо Говэю, как вдруг вспомнил про собственный аппарат. Шаря руками слева и справа, он сообразил, что оставил его дома. Черт! Неужели за эти два дня из-за всей этой шумихи ему пыталось дозвониться столько народу?
— Не ищи, дома он остался! Вчера, когда тебя тащили в больницу, они думали только о том, как бы спасти твою шкуру, — успокоил его Сяо Говэй. — Ну и хорошо, хоть не будешь переживать понапрасну. Кстати, Хуан Нань, руководство твоего суда вчера обмолвилось на прощанье: как только придешь в себя — свяжись с ними. Как думаешь, звякнуть им сейчас или...
— Пожалуй, лучше прямо сейчас. Мне уже намного лучше, да и ты просидел здесь двое суток, наверняка толком не спал. Ты ведь и позавчерашнюю ночь не спал нормально, поезжайте с Сяоянь домой, отдохните, — глядя на черные круги под глазами Сяо Говэя, произнес Хуан Нань.
— И то верно, пусть люди из суда придут да поухаживают, исполнят свои прямые обязанности. Я и впрямь уже двое суток толком не смыкал глаз. Жена вернулась, а я сам на себя не похож, передо мной же неудобно перед любимой, правда, Сяоянь? — Сяо Говэй снова принялся за старое, но, договорив, всё же набрал номер, оставленный начальством Хуан Наня.
http://bllate.org/book/23486/2531326
Готово:
