Сяо Куи не очень-то любила чужаков и почти не общалась даже с Белтис, с которой они проводили бок о бок целые дни. Подобравшая её Луиза была для неё единственной опорой.
Во время чаепития по случаю академического обмена Луиза уже брала её с собой, но даже объединенными усилиями они не смогли проанализировать происхождение Сяо Куи и не добились никаких результатов.
В конце концов, у магических семей имелась собственная гордость, и они не желали становиться в один ряд с теми, кто всё ещё сражался с помощью железного оружия.
Если бы они обратились в Ассоциацию Пророков, которой ведомо всё на небе и на земле, возможно, удалось бы зацепиться за какую-то нить, но Луиза отвергла это предложение. Если в происхождении Сяо Куи действительно крылось нечто тайное, Ассоциация Пророков непременно уведомила бы Союз и забрала девочку силой.
Хотя это был худший исход, Луиза всё равно не желала подвергать Сяо Куи опасности.
Поэтому, пока Луиза не выяснит её происхождение, Сяо Куи начала жить втроём с ними.
Больше всего девочку тянуло в Гаспарда — казалось, это было всё, что осталось от её памяти, хотя зачем именно ей нужно в Гаспарда, она и сама толком не понимала.
И тогда Луиза решила:
— Сегодня мы отправляемся в Гаспарда.
— Гаспарда!
Белтис пришла в восторг.
Гаспарда, главный город Галани, находился совсем близко к её родной Ишалан, но из-за материального положения семьи и некоторых особенностей самого города ей приходилось узнавать о нём лишь по книгам.
Это был город, который одновременно любили и ненавидели. Будучи одним из Престолов Растущей Луны, он сильно уступал в народной молве остальным трём городам.
В тех трёх городах царило своё процветание, и в переулках можно было заметить привычную суетливую жизнь простых людей: кто-то упорно карабкался вверх ради славы и богатства, а кто-то отказывался от несметных сокровищ, лишь бы посидеть на закате с удочкой в ожидании карася.
Прогуливаясь по улицам, можно было воочию наблюдать всё разнообразие человеческих судеб.
Но Гаспарда была иной. Здесь превыше всего ценились деньги и власть, здесь не было места слабым и добрым душам — существовали лишь возвысившиеся баловни судьбы да растоптанная грязь под их ногами.
Здесь твоя доброта станет лишь острым клинком, которым другие воспользуются, чтобы причинить тебе боль.
Но стоило отказаться от собственных принципов — и ты пожнёшь здесь богатство и славу. Именно поэтому каждый год в Гаспарда стекалось множество людей из Нижних Престолов в надежде отвоевать своё место под солнцем.
Вот только в итоге удержаться здесь могли лишь те, кто шёл по головам.
С другой стороны, Гаспарда монополизировала множество популярных гражданских брендов из самых разных сфер. Фавориты народных симпатий продавались исключительно в Гаспарда, за что город прозвали Городом Пронырливых Торговцев.
Простолюдины, скопившие немного монет и заприметившие приглянувшуюся вещь, скрипя сердцем несли свои кошельки сюда. В то же время магазины с вековой историей, обслуживавшие исключительно аристократию, не страдали от этого: у Гаспарда хватало ума не задевать высший свет, и даже если аристократы пренебрежительно относились к их товарам, они по крайней мере не осуждали их порядки.
Ранним воскресным утром, когда небо ещё только серело, они прибыли в Гаспарда. Город едва-едва пробуждался от сна: в этот час Гаспарда была тише всего, ночная оглушительная роскошь уже затихла, а дневной свет ещё только медленно пробивался сквозь мрак.
Судя по всему, накануне шёл дождь. На ветках неторопливо распевали кукушки, а в воздухе висел застарелый аромат сырой земли, смешанный с запахом прелой листвы, щекотавший ноздри.
Возможно, из-за отсутствия друзей Белтис с самого детства общалась со всеми созданиями природы. Она обладала чутким сердцем и привычной близостью к окружающему миру, поэтому, попадая в незнакомую обстановку, умела мгновенно улавливать царившую вокруг атмосферу.
Теоретически от этого навыка не было никакой пользы, но она очень любила его: обладая подобной чуткостью, она могла смотреть на одну и ту же вещь с самых разных точек зрения.
Это чувство принадлежало только ей, и она дорожила им.
— Сяо Куи, мы приехали в Гаспарда, — мягко произнесла Луиза.
Белтис тоже посмотрела на Сяо Куи, но на лице девочки по-прежнему застыло полное недоумение.
— Я… не могу вспомнить.
— Ничего страшного, у нас впереди целый день. Давай просто прогуляемся, глядишь, в какой-то момент всё само собой вспомнится.
Шагая по улочкам и переулкам, они искали место, где можно позавтракать. Шло время, день ещё толком не начался, а Белтис уже успела устать от этого места.
В обычных городах утро — это время самой живой и теплой суеты. По крайней мере, когда она жила в Ишалан, каждый раз выходя из дома, она шагала по пологому спуску, засаженному розовыми розами и белоснежными цветами.
По дороге она видела почтальона, который с трудом крутил педали велосипеда, взбираясь в гору; добрую старушку, выгуливавшую песика с тщательно подстриженной шерсткой; поющую птицу у входа в лавку магических благовоний, источавшую цветочный аромат, а главное — наполнявший всю улочку запах свежего хлеба.
Да и после поступления в академию её жизнь протекала в обстановке, превосходившей любые живописные уголки, из-за чего у неё возникло обманчивое впечатление, будто все города на свете так же прекрасны.
Утро в Гаспарда с лёгкостью разрушило эту иллюзию.
Оно походило на хрупкое создание, растоптанное колесницей.
Здесь не было ярких цветов; птицы с блестящими перьями, которых она видела прежде, томились в изящных клетках; спешившие на утреннюю работу люди шли с бесстрастными лицами, а прятавшиеся во тьме крысы затаились по углам в ожидании подходящего момента.
— Черт бы побрал эту деревенщину! — раздался чей-то громовой крик.
Белтис отпрянула, содрогнувшись от неожиданности, и замерла на месте.
Само слово деревенщина было ей хорошо знакомо.
Когда-то, наряду с ублюдком, это было её неофициальное прозвище.
Поскольку её семья не могла позволить себе магические благовония, её одежда неизменно пахла мятным раствором для стирки, который готовила мама.
Ей очень нравился этот запах — свежий и бодрящий.
Только вот мысль о том, что магия благовоний является обязательной принадлежностью для каждого жителя Галани, неведомо когда превратилась в негласное правило.
Изначально магические благовония создавались для служения магам. Чтобы простые горожане не транжирили ресурсы, предназначенные магам, на них установили особую цену: не владевшие магией горожане должны были выкладывать за них кругленькую сумму.
После того как купцы начали скупать их напоказ, чтобы продемонстрировать своё состояние, благовония превратились в один из предметов гражданской роскоши.
Галани, будучи родиной магических благовоний, разумеется, не желала терять статус.
Семья Белтис, даже пользуясь льготной ценой для магов, всё равно не могла позволить себе даже крошечную коробочку.
— Ты подумай, Белтис даже не знает Ночных духов! Сегодня я принесла их к ней, а она кроме как вкусно и ароматно ничего сказать и не может.
— Она, наверное, понятия не имеет, что такое магические благовония.
— Неужели она деревенщина из Нижних Престолов?
— Какой кошмар, мои Ночные духи испачкались, они теперь нечисты…
В тот день она вернулась домой и принялась упрашивать маму купить ей хотя бы маленькую коробочку благовоний.
Ариэль, не выдержав её уговоров, выкроила немного денег из расходов на жизнь, долго торговалась с лавочником и в конце концов приобрела самый дешёвый вариант.
Однако…
— Ох, как же она старается втереться в доверие к нам.
— Притащить такие дешевые благовония и пытаться нас отравить, какая же она змея…
— От этого запаха меня тошнит, спасите.
Она испытывала обиду и жгучее желание выкрикнуть им в лицо: раз вы такие крутые, почему тогда учитесь в Церкви Лунного Бога вместе с ней?
Ей тоже хотелось мужественно встретить эти ядовитые слова и оправдаться, сказав, что она совсем не такая.
Но она не смела.
Она боялась снова подвергнуться избиению, боялась, что ей на волосы выльют чернила.
— Что вы делаете?! Ваши родители знают, до чего вы докатились в своей низости?
В Церкви Лунного Бога жрецы и преподаватели заступались за неё.
Узнав, что над ней насмехаются из-за отсутствия благовоний, жрец тайком сунул в её сумку церковные благовония, но она, обнаружив их, тут же вернула обратно жрецу.
Больше она никогда не пользовалась благовониями, и даже когда в её магическом развитии наступало затишье, она не просила выделить ей необходимые средства.
…
Внезапно перед её глазами мелькнуло что-то фиолетовое, похожее на аметисты.
— Опять витаешь в облаках, докричаться невозможно.
— Ах, прости, я тут задумалась… — придя в себя, Белтис слабо улыбнулась Луизе.
— Когда-то меня тоже называли деревенщиной.
С этими словами она повернулась и посмотрела туда, откуда доносился недавний шум.
Похоже, ссора уже закончилась, толпа рассеялась, и лишь уборщики счищали с мостовой остатки пролитого масла.
— Что здесь произошло?
— Какой-то простолюдин случайно опрокинул бочку с маслом, а мимо как раз прогуливалась аристократка.
В голове сразу же нарисовалась картина произошедшего.
— Она простила его?
— Нет, ему помог некий господин по имени Лиэн, он выплатил за него долг.
Значит, в Гаспарда всё же осталось место искренним чувствам!
— Единственным условием было встать на колени перед ним.
— Что?! Это… это уже слишком!
Обычный поклон на коленях в этикете выражался в опускании лишь на одно колено в знак уважения, да и то подобные церемонии проводились преимущественно при восшествии на престол нового короля или во время свадебных клятв.
Это была высшая степень почтения, на которую были способны жители Континента Фринея, настолько важная, что её не требовалось исполнять даже на аудиенции у королевы.
Что уж говорить о преклонении обоих колен, если даже одно колено вызывало столь трепетное отношение.
В исторической хронике падение на оба колена обычно было уделом слуг, утративших личную свободу — это считалось тягчайшим оскомнением человеческого достоинства, и после упразднения института частного рабства от такого обычая полностью отказались.
Белтис довелось пережить немало травли, но, по её разумению, даже у человека, напрочь лишённого воспитания, язык бы не повернулся выдвинуть подобное требование.
— И он действительно встал на колени?
— Разумеется.
— Ради какой-то тряпки, ради этих денег?
— Сяо Бай, он преклонил колени не перед деньгами, а перед жизнью, которой невозможно управлять без гроша в кармане.
Она живо представляла себе, как тот несчастный смотрел на сияющие в лучах утреннего солнца золотые лунные монеты в руке Лиэна — точно так же умирающий от жажды путник смотрит на оазис.
В тот момент в его душе наверняка шла жестокая борьба: у незнакомца не было никаких обязательств гасить его долг, а единственным требованием Лиэна было прилюдно втоптать его достоинство в грязь и уничтожить саму его душу.
Хотя ей самой не доводилось переживать подобное и она понимала, что не может прочувствовать чужую боль до конца, сердце всё же отзывалось глухим эхом.
— Неужели такие, как мы, заслуживают лишь того, чтобы нас топтали в грязи, как бессловесную пыль? — с горьким отчаянием произнесла она.
— Судя по моему рассказу, что ты думаешь об этом господине Лиэне? — Луиза не стала отвечать напрямую, а задала встречный вопрос.
— Разумеется, он мерзок! Как он мог так унижать человека?!
— Но он безупречно одет и несметно богат.
— Это не отменяет того факта, что он… что он… мерзавец!
Луиза, казалось, усмехнулась.
— Я придерживаюсь того же мнения. К тому же он вызывает глубокую жалость.
Белтис опешила.
— Ладно, сколько можно препираться, мы же ещё не сделали то, зачем пришли. Пошли, пошли, Сяо Куи.
Луиза потянула Белтис за руку и окликнула стоявшую неподалёку погруженную в свои мысли Сяо Куи.
— Мм, — тихо кивнула Сяо Куи.
Поворачиваясь, она на мгновение бросила долгий, оценивающий взгляд в определённую сторону.
Ещё с недавних пор она чувствовала на себе чей-то чужой взгляд — острый, словно клинок, готовый распороть ей кожу.
Этот взгляд был полон сомнений и испытующих ноток, но в то же время казался пугающе знакомым.
Причина этого смутного знакомства крылась, пожалуй, в том, что давным-давно она сама точно так же неотрывно следила за собственной добычей.
http://bllate.org/book/23481/2531094
Готово:
