Яо Мэйлань лежала на больничной койке, выглядя так, будто с ней не произошло ничего серьезного. Чэн Чэнь откинула одеяло и внимательно осмотрела ее тело: кроме забинтованной головы, никаких других повреждений она не обнаружила, и только после этого немного успокоилась.
Женщина на кровати долго не подавала признаков жизни, и на душе у Чэн Чэнь становилось все более тревожно. Хотя обычно ее мать отличалась крепким здоровьем, продолжающееся беспамятство ни к чему хорошему не привело бы. Глядя же на отца и сына, Чэн Гана и Чэн Фаня, которые вели себя так беззаботно, будто потерявшая сознание женщина на койке не имела к ним ровно никакого отношения, Чэн Чэнь и вовсе разозлилась.
Когда уже почти совсем стемнело, Яо Мэйлань наконец очнулась. Первым ее заметил Чэн Ган.
При Чэн Чэнь он все-таки решил изобразить приличие: сделанно-обеспокоенный, он бросился вперед, ухватил Яо Мэйлань за руку и зачастил:
— Очнулась? Ты нас до смерти напугала! В твоем возрасте пора бы уже о себе заботиться, больше не вздумай шастать где попало.
Однако Яо Мэйлань посмотрела на него совершенно растерянным взглядом, словно перед ней стоял незнакомец. Торопливо выдернув руку из ладони Чэн Гана, она испуганно и осторожно поинтересовалась:
— Дядя, вы кто?
Остальные три человека в палате замерли. Все они с невероятным изумлением уставились на Яо Мэйлань, едва не задохнувшись от шока.
Уголки рта Чэн Гана дернулись, улыбка сползла с лица:
— Что за шутки? Я твой муж! У тебя ничего не болит? Голову не задела?
На лице Яо Мэйлань отразился неподдельный страх, она инстинктивно вжалась в подушку:
— Мне всего двадцать два года, с чего бы вам быть моим мужем? Вы что, мошенники? Где я вообще?
Она огляделась по сторонам, и на ее лице застыло такое наивное выражение, какого в нормальном состоянии у Яо Мэйлань быть просто не могло.
Не только Чэн Ган, но и сама Чэн Чэнь растерялась:
— Мам, прекрати шутить, это вовсе не смешно. На тебя не похоже, хватит притворяться.
Чэн Чэнь приблизилась к Яо Мэйлань, желая привести ее в чувство, но та внезапно схватила ее за запястье.
— Кажется, я где-то тебя видела. Ты случайно не моя дальняя двоюродная сестра? Мы виделись в детстве на юбилее у бабушки. Ты тогда училась в старших классах, а я еще в начальной школе. Мне еще казалось, что ты такая красивая... Но как же люди меняются с возрастом! Сейчас ты почему-то кажешься менее привлекательной, чем в детстве.
Чэн Чэнь лишилась дар речи. Удар по ее психике был силен, как снежная лавина. Сглотнув слюну, она попыталась вырвать руку, но хватка у Яо Мэйлань оказалась на удивление крепкой — пальцы впились так сильно, что кости заныли.
— Мам, мне сейчас не до твоих шуток! Что вообще происходит? С чего вдруг мы в больнице?
Услышав, как ее называют мамой, Яо Мэйлань изумилась до глубины души:
— Я — незамужняя девица, а ты зовешь меня мамой?!
У Чэн Чэнь перехватило дыхание. Указав на Чэн Гана и Чэн Фаня, она спросила:
— Эти двое — один твой муж, а второй твой сын. Неужели ты их совсем не помнишь?
Лицо Яо Мэйлань выражало крайнее недоумение. Внезапно повысив голос, она произнесла:
— Не неси чушь, откуда у меня муж и сын? К тому же посмотри на них: один выглядит так, будто годится мне в отцы, а второй — ровесник. Если вздумали кого-то обманывать, имейте же совесть!
Чэн Чэнь остолбенела. Внутри у нее все заледенело от дурного предчувствия, и она неуверенно переспросила:
— Ты сейчас сказала... что тебе двадцать два года?
Яо Мэйлань с абсолютно серьезным видом кивнула. Она разглядывала их взглядом чужаков, и лишь на Чэн Чэнь смотрела не с таким откровенным отчуждением:
— Сестрица, кто эти двое? Ты что, в сговоре с этими мошенниками?
Тут уж Чэн Чэнь умолкла окончательно. Застыв на месте, она потрясенно смотрела на Яо Мэйлань, чувствуя, как нарастает паника. Характер Яо Мэйлань исключал саму мысль о том, что она станет вот так валять дурака, а значит, существовала огромная вероятность того, что с ее рассудком действительно произошло что-то серьезное.
Чэн Чэнь никак не могла смириться с тем, что властная Яо Мэйлань, очнувшись, вдруг словно превратилась в совершенно другого человека. Для нее это потрясение оказалось просто невообразимым.
Чэн Ган тем временем притворно посочувствовал:
— Неужели она головой ударилась?
Бросив на них свирепый взгляд, Чэн Чэнь сурово велела им присмотреть за больной, а сама направилась в ординаторскую.
К сожалению, в это время врачи уже закончили работу.
Дежурная медсестра рассказала, что Яо Мэйлань доставили в приемный покой около трех часов дня. Похоже, она упала на улице: случайные прохожие вызвали скорую. Однако когда женщина пришла в себя, врачи неотложки заметили странности в ее поведении и срочно перевели ее в нейрохирургию, сразу же оформив госпитализацию.
Больнице с трудом удалось разыскать родственников пациентки. По словам медсестры, с момента пробуждения Яо Мэйлань наотрез отказывалась узнавать мужа и детей, все время звала родителей. Лечащий врач подозревал тяжелую черепно-мозговую травму, но компьютерная томография головы не выявила никаких серьезных патологий.
Что именно произошло с Яо Мэйлань, можно было выяснить только на следующий день, когда лечащий врач заступит на смену.
Рано утром, когда доктор пришел на обход, в палате находилась только Чэн Чэнь — Чэн Ган и Чэн Фань еще спозаранку сбежали под предлогом перекусить и отсутствовали уже больше часа.
А Чэн Чэнь продолжала вести с Яо Мэйлань глубокие дебаты о состоянии рассудка последней.
Осмотрев пациентку, врач поинтересовался:
— Были ли вчера какие-нибудь неприятные ощущения?
Яо Мэйлань уже оправилась от вчерашней паники и растерянности. Весело смеясь, она ответила:
— Нет-нет, все отлично! Только спать на этой больничной койке неудобно. Когда меня уже выпишут?
Врач пояснил:
— Через несколько дней, когда все будет в порядке, сможете вернуться домой. Побудьте здесь еще пару дней для спокойствия.
Недоумевая, Яо Мэйлань покачала головой:
— Доктор, я ведь моложе вас, к чему такие церемонии? Обращаться ко мне на «вы» как-то непривычно, называйте меня просто Сяо Яо.
Чэн Чэнь схватилась за голову от нахлынувшей головной боли. Всю прошлую ночь Яо Мэйлань куролесила: она упорно доказывала всем, что ей всего двадцать два года. Чэн Чэнь даже заставляла ее посмотреть в зеркало, но оставалось только гадать, что именно та разглядела в отражении, поскольку пациентка продолжала твердить, что близкие над ней издеваются, и не собиралась угомониться.
Сначала ей казалось, что больничная обстановка пугает женщину и та рвется домой в свою постель. Потом она заявляла, что проголодалась и требует домашней еды, приготовленной мамой. Ближе к рассвету она заволновалась, что опоздает на работу, но, отыскав в шкафу собственные вещи, посмотрела на них с брезгливостью и наотрез отказалась признавать, что столь уродливая одежда может ей принадлежать.
Сперва Чэн Чэнь думала, что мать просто упрямится назло ей, и молча наблюдала за этим представлением. Но теперь, воочию услышав диалог Яо Мэйлань с врачом, она почувствовала, как остатки ее надежд сбежать от суровой реальности рушатся.
Успокоив Яо Мэйлань еще несколькими дежурными фразами, доктор на выходе сказал Чэн Чэнь:
— Как только соберутся все родственники, зайдите ко мне в кабинет. Мне нужно подробно обсудить с вами состояние вашей мамы.
http://bllate.org/book/23473/2529923
Готово:
