Цзян Чэнцзэ слегка склонил голову, интересуясь предпочтениями Янь Ши. Тот немного подумал и ответил:
— Гремучую змею, спасибо.
Бармен на мгновение замер, невольно разглядывая утонченные черты лица Янь Ши:
— Гремучая змея — самый крепкий напиток в нашем заведении. Даже обычный альфа после одного бокала может потерять сознание...
Янь Ши, подперев подбородок рукой, поднял на него свои светлые глаза:
— Пожалуйста, увеличьте пропорцию крепкого алкоголя в базовом рецепте. Спасибо.
Огни бара то вспыхивали, то гасли, очерчивая силуэт Янь Ши. Тени и блики сплетались на его безупречном, словно срисованном с картины лице, создавая двусмысленную, притягательную игру света. Его дрожащие ресницы были прекраснее, чем крылья бабочки, над которыми бармен корпел два часа, а янтарные глаза — холодные и чистые, как самый благородный виски.
Бармен отвел взгляд и извиняюще улыбнулся за свою бестактность, про себя подумав: что из себя воображает этот павлин Цзян Чэнцзэ? Вот его босс — это настоящий демон во плоти.
Цзян Чэнцзэ небрежно заказал лонг-дринк и тарелку трюфельного шоколада. Обслуживание в этом баре было на высоте, заказ подали быстро. Шоколадные конфеты были выложены в ряд на узком блюде, каждая — идеального размера, чтобы съесть за один укус.
Цзян Чэнцзэ знал: послание спрятано во второй конфетке. Он взял вилку, наколол первую и поднес к губам Янь Ши. Тот посмотрел на него и, к удивлению Цзяна, послушно открыл рот, съев угощение прямо с его рук.
Дождавшись, пока он проглотит, Цзян Чэнцзэ с улыбкой спросил:
— Ну как?
Янь Ши редко когда давал похвалу, но в этот раз кивнул:
— Неплохо.
Цзян Чэнцзэ подцепил вторую конфету:
— Дай-ка и я попробую.
Только он поднес ее к губам, как Янь Ши перехватил его запястье.
— Я хочу эту.
Цзян Чэнцзэ на мгновение опешил, но, подняв глаза на Янь Ши, тут же принял невозмутимый вид. Только сейчас до него дошло: почему из всех баров они пришли именно сюда? Он что, заподозрил неладное, или это просто проверка?
Цзян Чэнцзэ медленно растянул губы в страстной улыбке. Наклонившись, он взял шоколад зубами, откусил половину и, выпрямившись, вызывающе приподнял бровь, глядя на Янь Ши.
Янь Ши качнул бокал, вдруг залпом осушил его, соскользнул с высокого стула и, запустив пальцы в волосы Цзяна, без колебаний подался вперед.
Глаза Цзян Чэнцзэ расширились.
Дыхание Янь Ши опаляло его лицо, черные, как вороново крыло, ресницы полускрывали взгляд, полный нежности, способной растопить лед. Их губы разделяло лишь тончайшее расстояние, а аромат алкоголя на губах Янь Ши лишал Цзяна рассудка. Пальцы, зарывшиеся в его волосы, сжимали сердце.
На мгновение Цзян Чэнцзэ потерял связь с реальностью. Их дыхание смешалось, и он инстинктивно потянулся, чтобы обнять Янь Ши. Но тот, словно гибкая рыба, легко выскользнул из его объятий, отступил на шаг и тяжело опустился обратно на барный стул.
Темный какао-порошок испачкал его губы, мягкий шоколад запутался в зубах. Янь Ши медленно провел языком, слизывая пятнышко с губ.
Цзян Чэнцзэ встретился с его глазами, в которых невозможно было ничего прочесть, и окончательно лишился остатков души. От испуга.
Он быстро сориентировался: под предлогом вытирания шоколада с губ незаметно заглотил таблетку и запил ее остатками лонг-дринка. Бумажная записка, спрятанная в шоколаде, показалась из конфеты. Цзян Чэнцзэ, словно выживший в катастрофе, едва не расплакался.
— Босс, — он игриво приподнял бровь, — вы сами напросились.
Сказав это, он включил режим властного босса, потянулся обнять Янь Ши за талию и, не особо скрываясь, прижался к нему горячим пахом.
Янь Ши развернул стул, на ходу подцепил ключи от машины, лежавшие на стойке:
— Вернешься, когда закончишь дела.
Цзян Чэнцзэ с покрасневшими глазами проводил его взглядом и перекрестился. Вечно ходить по лезвию ножа — так и до нервного срыва недалеко. Нет, завтра же надо вступить в какую-нибудь секту, молиться, жертвовать, чтобы хоть немного подольше прожить.
Бармен, не выдержав, схватил ледяной шар и швырнул ему прямо в пах. Цзян Чэнцзэ посмотрел на огромное мокрое пятно и, подняв голову, злобно оскалился:
— Жить надоело?
Бармен прикрыл нос рукой:
— Друг, ты можешь хоть немного успокоиться? Это общественное место!
Цзян Чэнцзэ окинул взглядом зал: в радиусе пяти-шести метров вокруг него никого не осталось, альфы разбежались подальше. В углу несколько омег, тяжело дыша, прижимали руки к груди.
Цзян Чэнцзэ:
— ...
Бармен злорадствовал:
— Мда, нравы нынче не те. Еще даже не стемнело, а кто-то уже распускает руки, ццц.
Цзян Чэнцзэ не удивился. Каждый, кто ложился с ним в постель, говорил, что даже если не брать в расчет внешность и мастерство, одних его феромонов в период гона было достаточно, чтобы они достигали пика удовольствия бесчисленное количество раз. А уж мастерство у него было на высоте.
Не чувствуя ни капли смущения, он встал. Мокрая ткань брюк идеально обрисовывала его достоинство. Цзян Чэнцзэ прислонился к барной стойке и отпил из бокала:
— Кто-нибудь хочет перепихнуться? Пол не важен, я сверху.
Все альфы в зале:
— ...
Вскоре из толпы вышел худощавый омега с бледной кожей и большими глазами:
— Я хочу.
Цзян Чэнцзэ поставил бокал:
— Идет. — Он постучал по стойке: — Я... ладно, потом скажу.
Выпрямившись, он широким шагом подошел к парню, закинул его на плечо и вышел из бара в соседний отель.
Янь Ши сидел в машине с опущенным стеклом, постукивая пальцами с зажатой сигаретой по корпусу авто.
— Цзян... Чэн... Цзэ. — Он смотрел на вход в бар, медленно смакуя это имя.
Сделав последнюю затяжку, он завел двигатель, и задние фары машины черкнули в темноте ярко-красную дугу.
Цзян Чэнцзэ без тени жалости терзал парня всю ночь. К утру тот уже не мог получать удовольствие, стоя на коленях и умоляя о пощаде, называя его то папочкой, то мужем. Обычно Цзян Чэнцзэ вел себя как джентльмен, но тут не повезло: из-за нервного напряжения у него раскалывалась голова, и он, не говоря ни слова, просто взял свое.
На следующее утро, выйдя из душа и посмотрев на мальчишку, растянувшегося на кровати, он немного помолчал и вызвал скорую.
Когда он открыл дверь, девушка из соседнего номера как раз выходила в коридор, обсуждая по телефону с подругой популярный сериал:
— Этот главный герой — просто подонок, использовал и выбросил!
Цзян Чэнцзэ застыл на месте, затем вернулся в комнату, достал из кошелька карту, положил ее рядом с парнем и стер записи с его портативного терминала.
— На лечение, не бери в голову, — сухо сказал он.
По пути он просматривал соцсети, где Янь Юэ с маниакальным упорством выставляла напоказ свою любовь. Цзян Чэнцзэ невольно подумал: если бы мысли Янь Ши были такими же простыми, как у его сестры, с ним было бы куда легче иметь дело.
Десять лет в тылу врага в семье Янь научили его многому. Он пробовал вызывать жалость, жертвовать своими интересами, закрывать собой от пуль, но в итоге выбрал маску глубокой привязанности. И причина была проста: только так можно было оправдать все те ненужные усилия, которые он прикладывал.
Он признавался Янь Ши в любви сотни раз, но тот всегда держал дистанцию, позволяя лишь ту степень близости, которая не выходила за рамки приличий. Цзян Чэнцзэ всегда трезво оценивал себя: положа руку на сердце, он не мог поверить, что Янь Ши тронула его искренность.
Так что же вчера... Что заставило Янь Ши пойти на такую провокацию? Подозрение или просто мелкая месть?
Цзян Чэнцзэ постоял у входа в отель и снова направился в бар. Бармен, он же единственный владелец, не спеша протирал стаканы:
— Извини, мы уже... Цзян Чэнцзэ?
Цзян Чэнцзэ молча сел за стойку, взял стакан, который только что вытер бармен, и налил себе воды. Бармен отложил полотенце и внимательно посмотрел на него.
— Чего? — Цзян достал из кошелька бумажную записку.
— Ты влюбился, — с уверенностью сказал бармен.
Цзян Чэнцзэ на секунду замер, потом поднял голову и игриво улыбнулся:
— Кто ж не влюбится в такого красавца?
— Нет, — нахмурился бармен, — я серьезно.
Цзян Чэнцзэ бросил записку в стакан и, ожидая, пока она размокнет, сунул в рот жвачку:
— Я тоже серьезно, — он с мечтательным видом причмокнул: — Рано или поздно я затащу его в постель.
Через некоторое время записка развернулась. Цзян Чэнцзэ выловил ее, мельком взглянул и вздохнул:
— Опять в седьмой сектор.
Бармен забрал бумажку, снова пропитал ее спиртом и сжег зажигалкой:
— Сложно будет найти возможность?
— Еще бы, — отчаялся Цзян, — Янь Ши, похоже, уже начал подозревать.
Бармен не понимал, о чем он думает:
— Человек уже подозревает, а ты все еще мечтаешь о его постели?
Цзян Чэнцзэ лег грудью на стойку:
— Не вижу в этом желании ничего странного. Шутка ли, я потратил на него столько лет своей молодости, разумеется, хочу получить компенсацию. Я уже все спланировал: когда свергну семью Янь, мне не нужно ни копейки, мне нужен только Янь Ши. Запру его, прикую к кровати и буду делать все, что захочу.
Бармен вздохнул:
— Боюсь, ты сам в себя и влюбишься.
Цзян Чэнцзэ усмехнулся и выпрямился:
— Кто я такой? Знаешь, сколько девиц у меня было одновременно? — Он поднял три пальца: — Семь. Я, Цзян Чэнцзэ, — он ткнул себя в грудь, — я подонок. Я это знаю. Какая там любовь, у меня даже сердца нет.
Бармен промолчал. Он никогда не удерживал коня, несущегося к обрыву, и не отговаривал тех, кто лез в тупик. Раз такой упрямый — пусть будет так. Он не станет злорадствовать, последствия разгребай сам.
Цзян Чэнцзэ поймал такси на обочине. До начала рабочего дня оставалось десять минут, опоздание было неизбежно. Он назвал адрес и откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза.
Мужчины — существа непостоянные. Стоит только расслабиться, как начинают нести всякую чушь. Ему даже стыдно было вспоминать, сколько правды и сколько лжи было в его словах бармену. Хочет затащить Янь Ши в постель? Скорее небо упадет на землю.
Янь Ши... как бы сказать... он слишком красив. Красив до такой степени, что все эти разговоры о врожденном притяжении феромонов — полная чушь. Любой, будь то альфа, бета или омега, взглянув на него один раз, будет думать о нем всю жизнь. Но он слишком глубокий, слишком холодный и слишком жестокий. Он был единственным человеком, которого Цзян Чэнцзэ хотел заполучить больше всего на свете, и которого больше всего опасался.
Янь Ши снял очки и, закрыв глаза, потер переносицу. Быть главой банды — работа не для людей, можно умереть от переутомления в любой момент. И непонятно, почему столько народу рвется на это место.
Он встал, разминая затекшие плечи, и пошел на кухню за кофе. Вернувшись и снова сев в кресло, он случайно заметил стеклянную вазу на краю стола. В ней стояла камелия. Она простояла уже долго: края лепестков пожелтели и свернулись, цветок потерял былую свежесть.
Янь Ши вынул цветок из вазы, и в этот момент дверь распахнулась. Вошел Цзян Чэнцзэ.
— Ты опоздал, — сказал Янь Ши.
Цзян Чэнцзэ с невозмутимым видом начал врать:
— Я поехал на такси, а водитель задел чужую машину. — Заметив цветок в руке босса, он перевел тему: — О, вы все еще храните его?
Янь Ши посмотрел на документы в руках Цзяна:
— Что там?
— Вопросы поглощения семей Сюй, Ло и Чэнь из третьего сектора.
Янь Ши небрежно отложил цветок на стол и взял бумаги. Стоило ему опустить голову, как время пролетело незаметно, и настал вечер. Глаза нестерпимо ныли. Он всегда был таким: когда работал, забывал обо всем, а закончив, чувствовал себя разбитым.
Цзян Чэнцзэ ушел незаметно. Янь Ши повернул голову — цветка на столе не было. Он не придал этому значения, допил кофе и вернулся в кабинет. Усевшись на диван в зоне отдыха, он начал просматривать доставку еды. Сплошной жирный фастфуд.
Подумав, он позвонил Цзян Чэнцзэ:
— Где ты?
— Работаю сверхурочно, — ответил Цзян, постучав в стекло за спиной Янь Ши.
Янь Ши обернулся и сбросил вызов. Офисы помощника и босса разделяла лишь стеклянная перегородка, чтобы было удобно следить за экстренными ситуациями. Цзян Чэнцзэ, продолжая печатать, съязвил:
— У вас, босс, поистине удивительный слух и зрение. Столько раз ходили мимо, и хоть бы раз заметили такого живого человека, как я.
Янь Ши не стал с ним спорить:
— Пойдешь ужинать?
Цзян Чэнцзэ охотно кивнул. Они вышли из офисов и спустились на лифте. Много лет назад Федерация яростно выступала против существования таких влиятельных кланов, но, не сумев их победить, смирилась. Предки семьи Янь построили офисное здание, чтобы выглядеть как обычная компания. Так оно и осталось их штаб-квартирой, хоть и подвергалось реконструкции.
Рядом с офисом была оживленная торговая улица. Они быстро перекусили в кафе и вернулись обратно. В восемь вечера в компании еще было людно — сверхурочная работа была нормой для этих людей. Никто не жаловался, никто не беспокоился о бонусах. В этом мире первым делом нужно было выжить.
Цзян Чэнцзэ смотрел на бегущие цифры лифта:
— Босс, я кое-что забыл в ресторане.
Он проводил Янь Ши до этажа, а сам спустился вниз и быстро зашагал обратно по той же дороге. Он помнил, что по пути был цветочный магазин.
Магазин был изысканно оформлен и очень популярен, в основном среди пар. Как только Цзян Чэнцзэ вошел, он привлек внимание большинства посетителей.
— Чем я могу вам помочь? — покраснев, спросила продавщица.
Цзян Чэнцзэ задумался: слишком вычурный букет Янь Ши, не моргнув глазом, выкинет в мусорку, а слишком простой — просто проигнорирует.
— Нужно что-то небольшое, чтобы можно было держать в одной руке. М-м... упаковка не должна быть слишком броской, а цвета цветов — яркими и долговечными.
Продавщица с улыбкой повела его выбирать цветы. Цзян Чэнцзэ решил остановиться на синих и желтых тонах. Ярко, но не вызывающе.
Поднявшись в офис с букетом, он воспользовался тем, что Янь Ши отошел, и поставил цветы на подоконник.
Янь Ши как раз вышел из туалета и внезапно заметил яркое пятно в комнате. Он подошел и взял карточку:
— Босс, ту камелию я выбросил, заменил вам на новую.
http://bllate.org/book/23460/2528675
Готово:
